1975-й год, июнь, холодное лето, два часа ночи.
Конец первого курса Университета; сессия в полном разгаре. Несмотря на плотный график зачётов и экзаменов, я умудрялся чуть ли не каждый день встречаться со своей девушкой. Она училась в Томском Политехе и жила в общаге, в центре города, а я жил дома, на окраине. В тот день, мы взяли билеты на последний сеанс: жевали в тёмном зале мои любимые конфеты Ромашка, пожимали друг другу руки, несколько раз поцеловались, благо ряд был последний. В общем, всё как всегда.
Потом бродили по вечернему городу, сидели на тёмной лавочке в парке, опять целовались, а ближе к полуночи, я нехотя проводил её до общаги. Естественно, автобусы и троллейбусы уже не ходили, а денег у бедного студента на такси отродясь не водилось и я, как всегда, отправился домой пешком, предполагая часа через три - четыре добраться до Жилмассива.
Время в пути, километры, ночной город совершенно не пугали, ведь я был по уши влюблён, а это состояние души предавало сил, уверенности в себе, храбрости и меня несло, как на крыльях.
В сладостных грёзах и размышлениях я прошёл уже большую часть пути. Свернув с Проспекта Ленина и поднимаясь по Кузнечному взвозу, увидел на горе пылающий деревянный дом, толпу суетящихся людей и огромный чёрный клуб дыма, поднимающийся в небо. Пожарные, как всегда в пути, а пламя уже развернулось в полной красе, вовлекая в это шоу всё новых и новых зрителей. Я никогда не считал себя зевакой, любующимся на чужое горе, никогда не был героем, спешившим на помощь людям, но в данной ситуации пройти мимо не мог и буквально мчался к горевшему дому, совершенно не осознавая в тот момент, зачем весь сей порыв и, чем могу помочь.
Пожар, выглядел как - то странно, если, можно так выразиться. Наконец, до меня дошло: толстый мужик в голубой застиранной майке поливал из шланга не объятый пламенем дом, а стоящий рядом, очевидно, свой. Из дома, стоящего рядом с горящим, люди в спешке выносили свой скарб, очевидно у них не нашлось шланга и вёдер.
Никто не тушил реальный пожар, все спасали нажитое барахло. Короче, каждый сам за себя, каждый сам по себе, каждый сам только для себя и баста. Кстати, это чисто по русски.
Около горящего дома, вместо того, чтобы спать, если это их не касается, уже собралась приличная толпа зевак, c восхищением наблюдающая чужое горе, хорошо, что в то время ещё не изобрели смартфоны, а то бы весь интернет пестрел захватывающими роликами.
Разговор сердобольной толпы крутился вокруг вопросов: "Через сколько минут рухнет крыша? Смогут ли соседи спасти своё барахло? Когда, наконец, приедут пожарные? Кто виноват в пожаре? Что с этим делать?"
Подбежав, я на ходу крикнул: "Есть ли кто в горящем доме?"
Одна женщина довольно спокойно и буднично ответила: "Там только старая бабка живёт."
В моей в голове что - то перемкнуло; забыв об опасности, я ринулся к двери полыхающего дома. Никто даже не попытался меня остановить. Для зевак, наоборот, шоу разворачивалось в интересную, захватывающую сторону, с элементами героизма.
Хорошо, что дом - не большой: сени, кухня и одна комната. Открытого пламени в нём ещё не было, зато чёрный едкий дым уже лизал потолок. Очевидно, пожар начался на крыше от раскалённой трубы. Печка, набитая дровами, гудела и разбрасывала искры в разные стороны. Закрыв рот, какой - то тряпкой, я прошмыгнул в комнату. На кровати сидела перепуганная старушка, лет девяносто трёх и что - то бормотала себе под нос, похоже молилась.
Заметив бабулю, я схватил её под руки и потащил на кухню, но она уже заполнилась дымом. Тогда, выбив окно ногой, я попытался силой пропихнуть туда бабушку. Около окна стоял большой кованный сундук. Бабуля одной рукой вцепилась в него и истошно заорала: "Без него не пойду!"
Пришлось сильно стукнуть её по руке, а затем вытолкнуть бренное тело в окно. Когда бабуля оказалась на траве, я задыхаясь от едкого дыма быстро вылез и закашлялся. Кто - то хлопал в ладоши, кто - то подбадривал меня, кто - то восхищённо смотрел и только один человек дал воды. В этот момент бабушка пришла в чувства, корчилась на траве и причитала по поводу оставленного в доме сундука.
Я отряхнулся. Наконец, приехали пожарники и всё внимание толпы переключилось на них. Спокойно спустившись на дорогу, я только теперь заметил, что на новых джинсах Леви Страус выше колена зияла дыра, а руки и лицо стали чернее ночи.
Джинсы конечно жалко, ведь это, как ни крути, две мои стипендии.
Я потопал дальше, как ни в чём не бывало, пожарный же расчёт обильно поливал пеной остатки дома, обугливший кованный сундук и старую развалившуюся печку.
На следующий день я рассказал о случившемся своей девушке. Она очень внимательно меня выслушала и зло произнесла: "Дурачок, ты же мог запросто задохнуться и сгореть". Улыбнувшись, я ответил: "Нет, это исключено!"
Потом, когда сидели в парке, я курил одну сигарету за другой и трясся от страха, вспоминая бабушку и её сундук. Только сейчас до меня дошло, я прошёл по самому краю пропасти, сыграв с судьбой в рулетку.
Права моя девушка, ох как права, - я дурак, ведь в два счёта мог задохнуться, и никто бы не пришёл на помощь.
Теперь на месте тех деревянных домов построили современную многоэтажку и никто из жильцов этого дома даже не знает о том ночном пожаре...
P. S. Любое совпадение имён и фактов считать вымыслом автора.