У подъезда, вопреки ожиданиям, его никто не караулил. Мирно светил фонарь и отдыхали припаркованные автомобили. Егор благополучно дошёл до гипермаркета, купил принадлежности кошачьего туалета, несколько пакетиков с кормом и пачку пельменей, вспомнив, что себя тоже нужно чем-то кормить. На обратном пути услышал, что за ним идут. Шаги преследователей вразнобой сыпались по асфальту за спиной. В самом тёмном месте двора Егора обогнал долговязый парень, бесцеремонно посветил фонариком в лицо и презрительно фыркнул:
– Это он!
Орехин узнал парня, вспомнил, что тот учится на третьем курсе на физрука.
Со зловещим молчанием «каратели» окружили Орехина. Остальных он различить не смог, но понял по силуэтам, что среди них были и парни, и девушки.
– Что вы хотели, ребята? – спросил Егор по-учительски строго. Страха почти не было – так, слегка защекотало под кожей.
И в следующее мгновение охнул от боли, зажал разбитый нос, уронив на землю пакет с покупками.
– Это за Ираклия, – процедил долговязый и, сделав обманчивую паузу, так что Орехин подумал, этим все ограничится, ударил ещё раз – крепко прижёг кулаком левую скулу.
– За Ираклия! – призывно пискнул девичий голосок, и Орехин почувствовал слабый, но злой толчок в плечо.
– Ребята, хорош, успокойтесь! – потребовал он. Перед ним были его студенты, и как с ними драться, он не знал. Тем более с девчонками.
Но успокоиться они уже не могли. Каждому хотелось лично отомстить за кумира. На Орехина со всех сторон посыпались удары, будто он угодил под камнепад. От пинка в пах его согнуло пополам. Удар чем-то тяжёлым по спине повалил на землю. Орехин услышал хруст своих раздавленных очков, почувствовал, как твёрдые носы ботинок вонзаются в рёбра, больно молотят по рукам, обхватившим голову...
– Всё, хватит с него! – скомандовал долговязый. – А то загнётся ещё.
Удары прекратились. Егор подниматься не спешил. Слушал.
– А он хоть живой? – спросил испуганный девчоночий голос.
Кто-то бесцеремонно рванул Орехина за плечо, посветил в лицо фонариком, успокоил остальных:
– Норм, живой.
– Надо сфотать, Ираклию показать.
Над головой Орехина несколько раз чмокнула камера.
– А если он в ментовку пойдёт?
– Не пойдёт, его самого менты ищут.
– Всё, валим! – поторопил долговязый.
Какое-то время Егор ещё слышал голоса и дробь удаляющихся шагов. Потом всё стихло. Тишина сомкнулась над ним, как холодная вода в ночном озере. Превозмогая боль и радуясь, что тело подчиняется ему, он поднялся. Голова кружилась. Фонари и окна в доме расплывались бесформенными жёлтыми пятнами. В нескольких шагах белело пятно пакета с кормом, лотком и пельменями. Орехин подобрал пакет и поковылял домой.
Тёмное пятнышко на полу в прихожей встретило его тревожным мяуканьем, словно спрашивало, где он был и что случилось.
Первым делом Егор отыскал старые очки в домашней аптечке, – и к предметам вокруг вернулись более-менее чёткие очертания. Переоделся. В ванной внимательно рассмотрел лицо: нос и губы распухли, под левым глазом наливался синяк, на лбу алела ссадина.
«Как в таком виде идти на работу? Больничный не взять, врачи сообщат в полицию... Почему студенты из колледжа так уверены, что это я напал на Ираклия? Если они так легко вычислили меня, то скоро вычислит и полиция. Что дают за нанесение лёгких телесных повреждений? – тревожные мысли, как стая хищных птиц, налетели на Орехина сразу со всех сторон. – А вдруг мне припаяют статью потяжелее или признают сумасшедшим?.. Что будет с Динькой, если меня посадят или отправят на принудительное лечение? Лана окончательно запудрит ему мозги и настроит против меня… Что делать? Бежать, скрываться? Куда? Тогда уж проще выйти в окно и всё…»
Мысли долбили его клювами, оглушительно хлопали крыльями, кричали в уши… Чтобы хоть как-то угомонить их, Орехин пошёл на кухню и налил рюмку коньяка. Потом ещё одну. Это помогло, стая приутихла. Когда бутылка опустела наполовину, в голове прояснило, как в небе после бури, и высветилось простое, спокойное решение: будь что будет. Просто будь что будет и всё.
Короткий, требовательный звонок в дверь заставил вздрогнуть обоих: и Орехина, и котёнка, свернувшегося клубочком после сытного ужина на коленях новообретённого хозяина.
«Уже?» – удивился Орехин.
Он не торопясь поднялся из-за стола. Убрал недопитый коньяк обратно в холодильник. Сполоснул рюмку и поставил на место в красный шкафчик над мойкой. Легонько дотронулся до лежавшей в центре стола записки, словно на прощание прикоснулся к руке, написавшей её, и только после этого пошёл открывать, опять удивляясь, на этот раз тому, что полицейские так вежливо ведут себя, задерживая преступников. Не стучат, не ломятся в квартиру. Позвонили и терпеливо ждут…
За дверью стояла Соня. Из огромной куртки-балахона торчала голова на тонкой шее и худые ноги, обутые в кроссовки-утюги.
«Ещё что-то случилось?» – на мгновение испугался Егор.
Продолжение здесь: Питомцы (часть 11)