Нас приютил питомник служебных собак МВД. Его начальником был один из фотографов, с которыми мы работали. Вот такие причуды перестроечного времени… Питомник располагался на территории овощной базы, которую собачки охраняли по ночам. База была обнесена высоким железобетонным забором, через который мне приходилось перелезать, чтобы попасть сразу в питомник, минуя проходные и охрану, чем я постоянно шокировала прохожих.
Веселому выделили загончик с будкой, в которую он вполне помещался , и поставили на довольствие в виде овса. Соседями его стали несколько немецких и кавказских овчарок. Дежурить там не нужно было, а вот варить собакам кашу и кормить их пришлось. Был там один кавказец ростом с теленка, красивый, но озлобленный на весь мир. В первый раз, я не поняла, почему у него в вольере куча мисок валяется. Я их собрала, отмыла, пса накормила. А потом мне рассказали, что раньше хозяйкой его была девушка. Поэтому пес меня не тронул. А вот мужчин он ненавидел люто. Так и сидел бедный в клетке.
Из всех собак по-настоящему обученным был только один овчар - Рамзай. Старой закалки, ветеран, участник боевых действий, он выполнял команды как киборг, на автомате, без раздумий. Настоящий солдат! На него была возложена ответственная миссия – давать показательные отчетные выступления перед начальством. И была у него подруга. Тоже уже не молодая немецкая овчарка. И жили бы они душа в душу, если бы не померли почти в один день. Сначала ушла она, а вслед за ней ушел и он. И начались у начальства питомника проблемы. А тут еще и я с лошадью. Не могла я его сутками в вольере держать. Выводила на выпас, за территорию базы. Мимо бдительных охранников. Ну и нашептали про нас вышестоящим особам.
Хотя меня и просили не высовываться из питомника, но не могла я оставить коня без травки. Мы выходили с ним в близлежащий парк или совсем рядом в сквер на месте дуэли Пушкина. Я загорала и готовилась к сессии, читала конспекты, пока Веселый пасся. А дома в моей комнате хранился стратегический запас сена. Тогда кстати, я и познакомилась со своим будущим мужем. Мои подруги с компанией молодых людей пришли навестить меня загорающую с конем и конспектом у памятника Пушкину. Как-то все успевалось тогда, и лошади, и учеба , и личная жизнь.
И вот однажды вечером, как гром среди ясного неба, голос в телефонной трубке: “Приезжай, забирай коня немедленно!” У знакомого были серьезные проблемы. И вот мы с Веселым идем в ночь, куда глядят наши глаза … Благо лето, благо тепло, а ходить пешком нам не привыкать…
Ну ладно, погуляли мы по городу, догуляли до Петроградской стороны. Глаза слипаются, нет сил. Что делать?
Конечно, обратиться за помощью к другу! Жили неподалеку от меня два брата, чуть меня старше. Жили одни, родители у них умерли. И мы с подругами бессовестным образом пользовались их гостеприимством. Надо сказать, что жили они классической коммуналке известного дома Бенуа на Каменноостровском проспекте.
Это целый квартал, построенный в 1914 году братьями Леонтием и Альбертом Бенуа и их двоюродным братом Юлием Бенуа. Парадный фасад в стиле неоклассицизма. Красивые лестницы. Высоченные потолки в 6-7 комнатных квартирах. Лепнина. И абсолютно сюрреалистические дворы, в которых снимали “Бандитский Петербург”. С легкой руки краеведа Льва Лурье дворы были причислены к ряду «небанальных достопримечательностей Петербурга».
В том числе и самая длинная подворотня Петербурга также находится здесь. Квартал строился как Образцовый Дом Будущего и Город в Городе. Во дворах располагалась своя котельная, электростанция, прачечная, собственные гаражи – небывалая роскошь по тем временам и , говорят даже, снеготаялка. Снеготаялку я не видела, а вот прачечная функционировала, и мы даже пользовались ее услугами. Со временем, населявшую дом до репрессий аристократию, сменили жильцы коммуналок и партийные деятели. В соседней парадной расположилась администрация Петроградского района и Квартира-музей имени Кирова.
Мои друзья занимали одну из просторных комнат на третьем этаже с большими окнами на проспект. Комната была разделена на три части перегородками, безжалостно поправшими и красивейшую лепнину и старинный паркет, так что образовались две спальни и общая гостиная. Кухня была общая на всех соседей, выкрашенная темно синей депрессивного цвета краской, вмещала в себя семь плит, семь холодильников, семь столиков. Плита ребят стояла в темном коридоре. Мы всегда жарили блинчики на воде, когда у них было совсем пусто в холодильнике.
И вот представьте себе такую картину: поздняя ночь, часа три, тишина, все спят, даже нет машин на улице. И в парадной раздаются гулкие шаги – ТАБАДАХ, БАБАХ, ТАБАДАХ! Это мой подросший Веселый поднимается по лестнице. Звонок в дверь. Дальше уже по коридору: БУМ! БУМ! БУМ! Ух, проскочили… И даже никто из соседей не выглянул.
Как говорят, утро вечера мудренее. Одна мысль была –СПАААТЬ! Вторая мысль навязчиво не давала мне покоя: ЧТО БУДЕТ С ПАРКЕТОМ, ЕСЛИ ОН РЕШИТ СПРАВИТЬ НУЖДУ? Решив, что буду разбираться с этим с утра, я проваливаюсь в тревожный сон. А Веселый не спит, ему бы сеном похрустеть, пожевать чего-нибудь… А тут мебель какая-то, столы, стулья. И переминается он с ноги на ногу. БУХ! БУХ! Пауза. Опять БУХ! Скучно ему.
Около 5 часов утра он начал тихонечко так ржать. Тихо так. Но достаточно, чтобы услышали все соседи. Так что пришлось встать, убрать за ним. Пятна, кстати, на паркете так и остались. И выметываться на улицу, на травку. За день нужно было срочно найти коню пристанище.
Пристанище нашлось. В парке Сосновка в заброшенной мастерской неизвестного скульптора. Это была маленькая деревянная избушка с выбитыми стеклами и небольшой участок земли, огороженный забором. Оставлять Веселого одного там было опасно, мы дежурили там по-очереди. Но было ясно, что это не вариант.
Денег на постой в нормальной конюшне не было. Стипендия в сорок рублей обесценилась. Ее хватало только на проезд, да на какие-то бытовые расходы. Плюс я еще работала за копейки в местном собесе. Носила бабушкам продукты. За продуктами нужно было еще охотиться и сражаться. Удостоверение сотрудника собеса давало право без очереди отоваривать талоны. По талонам было все: крупа, сахар, масло, все основные продукты. Люди дежурили у магазинов и отстаивали многочасовые очереди, чтобы что-то по этим талонам купить. Вот я и работала там, чтобы иметь возможность не стоять в этих очередях.
В мои обязанности входило раз в неделю, взяв талоны на продукты и деньги у моих подопечных, и записав их пожелания, принести все купленное и отчитаться. Подопечных было шесть или восемь адресов. И участки периодически менялись. И мои бабушки были очень разные. Всех объединяло одно – огромная потребность в общении.
Почти все они жили в коммуналках и все были катастрофически одиноки. За исключением двух семей. Профессорской семьи. Он именитый ученый, она его жена и муза. Старый фонд, ухоженная квартира. Шикарная библиотека, стол с зеленым сукном и лампой с зеленым абажуром в его рабочем кабинете.
И на контрасте – полуподвал. Закопчённая газовая плита в тесном коридорчике сразу у входной двери. Туалет и привязанный в нем несчастный кот. Маленькая комнатенка. Вот и вся квартирка. Бывшая дворницкая в тех самых знаменитых дворах дома Трех Бенуа. Он лежачий, гепатитный ветеран Великой Отчественной, беспробудно поминающий павших товарищей и она его верная подруга. И смрад, жуткую смесь табака, перегара и нечистот, который еще долго не выветрить из одежды и из легких.
Одной из первых была учительница русского и литературы. Петербурженка. Блокадница. В свои девяносто лет, в прекрасной интеллектуальной форме, с умными, ясными голубыми глазами и серебряного цвета косой. Ее живо интересовало все происходящее, и она о многом расспрашивала меня. Угощала чаем. Чистая клеенка на столе, чистая комнатка.
Еще помню статную седовласую женщину глубоко за восемьдесят. Язык не поворачивается назвать ее бабушкой или старухой. Всегда в длинном платье, с дымящейся беломориной в руке со свежим маникюром. Когда-то черноволосая и красивая. С гордой осанкой. То ли актриса, то ли певица. А вышитые картины третьей бабули до сих пор украшают дом моих родителей. Покупала не торгуясь, видя ее нищету.
А какие интересные квартиры я видела. Мне до сих пор часто снятся такие коммуналки. С широкими и длинными полутемными коридорами, огромными кухнями на 10 плит и множеством звонков у входной двери. Самое удивительное жилье было у дедушки художника. Поднимаешься по обыкновенной лестнице в обыкновенной парадной обыкновенного Петербуржского дома постройки начала 19 века. Звонишь в звонок нужной двери и очень долго ждешь, пока тебе откроют. Тебя встречает обыкновенный пожилой дядечка и провожает как обычно за стол, где можно сесть и написать список покупок. И пройдя прихожую, ты внезапно попадаешь в пространство парадной лестницы старинного особняка. Оно пустое как во сне и нереально огромное. Мраморная лестница сбегает с двух сторон вниз на два этажа, а над тобой очень высоко буйство лепнины на потолке и на стенах. И пройдя мимо этого великолепия, ты оказываешься в продолжении квартиры и по совместительству мастерской художника, с огромными арочными окнами. Позже мы заказывали у него логотипы для своего новорожденного предприятия. Как будто с этого нужно было начинать.
Времени я не жалела, всегда была готова выслушать. А старички поговорить любят. Жаль, что я ничего не помню из тех разговоров.
Кроме того, я как раз писала и чертила дипломную работу по возведению станции метрополитена и не могла устроиться еще куда-либо работать. Пришлось с болью в душе отдать жеребенка в “рабство”. В Петергофе, на той площади, где мы когда-то работали, теперь стояли другие лошади. Они принадлежали предприимчивому молодому человеку, который и согласился взять его к своим лошадям, с условием, что Веселый будет работать. Так Веселому пришлось начать отрабатывать свою пайку. А содержал тот парень лошадей тогда в черном теле. В железном вагончике, кормил черным хлебом. Ибо в стране царил хаос. Корма для животных тоже исчезли. И только хлеб был дешев и доступен.
В тех условиях, это был выход. Все-таки присмотрен, напоен и хоть как-то накормлен. Зиму перезимовал, а там и весна, травка, и уже полегче как-то. А там я и диплом защитила и замуж вышла. И после загса мы поехали не куда-нибудь, а сразу в Петергоф, навестить своих, так сказать. Так что есть единственные цветные фотографии Веселого.
Часть 1 https://dzen.ru/a/ZA37CI_FyiGK3-Qi?share_to=link
Часть 2 https://dzen.ru/a/ZA3-w4_FyiGK6QCH?share_to=link
Часть 3 https://dzen.ru/a/ZA4BFroHH2gVj2XB?share_to=link
Часть 4 https://dzen.ru/a/ZA4NtDUq-GLEnP-p?share_to=link
Часть 5 https://dzen.ru/a/ZA4QRSjE9wSQX6oj?share_to=link
#поиски_тотема #наталия_ламаева