- Ань, да ты в своём уме? Какой развод?! Он же у тебя идеальный!
- Видимо, не такой уж идеальный. Сил моих больше нет это терпеть.
- Да перестань ты! Опомнись! Подумаешь: красивых слов не говорит. Мы с твоим отцом вон, лаялись с утра до ночи, когда ты была еще годовалой. А сейчас вполне себе ладно и дружно живем, не ссоримся.
- Ага, и каждый своим делом занят. Вы не то что не ссоритесь, вы вообще в принципе не общаетесь.
- Да ну тебя!
Такой диалог происходил между мамой и дочкой на маленькой уютной кухне, у стола, где дымились две чашки кофе.
Глаза Ани были красными. Она проплакала всю ночь. Умом она понимала,что совершает глупость, ведь таких щедрых и порядочных семьянинов, как ее муж Дмитрий, еще поискать надо. Но ей не хватало терпения жить жизнью, которой она для себя ну никак не хотела.
Мама сочувственно смотрела на Аню, пока та изливала душу:
- Ну вот послушай. Прихожу я с работы, рассказываю ему, как прошел мой день. Говорю, что посетители были капризные, то одно им не так, то другое. А он мне говорит: не ной, сама такую работу выбрала. Вот это как понимать?! Где сочувствие, поддержка? А сам причем никогда не расскажет, никогда не поделится, что у него приключилось на работе. Эдакий вечный оптимист, у которого всегда всё хорошо. Аж тошно.
- Ну а тебе чего хочется, дурёха? - улыбнулась мама, - Чтоб он ныл, как ему всё надоело?
- Да! - оживленно воскликнула Аня.- Именно этого мне и хочется! Чтоб он делился, чтоб говорил, что у него на душе, чтоб перестал быть роботом! Платье надеваю красивое, верчусь возле него, думаю: "Ну сделай же хоть комплимент!". И ничего. Понимаешь, мам, ничего. Пока сама не скажу, не заметит. Идет, говорю, мне платье? А он: ну да, вроде нормально.
- Ну вот! - обрадовалась Зоя Сергеевна. - Сказал же, что идет. Чего еще тебе надо-то?
- Да я не так хочу! Мне нужно, чтоб сам додумался. Подошел, обнял, комплимент сделал. Я хочу чувствовать себя живой, нужной, любимой. Слов любви тоже мне не говорит. Вообще боится их как огня. Если сама говорю ему о любви, начинает ерзать и вертеться, как уж на сковородке, будто эта тема ему неприятна. Как мне понять, что он меня любит, если он это никак не показывает?!
- Ну ...Обычно любовь измеряется поступками, дорогая моя. А не словами.
На это Ане всегда нечего было ответить. Она понимала, что поступков для их маленькой семьи Дима делает предостаточно. Она живет в его большой современной квартире и ни в чем не нуждается. Каждый день после работы Дима приносит по две сумки продуктов из списка, что составляет Аня. Каждые выходные супруги идут в ресторан или в кино, так как Аня жить не может без культурных мероприятий или просто прогулок. Если она приходит позже Димы с работы, то супруг всегда приготовит что-нибудь на ужин. Всё в нем идеально, да вот только нет теплоты, нет эмоций...
- А вчера так вообще, - продолжала жаловаться Аня, - захожу я в подъезд после работы, и тут у меня на ступеньке ломается каблук. Я не удержалась, упала и сильно ногой стукнулась. И больно , и за туфли обидно, новые были. Захожу домой с грустной миной на лице, говорю, упала вот на лестнице и каблук сломала. А он сидит в телефоне, глаз даже на меня не поднимет, и отвечает :"Сама виновата. Не знаю, зачем такие каблучищи с утра напялила. На работу идешь, а не в клуб". Вот тут меня и накрыло. Слезы полились градом, стою и реву, как идиотка. Димка телефон отложил и смотрит на меня так удивленно, говорит: "Ань, ну если так больно, давай в травматологию тебя отвезу". А я ему отвечаю сквозь слезы: "Мне не физически больно, а морально. От тебя никакой помощи, никакой моральной поддержки". Он показывает мне на две тарелки с макаронами и сосисками и говорит: "А это по-твоему что? Это не помощь?" И дальше в свой телефон уткнулся. И вот не поверишь, мам, минут сорок я плакала. И он ни разу не подошел ко мне и не обнял. Ни разу. Потом я сама успокоилась, и тогда он со мной заговорил как ни в чем не бывало. А я как ни в чем ни бывало уже не могу.
Аня сделала большой глоток кофе и, выдержав паузу, заявила:
- Поэтому сегодня я скажу ему, что больше так не могу. Пока не появились дети, я подам на развод.
- А поговорить с ним нормально,по-человечески,без истерик и угроз ты не пробовала?
- Постоянно. У него на все один ответ: "я что тебе, девчонка сопливая, нюни распускать?" Когда я выходила за него, он тоже не был щедрым на комплименты, но иногда мог хотя бы слово доброе сказать. А сейчас.. совсем иначе.
От мамы Аня вернулась с твердым намерением подать на развод. Зоя Сергеевна, как ни старалась, не могла переубедить дочь.
Аня решительно распахнула дверь, скинула пальто и открыла было рот, чтобы сказать о своём решении, но увидев мужа, такого спокойного, всё еще любимого, который стоял на табуретке и забивал гвоздь, она не смогла ничего произнести и лишь обреченно села в кресло.
- Что-нибудь случилось? - спросил Дима.
Аня подняла на него усталые глаза:
- А какая разница, случилось или нет? Твоя реакция никогда не меняется: ее просто нет. Что бы ни случилось, виновата всегда я сама. Ударилась ногой - я виновата. Изнасилуют на улице - тоже я буду виновата. Ноль сочувствия, ноль тепла и любви. Вчера я плакала весь вечер, а ты сидел в телефоне. Ты даже не подошел ко мне поддержать. Как можно не подойти к человеку, который плачет? - подумав немного, Аня добавила. - Ты и сам, кстати, никогда не плачешь. По крайней мере я не видела.
Сначала Дима слушал Аню, но затем продолжил забивать гвозди, словно её слова - монотонный белый шум. Аня на днях просила сделать книжную полку, и он решил в свой выходной как раз этим заняться. У него не было ни малейшего желания выслушивать её истерики. Он совершенно не понимал, чего она от него хочет. Для нее он старался делать все от себя зависящее - работал с переработками, чтобы хватало на все ее нужны, занимался обустройством их нового дачного дома, помогал ей по хозяйству. Какая еще любовь ей была нужна, он не понимал.
- В общем, - услышал он голос жены, в котором прозвучали железные нотки, - я больше так не могу. Я на такое не подписывалась. Извини.
Он понял, что сейчас она говорит совершенно серьезно, и именно в этот момент в его душе поселился страх: а вдруг она уйдет? Он не сможет без нее, он привязан к ней, любит ее. Только сказать об этом никогда не сможет. Может быть, она хочет, чтобы он вновь, как перед их свадьбой, это сказал? Увы, он не сможет, в голове какой-то блок. Откуда он взялся этот блок? Почему ему так сложно произносить эти слова? В голове Димы пробежали какие-то смутные болезненные воспоминания: он обнимает отца- тот отталкивает его, и ему становится жутко холодно. Что это за холод? Почему отец его оттолкнул?
Словно услышав мысли Димы, зазвонил телефон. Это был его отец.
"Давненько ты не звонил", - подумал мужчина.
Аня, беспрерывно рассказывающая о своих обидах, умолкла.
- Алло, сын? - этот голос был всё таким же стальным, как в его, Димкиных, воспоминаниях. - Мать заболела. Приезжай.
- А что с ней? - испугался Дима
- Микроинсульт. Покой ей нужен и уход. Я не могу, сам еле хожу.
Дима и Аня собрались немедленно. Ехать предстояло в другой город. Мужчина позвонил начальнику и предупредил о том, что ему понадобится три административных, так как заболела мать. Начальник был понятливым и сочувствующим, вопросов лишних не задал и отпустил.
Мысль о расставании у Ани отошла на второй, если не на самый последний план. Она переживала за здоровье Диминой мамы, кроме того, не знала. каково будет там, в другом городе, среди чужих людей. Диминых родителей Аня видела только на свадьбе, и ей сложно было что-либо сказать о них за одну встречу.
Приехав домой, Аня сразу попала под прицел пристального холодного взгляда Диминого отца, Виктора Борисовича. Это был седой худощавый чуть сгорбившийся человек намного старше отца Ани. Дима был поздним ребенком, и у него был еще старший брат, который, как говорил Дима, спился.
Аня, решив сразу же проявить свои лучшие качества, взяла на себя готовку, уборку и часть ухода за больной матерью Димы, Ириной Борисовной. Та восстанавливалась, но была еще слаба.
Аня готовила свои самые любимые вкусные блюда и до блеска убиралась в доме. Она помогала потихоньку расхаживаться Диминой маме, делала ей прическу,протирала пыль на тумбочке у ее кровати. Но ни разу девушка не услышала простое и самое важное слово - спасибо. Она отметила, что все ее дела воспринимаются как должное и даже смеряются критическим взглядом. В доме царили тишина и холод. За завтраком, обедом и ужином, все молча ели Анину стряпню и так же молча уходили из-за стола. Глядя на отца, Дима тоже стал еще более молчаливым.
На третий день их пребывания в родительском доме неожиданно для всех на пороге появился старший брат Димы Егор. Он был явно выпившим, так как едва заметно пошатывался. Стоял поздний вечер, и родители Димы уже должны были спать. Аня с Димой пили чай на кухне.
- Приехал? Правильно. Мать давно не видел ведь, - сказал Дима брату, встал и пожал ему руку.
Аню удивило, что братья, которые не виделись несколько лет, лишь пожали руки, но не обнялись.
- Явился?!-послышался сзади гневный голос Диминого отца. Аня и Дима вздрогнули: они были уверены, что он давно спит.
- Ну явился, - ответил Егор. - Брат позвонил, сказал, что мать заболела.
- И поэтому ты приперся пьяным? На кой ты мне нужен? - Виктор Борисович был разозлен не на шутку
- А что мне по трезвости на тебя любоваться? Сначала нам с братом жизнь испортил, а теперь и мать довел? - Егор смотрел на отца исподлобья пьяным затуманенным взглядом.
Тут Димин отец совсем рассвирепел. Он начал надвигаться на сына, как черная туча, выкрикивая бранные слова.
- И чтоб ноги твоей...- говорил он.
Он занес руку над Егором, но тот перехватил его руку и зажал в своей. Старик, злобно пыхтя, высвободился.
- Пока мать не увижу, не уеду, - процедил сквозь зубы Егор.
- Спит она, брат. Ночь ведь уже. Завтра к ней зайдешь. Иди лучше спать.- мягко проговорил Дима.
Виктор Борисович, чувствуя себя побежденным, недовольно хмыкнул и поплелся в свою комнату, шурша тапками.
Аня с Димой и Егором около часу сидели на кухне и болтали. Егор оказался весьма разговорчивым парнем - говорил о себе, о своих подработках, о дочери, которая уже закончила институт и с которой они видятся лишь изредка, так как ее мать против встреч "с этим алкашом".
Когда Дима отправился спать, Аня специально чуть задержалась на кухне, якобы с целью домыть посуду. Ей очень нужно было задать волнующий ее вопрос;:
- Егор, извините, что я лезу не в свое дело...- обратилась она к своему деверю,- но вы сегодня произнесли фразу "испортил нам с братом жизнь", когда говорили об отце. Что же он такого сделал?
Егор с полминуты смотрел в пол, задумавшись.. Затем проговорил:
- Он лишил нас детства.
- Это как? - удивилась Аня.
- Ну как... Посмотри на него сейчас - озлобленный и сухой. Думаешь, он к старости таким стал? А вот и нет. Он был таким всегда. Его так воспитали, а он так воспитал нас. Не куришь?
Аня отрицательно помотала головой.
- Пойдем на балкон, поговорим.
Они вышли на балкон, и их обдало душистым ароматом летней ночи.
Затем Егор чиркнул спичкой и закурил.
- Так отец вас не любил? - спросила Аня.
- Любил. Но своей любовью, а не той, которая была нам нужна. Нам была нужна живая, видимая и слышимая любовь. Но его любовь мы не могли ни увидеть, ни услышать. Мы видели и слышали лишь недовольство и злобу.
Егор прищурился, вспоминая:
- За плохие оценки мог выпороть. Но при этом с четырнадцати лет гнал на всякие подработки. А как, спрашивается, можно хорошо учиться, если каждый вечер вкалываешь до седьмого пота. То мешки какие-то ворочаешь, то бумажки раздаешь. А отец на все наши жалобы отвечал лишь одной фразой "ты мужик, потерпишь". Мать с ним тоже стала такой же зачуханной. В нашем доме не было гостей, не было шума и веселья. Отец ничем не радовал мать, не дарил цветов, почти никогда - за редким исключением - не поздравлял с праздниками. Да, мы были сыты, одеты и обуты, спасибо родителям за это. Но мы не знали ни любви, ни объятий. Когда мы плакали и бежали к маме за поддержкой, она, гладя нас и успокаивая, одновременно приговаривала: " Ну же, перестань.Стыдно тебе плакать. Мужчины не плачут".
- Как же вы так жили, в таком холоде, в непонимании?- удивленно спросила Аня.
- Видишь ли, Анечка, мне-то любовь эта особо не нужна была. Я сам по себе был черствый. С детства не любил всякие нежности. Но вот Димка, твой муж...- Егор задумался. - Более добродушного ребенка я не встречал. Он был мечтательным, много фантазировал. Собирал вырезки футболистов, хотел когда-нибудь стать частью футбольной команды.Любил подойти к матери и прильнуть к ней, ласкаясь. Она его не отталкивала,но и не обнимала, просто стояла и косилась на отца. Отец рвал все вырезки Димки, говорил, что нужна реальность,а не мечта. Что ему когда-нибудь семью нужно будет кормить. Однажды отец поручил Димке сделать полку для инструментов из куска дерева. А брат решил ему на 23 февраля подарок смастерить и на этом дереве выжег силуэты нашей семьи. Нас было там четверо, мы держались за руки. Он подошел к отцу, преподнес ему подарок, сказал "я тебя люблю" ( откуда только он слова такие знал, учитывая что рос в нашей семье!) и хотел обнять отца. Но тот, увидев, что сделано с доской, рассвирепел и отшвырнул от себя Димку так резко, что парень шандарахнулся об стену и чуть не заработал сотряс. Разревевшись, не столько от боли, сколько оттого, что его как будто бы предали, 14-ти летний здоровый балбес Димка побежал к матери. Но та лишь развернула его от себя, сказав: "Так, сын, ну-ка успокаивайся. Ты же помнишь: мужчины не плачут."
И тогда мы с братом поняли (точнее, я-то это понял уже очень давно), что лучше не проявлять абсолютно никаких эмоций, а жить лишь надобностями и делами. Проявишь эмоцию - получишь по морде. Вот такой был урок.
- Вы поэтому начали пить? - решилась задать нескромный вопрос Аня.
Егор кивнул:
- Наверное. Не складываются у меня отношения ни с кем. Ни на работе меня не любят, ни среди вашего брата.
- Моего брата?
- Ну, женщин я имею в виду...
Аня посмотрела на Егора испуганно и неожиданно взяла его за руку:
- Егор, до приезда сюда я хотела развестить с Димой именно по причине того, что он перестал проявлять эмоции. Я боюсь, что он станет таким, как его отец. Теперь я понимаю причину его поведения, но все же опасаюсь дальнейшей судьбы нашего брака. Как вы думаете,он меня любит?
Егор улыбнулся одними глазами:
- Будь уверена, он тебя очень любит. Он - не его отец. В Димке была, есть и будет и любовь, и доброта, просто она прячется очень глубоко, чтобы не быть осмеянной, обплёванной. Но если ты его любишь так же сильно, как он тебя, то ты найдешь способ ее оттуда вытащить.
Разговор с братом Димы перевернул всё мировосприятие в голове Ани. Будучи выхоленным единственным ребёнком в семье, она не могла и подумать,что ее муж рос в таком деспотизме и холоде.
Следующим утром она проснулась совсем другим человеком.
"Я буду давать тебе столько любви, сколько потребуется, чтобы растопить твоё сердце, и даже больше. Буду хвалить тебя за всё. Буду просить о помощи и благодарить за нее." - мысленно пообещала Аня, глядя, как ее муж уплетает сырники, приготовленные ею на завтрак. Он поймал ее взгляд и улыбнулся. Более лучезарно и приветливо, чем всегда. Может, лёд уже тронулся?
А как считаете вы, нужны ли в отношениях не только поступки, но и слова?
Другая публикация этого автора "Ученица" здесь.