Двадцать лет в музее – это много или мало? Об этом мы спросили Марию Кротову, начальника юридического отдела.
– Как вы стали сотрудником музея?
– После университета пару лет работала в трудовой инспекции, и мне поручили провести здесь проверку. Считалось, что инспектор обязательно должен выявить нарушения – это показатель классности проверяющего. И хотя по итогам ревизии я составила протокол, на меня никто не обиделся. Наоборот, через некоторое время поступило предложение о работе. Оказалось, что до этого штатного юриста в музее не было, а потребность возникла. Сначала я подумала, вряд ли мне это интересно, музей представлялся скучным и однообразным местом в плане юридической специальности. Но всё же решила попробовать и ни разу об этом не пожалела. Мне ещё тогда сказали: это такое благословенное место, что если сюда приходят, то либо остаются надолго, либо довольно быстро увольняются. Со мной произошло первое. Моя арифметика теперь такая: двадцать лет в музее и пятнадцать – в должности начальника отдела. И эти годы пролетели стремительно.
– Как изменился музей за два десятилетия?
– Всё изменилось: лет 17 назад мы начали жить по новым правилам, по новым законам, во многом перестраивать работу. Была внедрена новая система госзаказа, невозможно стало заключать договор с тем, с кем хочется – в своё время это был переломный момент. Законодательство сейчас достаточно подвижно, это необходимо учитывать, совершенствовать хозяйственные и управленческие процессы. Моя работа со стороны не так очевидна, но все основные документы, которые готовятся в музее, проходят юридическое сопровождение. Мы участвуем во всей работе, сопровождаем всю деятельность – от содержания парковых территорий и реконструкции зданий до выставочных проектов, культурных программ. Кроме того, наш отдел ведает учётом и распоряжением недвижимым имуществом. Эти двадцать лет – процесс нон-стоп, процесс очень интересный и мотивирующий.
– То есть скучать не приходится?
– На деле оказалось, что совершенно некогда скучать. Музей – необычный, это же ещё и заповедник, здесь много видов деятельности. Для меня очень ценно, что всегда есть что-то новое, всегда есть проект, над которым надо поломать голову и придумать, как это сделать лучше. И никогда нет такого ощущения, что всё переделала, всё знаю, достигла профессионального совершенства и мне тоскливо.
– В числе сложных юридических коллизий – передача Александровского дворца музею.
– У меня два тома переписки по Александровскому дворцу! В 2009 году всё свершилось, и дворец перешёл в наше ведение. До этого мы много лет вели переговоры с Министерством обороны, регулярно ездили к генералам из военного ведомства. Когда я только пришла в музей, во дворце находился секретный военный институт. Я была в ужасе, в каком физическом упадке находится здание: там люди сидели в залах, превращённых в кабинеты, у них под потолком была натянута сетка, в которую падали фрагменты штукатурки. А теперь посмотрите, какая стала красота. И реставрация продолжается.
– А какое место в Царском Селе – ваше любимое?
– Я не оригинальна: Золотая анфилада Екатерининского дворца, всякий раз, бывая там, на мгновение замираю от восхищения. Себя считаю человеком, всецело принадлежащим музею, поэтому любое место здесь родное. Эта любовь передалась по наследству: моя дочка – увлечённая царскосёлка, посещала многие музейные занятия в детском центре, а теперь любит блеснуть знаниями на прогулках.