Вот и настала новая неделя, вот и горячо любимый понедельник. Судя по всему, ничего хорошего он не принесет – сегодня к первой паре (благо, начинается она с 9.00), так ещё и шесть пар всего. По-моему, шесть пар в понедельник (хоть первые две и сокращенные) – это явный перебор. Ну что уж тут поделать… Тяжело вздохнув, я отключил начавший было верещать будильник, поднялся с постели и отправился на кухню.
А, Ваше Величество, здравствуйте! Доброго Вам утра! Опять смотрите на меня с затаенной обидой? Ну будет Вам, право слово! Нет, я благодарен Вам, что Вы не будите меня с утра жалобными воплями, но поджигать меня взглядом всё равно не надо. Всё, всё, не сердитесь, Ваш завтрак уже готов – и я наполнил царскую миску кормом. Нюшенька, увидев это, тут же посмотрела на меня с благодарностью, потыкалась головой в мою руку и замурлыкала. Что ж, прекрасно, а мы, пожалуй, начнем собираться.
Погода сегодня отменно омерзительна – ни намека на весну, снег так и не собирается таять, зато вчера вечером дождь лил как из ведра, и за ночь подморозило. Благо, добрался до работы я быстро, не опоздал, не пострадал по пути. Началась первая пара во всех её проявлениях – сонные недовольные лица студентов, приглушенные зевки и непонимание, как это они здесь оказались. Дабы разрядить обстановку, я пошутил над одним из юношей, который всегда приходил на занятия исключительно в красной толстовке, а сегодня почему-то был в синей. Посмеиваясь, я сказал, что не представляю его в другой одежде, и это вовсе не он пришел ко мне на пару, а совсем другой человек. Юный гений оживился, предложил накинуть на себя что-то красное, чтобы вернуть себе свой прежний облик, и потянулся к советскому флагу, который мне как-то дарили другие студенты. Стоит сказать, что с флагом он обращался исключительно бережно, и не помял ни единого уголка.
После этого оживились и все остальные, пробудились ото сна и начали рассказывать домашнее задание. Не все, правда – ответили только четверо, притом очень даже успешно, остальные обо все забыли и получили то, что заслужили.
Вторая пара ничем особым, увы, не порадовала – всего двое ответили домашнее задание и получили оценки, остальные обзавелись очередной колонкой двоек.
Третью и четвертую пару мне довелось проводить с одной и той же группой. Вообще сдвоенные занятия – то ещё удовольствие, скажу я честно. Но, к счастью, товарищи студенты вели себя более-менее прилично и против подобных переподвывертов в расписании не бунтовали.
На третьей паре я облегчением обнаружил, что среди толпы юных гениев есть те, кто домашнее задание таки выполнил. Первым отвечать отправился староста группы. Только вот рассказать он не мог, да и прочитать написанное своей же рукой для него оказалось чуть ли не непосильным трудом.
Ради любопытства я заглянул в его тетрадь и обнаружил, что его конспекты написаны разным почерком. Смущенный юноша признался, что на его почерк влияет эмоциональное состояние – когда волнуется, пишет одним способом, когда спокоен, другим. Ну, это не страшно, только прочитать свои же записи он толком не мог, и то и дело проверял, как правильно читаются некоторые слова.
Заранее не подготовился, значит. Увы, но за такое выше тройки при всем желании поставить не могу.
Тут внезапно подал голос другой молодой человек, нахватавший в свое время двоек. В прошлый раз он обещал исправить свои грехи, и не забыл о своем обещании. Вот же молодец!
Только отвечать он почему-то побоялся. Занервничал, пробормотал, что стесняется.
- Ну будет Вам, - улыбнулся я. – Даже песня такая была, «Не надо стесняться». Так что давайте-давайте.
- Тогда через пять минут, - смутился студент.
- Хорошо, - согласился я. – Без проблем. Давайте тогда таймер заведу на пять минут, чтобы всё по-честному было.
Этих пяти минут оказалось достаточно, чтобы юноша набрался смелости и рассказал всё, что требуется. Да, были ошибки, но твердую четверку он таки заслужил.
Четвертую пару я провел с ними же. Ничего плохого они не сотворили, в общем, занимались, разве что один из юных гениев за пять мину до конца пары начал внезапно капризничать – видите ли, ему вот прям сейчас понадобилось к куратору их группы. Ну нет уж, времени осталось совсем мало, так что работай, солнце еще высоко.
Пятую и шестую пару я тоже проводил с одной и той же группой – только другой, разумеется. Подуставшие студенты на пятой паре ничего плохого не совершили – изучали философию, писали лекцию. Разве что один из юношей что-то старательно рисовал в течение всего занятия, и этим «что-то» оказался Стич из мультфильма.
Шестая пара тоже ничем особенным не отличилась. Ну утомились уже юные гении, что тут сказать.