Мраморное море миновали благополучно. Ни люди, ни погода препятствий не чинили. Дарданеллы показались на горизонте в полдень третьего дня.
- В войну царей за пролив была ожесточённая драчка, - кивнул на приближающиеся берега капитан. – Погибло почти полмиллиона солдат с обеих сторон.
- Чьих солдат? – Иван, взяв бинокль, стал всматриваться вперёд.
- Турецких и Антанты.
- Русских тоже?
- Нет. В основном, австралийцев и новозеландцев.
- А они-то что тут забыли? – удивился Иван.
- Воевали на стороне Англии.
- Ааа, ну да, это же бывшие английские колонии, - кивнул парень.
- Ну, и кто победил?
- Никто. Турки, как владели проливом, так и остались владеть. Антанта отступила.
- Антанта, наверное, хотела в Чёрное море прорваться, - усмехнулся Иван. – Русским помочь.
- Наверное. Турция же воевала на стороне Германии и Австрии.
- Мдаа, если бы англичане прорвались, то, может, сегодня это были б их проливы, как думаете?
- Навряд ли, - покачал головой старик. – Но, что подвинули б турок на Балканах, это точно.
Они вошли в пролив. Покрытые густой зеленью холмы изредка разбавлялись небольшими людскими поселениями. По берегам тянулись голые скалы и песчаные пляжи.
- Троя где-то здесь была, я слышал? – спросил Иван.
- Ну, да. В том конце пролива, - махнул рукой капитан. – Там самое узкое место. Издревле им пользовались, чтобы перебраться из Европы в Азию. Александр Македонский начинал азиатский поход переходом через Дарданеллы. Царь Ксеркс соорудил здесь наводной мост из кораблей, чтобы персидская армия перешла на европейский берег и завоевала Грецию. Правда, ему это не удалось.
- Так, получается, что Трою разрушили вовсе не из-за прекрасной Елены, как поёт нам Гомер? Кому-то понадобился контроль над проходом?
- Оставь Гомера в покое, - засмеялся Виктор. – Это уже история.
- Вон, мемориал, смотрите, - капитан ткнул пальцем в окно рубки.
- Впечатляет, - хмыкнул Иван, разглядывая в бинокль белого воина с винтовкой и красный факел рядом. Вершину холма украшал на высоком флагштоке государственный флаг Турции.
- Остров стал чем-то, вроде международного кладбища, - поморщился капитан. – Там солдаты обеих армий похоронены на соседних кладбищах. Ежегодно из Австралии сюда приезжают много туристов, почтить память предков.
- Смерть - всегда плохо, - поморщился Иван. – А смерть за чужие интересы в десять раз отвратительней.
- Парни думали, что сражаются за свободу и честь своего государства, - пожал плечами Виктор. – На патриотизме простого народа часто играют власть предержащие.
- Одиссей тоже? – усмехнулся Иван.
- Во времена Одиссея любовь перевешивала патриотизм, - засмеялся Виктор. – Он же сражался за прекрасную Елену, не за Грецию.
- Вот, вот, приоритеты лишь поменялись, - махнул рукой Иван. – А дураки остались. Вон тебе пример, смотри.
В пролив входил военный корвет под звездно-полосатым флагом.
- Спроси у этих парней, что они тут забыли? Сто пудов, скажут, что пришли защищать честь и свободу, ещё и демократию приплетут. Только чью свободу и честь? Кто их позвал?
- Что-то ты раздухарился? – усмехнулся Виктор, наблюдая за проходящим мимо кораблём.
- Да так, что-то, - скривился Иван. – Просто подумал. За чью честь тут сгнили полмиллиона парней?
- Не за нашу, точно. Так что, успокойся. – Виктор вышел из рубки и направился к корме.
На корвете у борта стояли несколько матросов и рассматривали их в бинокли. Заметив, что Виктор тоже смотрит, стали что-то показывать руками. Один, подбежав к турели с пулемётом, навёл его на яхту и стал изображать стрельбу, дёргаясь в конвульсиях.
- Вить, они нам фигу показывают, - крикнул из рубки Иван. – Смотри, и стреляют ещё. Может, шугануть их из ракетницы?
- Не надо, обидятся, - улыбнулся парень и, подняв левую руку, сжал пальцы в кулак. Стоящие у борта, дёрнувшись, перевалились через ограждение и рухнули в воду. – Охолонитесь, ребятки.
Корвет продолжил движение, так и не заметив потерю матросов. Тот, что дёргался у пулемёта, валялся теперь под ним.
- Ещё один бермудский треугольник вам, - усмехнулся парень, провожая взглядом корму корвета.
Эгейское море хмурилось. К вечеру небо затянуло тучами, и пошёл мелкий нудный дождь. Видимость снизилась.
- А это что у вас, погода тут? – Иван с любопытством рассматривал прибор, показывающий гидрометеорологию бассейна моря.
- Красиво? – хмыкнул капитан.
- Так мы сейчас идём под тучей? – ткнул Иван пальцем в экран.
- Как видишь, - кивнул добродушно капитан.
- А если свернуть сюда, дождя не будет?
- Не будет.
- А почему бы не свернуть?
- Можно, конечно. Просто сейчас мы идём в общепринятом коридоре движения. Нас отслеживают соответствующие службы. А там их не будет.
- Как раз то, что нам нужно, - Иван посмотрел на Виктора, наблюдающего окрестности в бинокль. - Если за нами ещё гонятся, то тут потеряют точно.
- Маршрут это нам не удлинит, капитан? – обернулся Виктор.
- Не намного. Зато можем прибавить скорость.
- Тогда я не возражаю против отклонения, - пожал Виктор плечами и снова поднял бинокль.
- А вы знаете, мои юные друзья, почему это море называется Эгейским? – посмотрел на друзей капитан.
- В честь какого-нибудь военно начальника, наверное, - пожал плечами Иван.
- А вот слушайте, - капитан кашлянул.
История случилась при царе, его правленье помнят тут поныне.
Всесильным возомнил Минос себя и до небес возвёл гордыню.
Узнав об этом, Боги возроптали: - такого мы с рожденья не слыхали!
Но Посейдон был благодушен, не веря, царь что не послушен.
Велел, чтоб в жертву тот принёс быка, которого Минос любил тогда.
Минос, гордыню не уняв, быка для жертвы не отдал.
Богов разгневанных месть была страшна. И жертва первая - жена царя.
Лишённая вдруг разума и воли, она к быку приходит поневоле.
Прелюбодеянье – страшный грех. Позор покрыл её навек.
Вмешательство Богов тут помогло, царица понесла дитё.
Коварство вскрылось при рождении. Царь был взбешён. Об отмщении
Богам помыслить он не мог. Наглядный был уже урок.
Дитя росло, росла угроза, и жертв он требовал уж много.
Один лишь вид внушал всем ужас: получеловек, полубык, не тужась,
Минос и имя ему дал, сам Минотавром и назвал.
Страшился царь своей кончины, встречаясь взглядом с взглядом сына.
Тогда пришёл к царю Дедал: - архитектор, из Афин бежал.
Проблему царскую узнав, дворец для Минотавра он создал.
Дворец, обычный наверху, он тайну прятал всю внизу.
В подземной части лабиринт построен был, и вход один.
Туда был спущен Минотавр, и устрашенья символом он стал.
Предлог используя такой, народ царь в страхе держал свой.
И к общей дани приписал людскую жертву для начал.
Велел он юношей и девушек везти, чтоб Минотавра уластить.
И плыли к лабиринту корабли, и чёрные паруса они несли.
И плач на кораблях стоял, спасения никто не ждал.
Но вот однажды сын Эгея, царя Афин, он был Тесеем,
Увидел эти корабли и возмутился от души.
И упросил отца, чтоб отпустил на Крит, пообещав, что Минотавра победит.
И с вестью этой возвернётся он домой, и чёрный парус сменит на другой.
Недолго царь и возражал, упрямство сына он уж знал.
И вот на острове Тесей. Жертвоприношенье - без затей.
Железом кованые двери открывают, и жертву в лабиринт бросают.
Пока он очереди ждал, влюбился в девушку, она
Миноса дочью оказалась. Сама в любви ему призналась,
И чтоб любимого спасти, на свет из лабиринта вывести,
Клубок из ниток дала с собой и подарила кинжал свой.
Тесей - не робкого десятка, герой Афин, но для порядка
К воротам нитку привязав, подаренный кинжал достал.
Чудовище недолго он искал. За поворотом тот уж ждал,
На жертву бросился, рассчитывая видеть страх, и получил кинжалом в пах.
От рёва чуть не рухнула темница. Вот тут клубок царевны пригодился.
Тесея вывел он к дверям. А так бы сколько он блуждал?
В дверях возлюбленная ждёт. Корабль готов, она ведёт
Бежать скорей, ведь Ариадна разрушила отцовы планы
И знала, милости не ждать, Тесея торопила убежать.
Но тут вмешались Боги вновь. Тесей нарушил планы их собой.
Бог Дионисий был намерен взять себе в жёны Ариадну. Верен
Традициям Олимпа был тот Бог, а по-другому и не мог.
А тут вдруг видит, что герой везёт Ариадну к себе домой.
Послал забвенье на корабль, Тесей обещание забыл и так
Под чёрным парусом корабль вошёл и в гавань. Этот стяг
Отец увидел из окна. В смятение душа пришла.
Единственный погиб мой сын. Я не хочу остаться тут один!
И Посейдону жертву он отдал, шагнув сам в море. На причал
Нога вступила сына. Где отец? Но с вестью опоздал гонец,
И скорбным было возвращенье. Как слабое нам утешенье,
Эгейским море то назвали. Царя в народе уважали.
Тесей с царицей дальше жили. Детей порядком народили.
Эллинов славный род продлили. Потомки вот их не забыли.
Через час после того, как они свернули, дождь кончился. Выглянуло солнце. Иван вывел на палубу Антус. Они стояли у борта. Девушка улыбалась, подставляя лицо солнечным лучам. Иван любовался ею. У борта появились дельфины. Иван тронул девушку за локоть, показывая пальцем вниз на воду. Увидев дельфинов, девушка странно разволновалась. Она протянула руки к прыгающим у борта животным, словно хотела дотронуться до них.
