Кот Матроскин люто меня возненавидел из-за ревности к своей хозяйке. Раньше она с ним возлежала на диванчике, а теперь все чаще со мной мурлыкала, зарывшись в подушки. Он мне и в ботинки гадил, и куртку кожаную подрал, и в ноги зубами вгрызался, если я замешкаюсь у дивана.
Про интим вообще молчу. Приходилось все время быть на стреме, потому что этот усатый террорист либо за дверью противно орал, отвлекая от процесса, либо между нами лез, и я очень боялся за свое достоинство.
Алена нас пыталась примирить, подружить. Я был не против, дорогие консервы таскал Матроскину, чтобы его задобрить. Он все сжирал — и принимался снова за мной охотиться!
Тут я призадумался. И взял у друга напрокат кошечку. Решил, пусть котяра свое внимание переключит на другой объект. Алена мне давно вручила ключи от своей квартиры — вот я пораньше к ней и заехал, с блондинистой Маркизой. Матроскин привычно встретил меня шипением, а потом увидел Ее. Глаза у кота расширились, он сдавленно мявкнул и принялся с ней напропалую флиртовать. Я был явно лишним — ушел на кухню. За пятнадцать минут наглый котяра влюбил в себя нежное создание и получил от нее свое, судя по его довольной морде.
Маркизу я быстро увез, Алене ничего не рассказывал. А Матроскин теперь от меня не отходит — трется, мурлычет: я с собой платок носовой ношу, на котором Маркиза полежала. Смотрит он мне в глаза жалобно, будто просит: «Приведи ко мне кошечку. Я скучаю!» Даже жалко его стало. Обещал ему, пока Алена не слышит. Представляю, как ему больно на нас смотреть, когда мы милуемся. Пусть тоже кусочек радости урвет.
Вениамин, Москва