В выпуске мы говорим о смерти близкого человека, о том, как эта смерть на нас повлияла и как сформировала.
Поддержать нашу работу можно через ВК Донаты https://vk.com/donut/shtabrywokru и на сервисе Бусти: https://boosty.to/rywokru.
Мы стояли возле железнодорожных касс и провожали Максима Поташёва на поезд. Он задал несложную логическую задачку, и я ответил неправильно. Спустя несколько дней мне приснился отец, который был удручён моим ответом. Мне сделалось стыдно, у него с такими задачками проблем бы не было. Он приснился мне в первый раз за три месяца после смерти, и в очень символичном для него – математика – контексте.
Среди прочего отец очень любил латинские выражения. Он брал «Словарь иностранных слов», приложением к которому шли такие выражения, и диктовал мне их под запись. «Dum spiro spero» - «Пока дышу, надеюсь», «Enfant terrible» — «несносный ребёнок», «Ab ovo» - «с начала». Это я всё с тех пор помню. И по моему предложению на его надгробии написано «Cogito ergo sum» - «Я мыслю, следовательно, я существую».
А что бы вы написали на своЁм надгробии?
Татьяна предполагает так: «Тут Татьяна, которая любила своих друзей и ненавидела врагов. И всё это дО смерти». Снежана: «Всем чмоки, увидимся!». Андрей: «До встречи!». Юля: «Меня уже не спасёшь, помоги себе!». Наталья хочет на могилу фотографию, где она улыбается, с такой эпитафией: «Улыбнись, каждый, проходящий мимо». А Анна, например, хотела, «чтобы никакого надгробия не было».
Отец умирал тяжело. Мы с матерью были рядом в его самые последние мгновения. Ему уже как несколько недель было практически невозможно говорить, мы могли его понять только по глазам и жестам слабеющих рук. Он уже всё понимал про себя. В последние мгновения он также что-то хотел сказать, скрестил руки и на этом… его глаза остановились. И если бы мне представилась возможность задать ему один вопрос, я бы спросил, что он хотел сказать в последние секунды?
Интересно, а что бы вы спросили у умершего?
Наталья бы поинтересовалась: «Как ты там?». Анна: «Что там, после смерти?». Марина: «О чём ты больше всего жалеешь?». Александр: «Доволен ли ты мной?». Станислав: «Что самое важное, что ты можешь мне сказать?». У Юли было бы много вопросов: «Если бы был шанс ещё прожить жизнь, такой же она была бы или бы ты что-то в ней поменял? Спросила бы, где он сейчас, хорошо ли ему? Видит ли он меня и о чём думает?»
Фотографию, которую следует поместить на надгробие, отец выбрал сам. В один из дней после того, как врачи признали своё бессилие, он просто мне сказал, где лежит нужный файл. Я всё понял, но не нашёлся ничего сказать, кроме слова «хорошо!». Танни мне говорит, что о процедуре ухода нормально говорить ещё при жизни человека. Не тогда, конечно, когда смерть совсем рядом, а несколько заранее. «Вот я отцу своему говорю: нашла тебе хорошее кладбище, там много берёзок. Когда заранее знаешь о том, что хотел бы умерший, то так проще: ты словно исполняешь его желание тем самым. Сама бы я хотела, чтобы меня или похоронили в семейном склепе в Одессе, или развеяли прах над морем».
Перед смертью матери Наталья пыталась её расспрашивать о своём детстве, о её детстве. Но разговора не получалось, у неё всплывал в памяти только негатив. «Мама твердила: только не сдавай меня в больницу. Сколько протяну дома на обезболивающих и снотворных, столько протяну. Я вот тоже также хочу». «Как-то мы с ней пошутили, что мол, надо, чтобы стакан воды было кому в старости подать. А пить-то, говорит, не хочется».
***
Елена: «Я была на тренировке, когда мне позвонили из следственного отдела Санкт-Петербурга, сухо представились и коротко сообщили «Ваш сын погиб». Эти три слова перевернули мою жизнь. В первые секунды я была оглушена. Мир остановился... А потом завертелся с бешеной скоростью. Нужно было принимать кучу решений, ехать в Питер, решать тьму вопросов, а у меня совершенно не было на это сил. Раздавлена – так можно сказать о моём состоянии. В этом состоянии я живу теперь постоянно. Теперь это моя жизнь – ощущение горя.
Как я воспринимаю теперь жизнь и смерть? Жизнь для меня временное пристанище. Я чувствую себя здесь в гостях. И больше не боюсь смерти. Потому что думаю, что встречусь там с ним...
Как я справляюсь со всем этим? Я наполняю свою жизнь событиями. Рисую. Занимаюсь спортом. Много работаю. И боюсь оставаться наедине. Я в постоянном движении теперь. Так мне легче. А ещё я стараюсь быть лучше себя самой, но вчерашней. Хочу, чтобы ему не было стыдно за меня. И помогаю. Это придаёт смысл моему существованию...
У меня на запястье тату касатки. Это любимое животное моего сына».
***
Танни рассказывает, что её первая смерть пришла в девять лет. У подружки умерла мама, и не смогли найти женщину, которая бы всю ночь читала псалмы возле тела умершей. «Тогда попросили меня и сказали, что это ответственное задание. Я помню те псалмы до сих пор. Тело лежало не в гробу, а на снятой в этой же квартире двери. Глаза были закрыты монетами».
Я впервые услышал о таком ритуале. И мы немного поговорили об их смыслах. По мнению Танни ритуалы нужны, чтобы было легче прожить горе, чтобы человек не остался один на один со своими мыслями.
«Но те похороны не дали понимания горя», – продолжает Танни. Настоящая смерть коснулась Танни в институте. Тогда красивый парень был влюблён в девушку, которую почему-то считали невзрачной. Из мести и из зависти её избили соперницы. От этих побоев она умерла. «Красивее девушки, чем та девушка в гробу, я не видела, – говорит Танни. – Хоронили её в свадебном платье. А избившие её также были на похоронах, стояли в стороне и смеялись».
Наталья верит в бессмертие души. Она полагает, что её папа уже нашёл новое обиталище, а мама ещё нет. Отец Натальи перед смертью тяжело болел, лежал в десногорской больнице. На время лечения пришёлся его день рождения. К удивлению всех, поздравить его пришли родственники, которых при жизни он практически не видел. «Словно прощаться приходили» – замечает Наталья. Так и оказалось, через месяц он умер. «Когда умер папа, а мама осталась одна, я подумала, что в паре более везучий тот, кто уходит раньше». Спустя время Наталье снится сон, что стоит в дверях умерший отец и говорит, мол, мне скучно, пойдём со мной. «Я во сне не пустила и закрыла дверь. А на следующий день узнала, что умер друг отца. Наверное, ему там теперь не скучно, решили мы тогда с матерью».
Настя задаётся вопросом: «а что, если знать, что видишь человека в последний раз? Может ли это что-то изменить?» Настя какое-то время не видела своего сокомандника по игре во фрисби, Женьку. Узнала о смерти уже постфактум. Оказалось, он пошёл служить по контракту. «Хорошо бы, если бы я знала, что он умрёт, когда я видела его в последний раз? И говорю себе, что нет, лучше не знать».
***
Игорь. «За два дня до того, как бабушка умерла, она позвонила мне и начала рассказывать, где лежат деньги, которые она откладывала на свою смерть и где стоит чемодан, в котором уже сложены все необходимые вещи для похорон: подушечка, подвязочки для рук и ног, одежда, тапочки, носочки. Бабушка за пару лет до того пережила рак и удаление желудка, и я считал, что всё остальное она тоже сможет пережить, к тому же возраст в 76 лет не казался мне таким уж критичным. Бабушка не пила, не курила, ела в основном полезную пищу и старалась следить за собой. «Ба, с тобой всё будет в порядке, не придумывай!» - сказал ей я, ну и потом что-то вроде «всё, мне пора, поговорим чуть позже». Она зачем-то переспросила ещё раз, запомнил ли я, где лежат деньги? Я сказал, что да. Мы попрощались, и я продолжил заниматься своими делами.
Через два дня я был в приподнятом настроении: 31-го марта у меня был день рождения. Я планировал после работы отправиться в Рославль, откуда я родом, встретиться там с друзьями, а переночевать хотел у бабули. Но праздник затянулся, и к бабушке я пришёл в 5 утра и подшофе. Я долго не мог найти ключи, поэтому позвонил бабушке, но она не отвечала, хотя через дверь слышал, как звонит её телефон. «Наверное, спит» - подумал я. Порывшись в карманах, я наконец-то нашёл нужный ключ от двери. Когда я зашёл, она лежала на кровати, и, только когда я дотронулся до её холодной окоченевшей руки, понял, что она умерла. Первые секунды я не мог в это поверить, кричал: «ба, ба, просыпайся, ну ты чего, так нельзя!». Затем, когда шок прошёл, я позвонил в скорую, попросил их приехать, так как не верил, что она умерла, сказал им, что она ещё дышит, и чтобы они ехали как можно скорее. Приехавшая скорая констатировала смерть, мне дали номер телефона человека, который должен был приехать и за какие-то деньги помочь мне доставить тело в морг.
Тут я и вспомнил о деньгах, про которые мне говорила бабушка. Сунув руку в карман её старого плаща, я обнаружил там порядка 25 тысяч рублей: рублями, пятидесятками, сотнями, иногда пятисотнями. От номинала купюр чувствовалось, как сложно было ей собирать такую сумму.
Когда нужный человек приехал, мы нашли какую-то простыню, разложили её на ковре и переложили тело туда. Дальше я взял её тело со стороны головы, он со стороны ног, кое-как мы уместились в маленький лифт. Я только что планировал попить чай с бабушкой, а сейчас ношу её бездыханное тело. Я ещё никогда не был так близко к мёртвому человеку.
Сейчас я часто вспоминаю про то, что не всегда хорошо относился к своей бабушке, часто грубил ей, а она всегда хотела для меня только лучшего. Вспоминаю, как лежал с ней в больнице, когда был в детском саду, как она мне рассказывала про то, как они жили в детстве. Вспоминаю, как она переводила мне деньги со своей скромной пенсии, когда я был студентом, как постоянно кормила меня вкусностями. Очень жалею, что не уделял ей больше внимания при жизни. Сейчас мне хочется отплатить ей за её доброту, но это невозможно. Теперь я понимаю, что смерть – это не про кого-то там, где-то далеко, иногда это случается гораздо ближе, чем ты думаешь, и боль утраты невосполнима, и страшно от того, что это невозможно исправить».
***
Анастасия. «С детства помню семейную притчу с четырёхлетним папой в главной роли: однажды он заплакал, а на вопрос, что случилось, ответил родителям: "Я же когда-нибудь умру!".
"Раз уж папа так рано всё понял, чем я хуже-то", – думала я и примеряла эту мысль к себе.
Разговоры о смерти не были табуированы в нашей семье: старые умирают – это закон природы. Наверное, поэтому смерть дедушки и вслед за ним – бабушки, которым было далеко за восемьдесят, не стала для меня травмой. Было горько терять людей, которые составляли часть моей жизни всё осознанное детство: с дедом мы играли в кости и в шашки, я даже выигрывала, а он радовался; бабушка готовила рис с курицей и пекла пирожки так, как не умеет мама и вообще никто, а ещё мы ходили к ним на дачу и смотрели, как самолеты-кукурузники сбрасывают парашютистов. Той жизни больше нет, она ушла тихонько, на цыпочках.
С грохотом хлопает дверью смерть молодых. В 14 лет моя одноклассница покончила с собой. Вот она была – и нет ее больше за партой передо мной. Тогда и возник страх: умирать могут не только старые, и это пугает. Пугает, потому что это можешь быть и ты – как раз в начале 2000-х вышел на экраны фильм "Пункт назначения" о неотвратимости смерти. А смерть всегда была неподалеку: вот умер приятель курсом младше – вбежал в холодную озёрную воду, и сердце остановилось. Вот бывший однокурсник погиб по неосторожности – упал с крыши. "И смерть опять проходит мимо", – как в стихотворении Семёна Гудзенко о войне. Только без войны.
Когда я пошла работать в школу – я уже больше 12 лет веду русский и литературу у детей с инвалидностью – смерть показала новое обличие: умирать могут дети. Это казалось и по сей день кажется мне нелогичным, несправедливым, жестоким – по отношению к ним; и слишком честным по отношению к нам, взрослым, педагогам: такое тоже бывает, поэтому живите, живите скорее и полнее ту жизнь, которая вам дана, какая бы она ни была, успевайте больше, не жалейте себя.
Лет с десяти, когда падаю духом, то вспоминаю повесть Рэя Брэдбери «Лёд и пламя» – о людях на далёкой планете, где из-за радиации жизнь их длилась всего восемь дней. Я думаю о том, что все дни, которые даны мне – великая щедрость, – нельзя потратить впустую. Созидание – не впустую, созерцание – не впустую. Получается, смерть – двигатель жизни.
Чем старше я становлюсь – а мне скоро 35, – тем спокойнее я отношусь к тому, что в любой момент (о его величество Случай!) меня может не стать. Я не боюсь смерти, но боюсь не успеть сделать всё, что могла бы, что хотела бы. Вот с чем примириться невозможно».
***
Николай отец троих сыновей. Его родители умерли с разницей в шесть дней, сначала отец, потом мать.
«Уже почти два года в квартире родителей никого не было. Так изредка заходили в подъезд забрать корреспонденцию из почтового ящика и ещё реже поднимались наверх, чтобы проверить, не текут ли трубы. Чаще это делал старший сын Игорь. Мне почему-то трудно было там находиться, комок в горле сжимался от воспоминаний.
Там почти всё осталось как было. Конечно, опустошили шкафы и серванты, забрали почти всю кухонную утварь, часть книг, одежду, детские игрушки, два телевизора и холодильник. Но всё остальное стояло, как и раньше.
Решил посмотреть, а что осталось. И вот в шкафу нашёлся комплект постельного белья и два полотенца, кружка, пара тарелок, нож, вилка, ложка, чай, сахар. В ванной – остатки геля для стирки. И даже булавки лежали на том же месте, где всегда – в коробочке для шитья в верхней выдвижной полке старой мебельной стенки.
Сначала я представить не мог, как буду находиться один там, где всё напоминает о твоей первой семье, в которой ты родился и вырос. Но оказывается так было надо. Чтобы успокоиться, смириться с утратой, научиться быть взрослым и стать ответственным за свою вторую семью, где нет твоих родителей, но есть те, для кого ты – самый главный и родной человек, за семью, где твои дети и жена.
Но меня всё же не оставляла мысль, что я должен был ещё что-то понять или найти. Что мама должна была оставить или подать какую-ту весточку или напутствие. Я посмотрел всё, что было доступно глазам, понимая, что это должно быть на виду, чтобы обязательно нашли, но нашёл чтобы именно я.
На полке рядом с диваном лежали Старый и Новый заветы, я перелистал их, но внутри не нашёл никакой записки. Прибираясь в своей бывшей детской комнате, на письменном столе под старым стеклом из плексигласа я обнаружил развёрнутый двойной листок в клетку, который, казалось, просто случайно туда был засунут, был абсолютно чистым, просто забытым.
И только достав его, при ярком освещении и с близкого расстояния мне удалось прочитать текст выцветших синих чернил, которыми были исписаны обе страницы.
На развороте было написано: «Пища для размышления». И потом маминым быстрым, разборчивым, совсем не медицинским почерком шли отдельные мысли о разных существенных вещах. Что такое самый большой грех или слабость? самая большая потребность или богатство?
Думаю, что мама переписала это из какой-нибудь книги или журнала. Она так делала и хранила выписки в папке для бумаг. Но именно этот листок она оставила под стеклом и не забрала, когда уезжала с этой квартиры. Не стану перечислять все фразы, но одну приведу. Она была подчеркнута, а главное слово в ней было написано с большой буквы.
И в этих словах и заключался весь мамин жизненный путь, её забота о близких, по-другому она своей жизни не представляла. Вот они эти строки, хочу, чтобы они были и моими:
«Самый большой дар, который ты можешь дать или получить, это Любовь».