Покупать антикварную мебель с расчетом заменить утилитарный предмет из ближайшего магазина по крайней мере странно. Даже если столетний раритет окажется прочнее современной конструкции из ДСП (что, на самом деле, неудивительно), он все равно напомнит о своем возрасте сколами, царапинами, потертостями и заедающими ящиками, а то и отваливающимися дверцами. Захочешь отремонтировать – вгонит тебя в такие расходы, что пожалеешь о решении сэкономить. Зато старая вещь будет радовать изысканным дизайном, фактурой дерева и плавными линиями, теплым историческим скрипом и долгими сказками на ночь, – что тоже близко к помешательству, хоть и не так обидно. В общем, антиквариат стоит брать ради любви, а не ради утилитарного использования. Как жену, если вы понимаете, о чем я.
Ну так вот. Когда я увидел в объявлении вот эту фотографию, я влюбился. Было видно, что вещь старая и изысканная, хотя и несуразная. Светлые дверцы, несимметричная резьба, торчащий во все стороны шпон – время не сделало ей скидки. Но любовь сильнее времени. И я решил брать. Тем более, что сохранившаяся резьба на верхней короне, по моим прикидкам, должна была стоить не меньше, чем цена шкафа в объявлении.
Когда грузный, несмотря на компактный размер, шкаф устало забрался в мой дачный домик, я первым делом решил узнать, какое количество времени вело над ним свою разрушительную работу, и какого оно добилось эффекта. Не день и не два я рылся в энциклопедиях и на сайтах антикварных магазинов, читал статьи реставраторов и историков мебели. В общих чертах, вывод напрашивался такой: я стал обладателем довольно редкого представителя русского мебельного барокко конца XVIII – начала XIX века. Скорее всего, конца XVIII, поскольку в начале XIX в русских салонах уже господствовал ампир, но встречались и исключения.
Позже я нашел на сайте антикваров вот эту фотографию ампирного шкафа начала XIX века со схожей структурой шпона красного дерева (а поначалу я, да и некоторые привлеченные мной «эксперты» полагали, что это шпон ореха), которая укрепила мои выводы. Потом я много чего прочитал о шеллачной политуре и технологиях старых краснодеревщиков, и мне стало не по себе.
И было от чего. Даже беглый анализ повреждений показал, что восстановить шкаф своими силами, без мастерских Эрмитажа, практически невозможно. А попытка могла привести не только к потере ценности (а на сайте антикваров я посмотрел, сколько стоят такие шкафчики приличной сохранности), но и к утрате самого экспоната музейного уровня. Мне, как историку по образованию и бывшему работнику музея, это доставляло моральные страдания. Посмотрите сами:
- Дверцы были повернуты лицевой стороной внутрь и держались на гвоздиках. Оригинальные пяточные петли были частично утрачены, пазы разбиты, резьба содрана и частично приклеена и прибита на тыльную сторону, частично потеряна. Но хуже всего было с углами дверец, к которым крепились петли.
Они многократно чинились с помощью гвоздей, кусков кожи и различных дощечек, подрезались, склеивались и подкрашивались, и в конце концов были уничтожены навсегда. Поэтому, собственно, и было принято решение вывернуть дверцы наоборот.
Функциональности шкафу это не прибавило, поскольку изначально торцы дверец были вырезаны под углом, чтобы левая дверца при закрывании чуть перекрывала правую. Переворот сократил щель между закрытыми дверцами, увеличил давление на стенки и привел к расшатыванию всего шкафа.
- Но шкаф был собран так добротно, что развалить его даже этим приемом не получилось. Тогда за дело взялись древоточцы. Покрытые шеллаком лицевые панели их не особо заинтересовали, а вот внутренним доскам каркаса досталось.
Особенно прилетело деталям, подверженным влиянию влаги. Внизу справа на стенке отслоился, растрескался и был частично утрачен шпон (его много раз прибивали гвоздями, отчего он еще сильнее трескался и ломался). Естественно, оказалась изъедена основа, у которой, кстати, не сохранилось ножек, кроме одной детали, пришлось впоследствии додумывать.
- Ящики сохранились неплохо, но у них сильно были повреждены лицевые панели, особенно у того ящика, к которому приклеили часть резьбы с верхней дверцы: чтобы клей держался на шеллаке, его процарапали стамеской, сняв вместе с лаком часть шпона.
Ручек у шкафа и дверец изначально, видимо, не было, только ключевины с ключами. Поскольку замки с ключами и ключевинами были давно утрачены, на их место привинтили похабные ручки от канцелярских ящиков. Утрата замков тоже не прошла бесследно – некоторые были выдраны с «мясом». Ну и древоточцы нижний ящик подточили. Он от влажности (шкаф, как мне объяснили, предпоследние владельцы долгое время держали на балконе), вероятно, разбух и плохо открывался, а закрывать его предпочитали ногой, иначе мне не объяснить избитую вдрызь переднюю панель.
- Остальное – резьба на корпусе, колоннах, ножках была частично перебита, частично утрачена; стенки оказались довольно крепкими; повсюду были царапины, потертости, вмятины и сколы – но это нормально. Вполне сравнимо со средним 20-30 летним шкафом, а ведь нашему старичку уже глубоко за 200.
И все же шкаф таил в себе красоту, был выполнен из ценных пород дерева и покрыт прекрасной резьбой. И он, надо полагать, знавал в молодости Екатерину Великую. Короче, стоил того, чтобы потратить какое-то личное время. Да что там, любое время. Ведь это любовь.
Узнать, какое решение я принял, исходя из анализа состояния шкафа, можно узнать из следующего поста.
Он здесь: