Вы наверное думаете, что речь пойдёт о какой-нибудь публикации в парижском "Ковчеге", о брошюре издательства "Ардис", предшествовавшей его романам, о чём-то таком, что он лично написал и что по каким-то причинам было забыто. Но нет.
Речь пойдёт о его первом появлении в большой литературе в качестве гостя, точнее в качестве одного из героев в романе другого писателя.
Итак:
"Богородицкого позвали к телефону. Возвратясь, он обрадованно сказал:
– Сейчас приедет один молодой писатель. Хорошие рассказы о сирых людях пишет. Он, верно, не такой уж молодой. Лет под тридцать, поди. Но у нас тридцать – это еще почти младенчество. Вы, думаю, его знаете. Мамонов. Саша Мамонов.
– О, да, конечно! На Западе он становится известным. Один мой друг переводил его книжку.
Явившийся вскоре Мамонов принес две бутылки шампанского.
– Русофилы паршивые! ‑сказал он с порога. – Водку дуете? Так вот вам хоть по глотку напитка, который не освинячивает, а облагораживает человека.
– Познакомься,– сказал хозяин.– Мисс Браун.
– Я вас знаю,– сказал Мамонов. – Это вы пишете в некоторых известных мне журналах? – Он стал бойко перечислять названия антисоветских и полуантисоветских зарубежных изданий.
– Да, я. Мои несовершенные опыты…
– Отчего же несовершенные? Здорово даете нашим догматикам. Согласен с вами от запятой до запятой.
Его стали просить почитать новенькое. Он немного покочевряжился, потом, выпив бокал шампанского, вынул из кармана сложенные листки, стал читать рассказ. Рассказ имел двойной смысл. Речь шла о далеком прошлом, о Древнем Риме, о средних веках, но за этой декорацией легко угадывалась искусно подогнанная современность."
Это был небольшой отрывок из романа Всеволода Анисимовича Кочетова "Чего же ты хочешь?" 1969 года.
Лимонов ещё никому не был известен.
Роман одиозный, антизападный, сталинистский, и тому подобное, я здесь не буду вдаваться в ненужные подробности, размахивать "Литературной газетой" или журналом "Октябрь" за 1969 год, старыми брошюрами с круглыми следами от кофейных чашек и прелыми серовато-жёлтыми листками.
Кому охота - пусть самостоятельно выясняет подробности. Я здесь не ради известного - ради немного другого.
Я даже не рискну предположить, я прямо заявлю, что Всеволод Анисимович был как минимум наслышан о начинающем в те годы авторе, будущем писателе и лидере партии. И наслышан очень хорошо, слишком хорошо, что по какой-то причине он не мог не обратить на какого-то низового авторишку внимания.
Странное соседство - хлыщ из Харькова со швейной машинкой, обычный для тех лет пост-оттепельный салонный болтун, и Патриция Блейк - матёрая "искусствоведка в штатском", потомок поддатых военных разведчиков из Американского сектора, рассекающих на Виллисе по Берлину в поисках полезных для грядущей Холодной войны пишущих власовцев и бандеровцев, или если хотите предшественница "засланцев из Лэнгли" - интеллигентных и трезвых Карла и Эллендеи.
Неизвестный ещё Лимонов - и Витторио Страда, глыба, скала европейской мысли двадцатого века.
Значит что-то ещё в те годы выделяло Эдуарда Вениаминовича из толпы.
Что-то такое, что не прошло мимо самого Кочетова.