Когда Ольга вошла в кухню и замерла на пороге, Стас как раз откупорил бутылку пива. Покосившись на жену, сделал жадный глоток.
— Ты куда-то ходил?
— С чего ты взяла? — Он раздраженно повел плечом.
Ольга почесала над бровью, усмехнулась:
— Илюша уснул, я вышла к тебе … А тебя нет.
Стас прищурился зло, отчужденно:
— Меня до чертиков достало, что ты постоянно следишь за мной.
Ольга осеклась. На щеках вспыхнул румянец, будто от пощечины.
— Я всего лишь думала предложить что-то вместе посмотреть. Разве это слежка? И мне не понятно…
— Ой, заткнись, а? — оно зло посмотрел на нее. Сделал еще один жадный глоток из бутылки. — Мне эти твои семейные вечера вот тут уже сидят, он выразительно провел тыльной стороной ладони поперек горла.
— Стас…
— Отвали, итак тошно.
Ольга сделал глубокий вдох и медленно выдох — это помогало установить равновесие и не позволить голосу дрогнуть.
— Мне не нравится, что ты так со мной говоришь, — начала она.
Стас поморщился и отвернулся.
— Ой, да мне пофиг. Ты еще нотации мне почитай.
— Стас, — она проговорила мягче, подошла к мужу и положила руки на плечи, отметив, как вздрогнули мускулы Стаса, будто его передернуло от его прикосновения. — Вот мы опять ссоримся на пустом месте.
— Так не цепляйся ко мне и не будем, — пробурчал мужчина.
Ольга уткнула нос между его лопаток, сделала глубокий вдох и хихикнула:
— Ты пахнешь чужими духами…
Она сказала это специально, хотела намекнуть, что она все видела — ту сцену, что произошла между мужем и Ингой.
— Естественно, я же общаюсь с людьми. Это от тебя только детской присыпкой несет…
— Мне казалось, что тебе это нравится.
— Нравится, — муж кивнул.
— И еще ты говорил, что тебе нравится, что у тебя есть тыл, — напомнила Ольга.
Стас сделал еще один глоток из бутылки. Ольга ждала, что он оценит ее попытку к примирению, что развернется к ней и обнимет. Но мужчина стоял спиной и смотрел в потемневшее стекло: высокий, взъерошенный, когда-то родной. На ее напоминание отозвался глухо и отстраненно:
— Говорил.
— Что же изменилось?
Стас долго молчал, словно не решаясь сказать жене нечто важное. Ольга какое-то время стояла, продолжая обнимать его и прислонясь щекой к спине, но, потеряв надежду услышать ответ, отстранилась, собралась уходить.
— Неужели ты не видишь, как раздражаешь меня? - заговорил муж. - Не замечаешь, что я специально пытаюсь тебя задеть, унизить, спровоцировать на скандал. Чтобы ты сказала — уходи. Но ты не говоришь, словно у тебя нет ни нервов, ни гордости.
Ольга стояла, не жива, не мертва, едва дышала. Стас говорил, а у Ольги болело все тело, будто от ударов. И больше всего — душа. Руки дрожали, ноги перестали слушаться: ей бы уйти и прекратить эту пытку, но она продолжала стоять, потому что не могла сдвинуться с места.
— Мне обрыдла эта обыденность, борщи эти твои… Мне наскучили эти твои бесконечные слезливые сериалы как единственное времяпрепровождения, нам доступное. Надоели вечные разговоры об Илье, словно Илья — единственное, что нас объединяет…
— Он твой сын.
— Я помню.
Упоминание о сыне сыграло отрезвляюще — Ольга смогла снова говорить: нет, она не может себе позволить расклеиться, она может потерять мужа, но сын не должен потерять отца.
— Ты полюбил кого-то? — спросила дрогнувшим голосом.
Стас покачал головой и одновременно пожал плечами, все так же не оборачиваясь к жене, разговаривая с ней через черное отражение в ночном стекле.
— Она красивая?
— Какая разница. Это вообще не важно, — Стас, наконец-то повернулся. Но только для того, чтобы поставить пустую бутылку на стол. — Важно, что я не могу и не хочу оставаться с тобой.
— Мы можем не смотреть сериалы.
Стас посмотрел на нее зло, со смесью презрения и глухой ненависти:
— Ты дура? (Евгения Кретова "Я не могу и не хочу оставаться с тобой")
--------------------------
