На днях случилось мне дважды ехать в электричке, где-то по 2,5 часа на поездку. Идеальное время для того, чтобы посмотреть парочку фильмов. Обычно в таких редких случаях, когда посмотреть фильм — это лучшее, что можно сделать, я перерываю заметки в телефоне и закрома собственной памяти, пытаясь поднять на поверхность то, что мне когда-то рекомендовали посмотреть. Выбор пал на советский «Влюблён по собственному желанию» и испанскую новинку под названием «Главная роль». Жанры обоих почему-то обозначены как «комедия», хотя лично я не заметила смешных моментов. Возможно, как-то неправильно понимаю, что такое комедия, или не секу юмор, но не суть.
Вкратце о сюжетах: советский фильм — это история про то, как спивающийся рабочий, в прошлом довольно успешный спортсмен, но впоследствии потерявший смысл жизни, и некрасивая библиотекарша ради эксперимента пробуют влюбиться друг в друга. В процессе оба пересматривают свой взгляд на жизнь. Испанская лента — это фильм о съёмках фильма. Два актёра очень разного порядка, секс-символ из массового кино и культурный интеллектуал, ненавидящие друг друга, сходятся на одной съёмочной площадке под руководством крутой и эксцентричной женщины-режиссёра, чтоб сделать киношедевр. В чём-то картины, как ни странно, похожи: и там, и там в центре повествования две противоположности, неприятные друг другу, но делающие общее дело.
Но на этом сходства заканчиваются. В советском кино каждый из антагонистов находит в другом то, что помогает вырасти ему самому, перейти на новый уровень. В испанском будто есть намёк, что каждый должен измениться, но никто не меняется. Наоборот, пороки расцветают пышным цветом.
После просмотра я в очередной раз задумалась о смысле искусства. Эта тема, кстати, поднималась в «Главной роли». Там режиссёру на пресс-конференции задают вопрос о её личных взглядах на социальные вопросы, мол, эти взгляды прослеживаются в снятом ею кино. На что режиссёр заявляет, что кинокартина — это не иллюстрация видения автора, в ней не нужно искать манифест, что искусство — это самостоятельная вещь.
Вот с одной стороны — можно согласиться, что искусство не должно быть идеологизированным. Ведь чётко прослеживающаяся идеология, если ею всё и исчерпывается, лишает зрителя возможности по-своему понять искусство, стать со-творцом автора, родить новые смыслы. К тому же тонкие материи, с которыми имеет дело искусство, не терпят строгих и конкретных определений. Эти определения и идеологические клише лишают искусство жизни.
Но с другой стороны, что я замечаю во многих западных фильмах, в том числе в «Главной роли» — там нет положительных персонажей. В отличие от советского кино. Будто у западных режиссёров не получается образ героя, и даже «хорошие» действующие лица оказываются или тупыми, или самовлюблёнными, а у советских режиссёров даже злодеи были душками или перевоспитывались. Да, да, я знаю, что очень необъективно это звучит. Просмотренные мною фильмы — капля в море, да и от собственной культурной принадлежности сложно абстрагироваться. Но всё же.
Кто-то может сказать, что положительные персонажи вовсе не обязательны. Да, можно вскрывать и высмеивать человеческие пороки, или просто творить, не задумываясь об оценках, но когда не с чем сравнить, возникает гнетущее ощущение окружающей тьмы. Я часто думаю о том, что искусство, пусть оно и не будет идеологизированным, всё же должно возвышать человеческую душу. Нести свет, хоть чуть-чуть света. Иначе зачем оно вообще нужно?
