Пару лет назад мы с Жориком (тогда ему было 11 месяцев) мотали срок в тюрьме. Правда, тюрьма была инфекционным отделением детской больницы, а срок 2,5 дня. Но там даже местные уборщицы этот блок тюрягой называют, так что все по-настоящему.
Что стало виной болезни? Тогда я грешила на плохо помытое яблоко или ложку в местном кафе: мы провели отличные выходные у родственников под Иваново, никто и не предполагал, что они закончатся госпитализацией. Чуть позже стало понятно, что мы поймали ротавирус.
Каждый родитель знает, что в борьбе с этой заразой главное - не допустить обезвоживания. Для детей до года оно вообще чревато летальным исходом. Мы были на связи с врачом, который посоветовал медикаменты для регидратации. Но каждый день ребенку становилось хуже. В какой-то момент он стал спать все время, практически не "включаясь". Мы быстро собрались и поехали в больницу.
В приемном отделении одной из московских инфекционок произошло чудо: мой сын ожил и с интересом оглядывал все вокруг. А уж какие недюжинные богатырские способности он проявил, когда ему вставляли в руку катетер для капельницы, можно описать только моими материнскими слезами. 11-месячного малыша не могли удержать три взрослые тетки (среди которых и я). Вот бы тогда подорваться и сказать: «Ну все, кажется ребенок уже в порядке, мы домой!». Но мы остались. Изобретательные медсестры примотали к локтю сына коробку из-под использованных иголок, чтобы он невзначай не согнул руку.
Ему поставили капельницу с глюкозой и ушли, приказав до утра собрать анализы. Это, кстати, была единственная процедура, которую нам провели (не считая сами анализы) за два дня. После капельницы ребенок окончательно пришел в себя и выглядел совершенно здоровым. Но вот совсем перестал улыбаться. Я-то ладно, взрослая уже тётя. А вот как объяснить 11-месячному малышу, что мы не можем выйти на улицу? И в коридор тоже. Нам вообще никуда нельзя выходить. А почему он не может пользоваться рукой, в которую вставили катетер? Кстати очень скоро повязка начала багроветь от выступившей крови. Вызванная медсестра сказала, что все ок, и менять отказалась. Утром я вместе с ребенком и разросшимся кровавым пятном завалилась в процедурный без приглашения и потребовала повязку все же сменить. Катетер ставить отказалась, так как больше капельниц нам не предлагали, а мучить ребенка "на всякий случай" не хотелось.
Часы в больнице тянулись бесконечно. Единственное развлечение в этих 4-х стенах то, что одна из них - стеклянная. И вы можете видеть таких же товарищей по несчастью в их палатах. Сначала я вспомнила про стеклянный город у Замятина, но потом поняла, что рыбки в аквариуме с нами ассоциируются больше. Потому что в книге персонажам еще были позволены какие-то культурные радости жизни (некультурные, кстати, тоже, хоть и по талонам). А тут тотальная амебность и пресная еда через стеклянный портал.
Я всячески транслировала сыну, что все хорошо. Мы варили суп из баранок и зубной пасты, играли в магазин и читали единственную книжку с потешками. Каждый миллиметр этой чертовой палаты пошел в дело! Но Жорик впал в самую настоящую депрессию. Жизнерадостный раньше ребенок за эти дни вообще ни разу не улыбнулся. Соседка по палате сказала: «Не знала, что такие маленькие умеют ТАК грустить». Я тоже столько вселенской грусти не видела никогда. Надеюсь, и не увижу больше. На второй день я написала отказ от услуг больницы. Нас продержали еще полдня, для приличия повздыхали и выпустили. Да, наверно, благодаря "тотальной" стерильности я слегла с температурой под 40 почти сразу после Жорика.
Короче, вечер в хату, друзья, и не болейте.