Просыпается тело,
Напрягается слух.
Ночь дошла до предела,
Крикнул третий петух. Сел старик на кровати,
Заскрипела кровать.
Было так при Пилате,
Что теперь вспоминать? И какая досада
Сердце точит с утра?
И на что это надо —
Горевать за Петра? Кто всего мне дороже,
Всех желаннее мне?
В эту ночь — от кого же
Я отрекся во сне? Крик идет петушиный
В первой утренней мгле
Через горы-долины
По широкой земле. Арсений Александрович Тарковский, 1971 год
Просыпается тело,
Напрягается слух.
Ночь дошла до предела,
Крикнул третий петух.
Сел старик на кровати,
Заскрипела кровать.
Было так при Пилате,
Что теперь вспоминать?
И какая досада
Сердце точит с утра?
И на что это надо —
Горевать за Петра?
Кто всего мне дороже,
Всех желаннее мне?
В эту ночь — от кого же
Я отрекся во сне?
Крик идет петушиный
В первой утренней мгле
Через горы-долины
По широкой земле.
Арсений Александрович Тарковский, 1971 год
