Пленник
Через три дня во время обеда дверь, которую больше не запирали, открылась. На пороге стоял Ланс.
— Господин позволил тебе поговорить с младшим Алентором, идём.
Я оторвалась от книжки и пошла следом. Мы долго кружили по поместью, наконец, спустившись в пахнущий сыростью подвал.
Даниир Алентор.
С того момента как я очнулся, едва не умерев, моим пристанищем на долгое время стала эта темница без единого окна или просвета. Со временем я смог по звуку шагов охраны различать их, таким образом понимая, что смена караула следует за сменой дня. А подача еды помогала понять который сейчас час. Я уже интуитивно ощущал приближение обеда и вскоре всегда раздавались шаги. Все эти дни я жил надеждой и верой. Каждую минуту думая о том, как сбежать или передать весть отцу. Но проклятый Сигмунт был очень осторожен.
Внезапно раздавшиеся шаги я одновременно узнал и не узнал. В это время ко мне никто не приходил. Обед прошёл, до ужина ещё далеко. В груди радостно застучало сердце, но, когда тяжёлая дверь отворилась, оставляя, между нами, вторую - из железных прутьев, тут же оступилось.
Передо мной стояла Мэриэль, но я не узнавал её. Шестёрка Сигмунта положил ей на плечо руку. Такой простой жест, но я сразу понял, что за ним кроется нечто большее. Догадка подтвердилась, когда она коснулась его руки кончиками своих тонких пальцев. Мимолётное движение тупой болью отозвалось в сердце и пробудило ярость.
— Даниир, как себя чувствуешь? - голос любимой девушки звенел как сталь скрещённых в бою клинков.
— Как пленник, - ответил машинально, подходя ближе к двери и веря, что за этой маской прячется моя Кроха.
— Ничего, - безразличный голос покрывал изморозью мою душу, — недолго осталось. Потерпи. Через несколько дней, когда все закончится, тебя выпустят.
— Когда все закончится? Что ты имеешь ввиду! Мэри, во что тебя втянули, не верь им!
Она смерила меня взглядом ледяных глаз.
— А кому мне верить? Твоему отцу - пытавшим изгнанников десятками, не считающих их за людей, или тебе, тому, кто все знал и не сказал мне и слова?
Её слова сквозили отправленной горечью обиды.
— Были ли твои чувства правдой, а поступки искренними, или это всего лишь попытка сблизиться, чтобы выведать правду о наших способностях? Узнав о пробуждении моего дара, ты спешил отдать меня отцу на растерзание, не так ли?
— Я знал, не отрицаю, - врать ей было бессмысленно. — Но не позволил бы тебе навредить! Никогда! Все, что я делал и говорил было искренним и честным.
Она хищно сощурила глаза, без слов я понял, что она не поверила ни единому слову.
— Я услышала, что хотела, - обернулась она к этому выродку Лансу. — Давай выйдем на воздух, здесь душно.
Этот урод обхватил её хрупкие плечи и увёл вглубь темного коридора, оставляя меня наедине с клокочущей в груди злостью. Любовь, которая помогала мне все эти дни держаться, теперь травила меня, вынуждая бить кулаками стены до кровавых ран на костяшках. Огонёк надежды гас - все потеряно. Через пару дней я вернусь в мир, в котором все дорогие люди будут мертвы, а сам он изменится до неузнаваемости.