Начало здесь.
Сафие-султан сыграла ключевую роль в событиях, последовавших за смертью Мурада III в середине зимы 1595 года. На протяжении 11 дней, пока в столицу не прибыл её сын Мехмед, Сафие скрывала смерть султана, поскольку опасалась восстаний других шехзаде. Когда Мурад III умер, великий визирь Ферхад-паша планировал отправить за новым султаном другого визиря, однако Сафие, опасаясь вызывать подозрения во дворце, приказала отправить за сыном главного садовника с небольшим эскортом. Тем не менее, сохранить случившееся в абсолютной тайне у Сафие не вышло: венецианский посланник Марко Веньер писал, что слухи расползались по дворцу и вскоре достигли ушей других шехзаде; мать нового султана готовилась к бунтам и погромам в столице, поэтому приказала казнить нескольких человек, знавших о смерти султана. Веньер также сообщал, что незадолго до смерти Мурад посадил под замок старшего из пребывавших с ним в столице сыновей шехзаде Махмуда, чтобы «гаремные женщины не помогли ему бежать» и, таким образом, избежать смерти.
Вернувшийся из Манисы Мехмед после встречи с матерью увидел тело отца и, в первую же ночь пребывания во дворце, при поддержке матери приказал задушить 19 своих единокровных братьев. После церемонии джюлюса и выноса тел Мурада III и его сыновей, Сафие-султан прошла церемонию «валиде алаи» и стала валиде-султан; официально она носила титул Мехд-и Улья-и Салтанат — «колыбель великого султана». С восшествием на престол Мехмеда III положение Сафие-султан только укрепилось. Первым же проявлением её власти стала отмена традиции отправки шехзаде для обучение в санджаки: 13-летний внук Сафие шехзаде Махмуд должен был отправляться наместником в Манису, однако она приказала отправить вместо него Хаджи-бея — внука Ферхада-паши, в особняке которого она, предположительно, в своё время воспитывалась.
Сафие-султан имела огромное влияние на своего сына. Селяники следующим образом описывает подчинение Мехмеда III матери:
Он полагал, что валиде достойна обсуждать и давать ему свой мудрый совет относительно государственных дел и житья народа.
Сафие же окружила сына своими верными людьми: так, она назначила официальным советником султанского наставника Садеддина-эфенди; кроме того, Сафие-султан назначала людей, на которых могла положиться, на важнейшие государственные посты и таким образом создавала когорту государственных служащих, обязанных лично ей — от великого визиря до шейх-уль-ислама ни один чиновник не получал свой пост и не терял его без участия Сафие. Люди Сафие были связующим звеном между дворцом и внешним миром и занимались решением вопросов с помощью взяток. Османский историк Гелиболулу Мустафа Али писал, что правящая верхушка из-за своих страхов не могла рассказать Мехмеду III правду о захлестнувших страну коррупции, несправедливости и страдании обычных людей:
Они не могли пожаловаться благополучной валиде, правительнице того времени, почтенной покрытой даме, благочестивой, как Асие, чистой, как Фатима, милосердной султанше, преданной государственным интересам до последнего вздоха. Она никогда бы не потерпела такого бунта.
Таким образом, Гелиболулу подчёркивал, что Сафие-султан полностью взяла бразды правления в свои руки и действовала так, как если бы была «валиде-падишах».
В то время, как Нурбану-султан ежедневно получала 2000 акче, а сама она будучи хасеки Мурада III получала лишь 700 акче в день, став матерью султана Сафие стала получать 3000 акче в день, и эта же сумма выплачивалась ей уже в Старом дворце, куда её выслали после смерти султана Мехмеда. Также Мехмед III пожаловал матери помимо ежедневного жалования
... 300 тысяч акче летом, 300 тысяч зимой из ежегодного налога. […] Также пашмаклык, стоимостью более 100 000 курушей, выбранный из лучших эяметов.
Мустафа Наима писал, что этим пашмаклыком был хасс Зиле, к концу жизни Мехмеда III приносивший Сафие 1 419 750 акче в год. Кроме того, в 1596 году Мехмед III подарил матери сумму в размере 1 миллиарда акче.
Ибрагим-паша, зять Сафие и каймакам великого визиря, в мае 1595 года давал длившийся несколько дней приём в честь султана, его матери и сестёр в саду Феридун-бея в Енихисаре. Для высокопоставленных гостей были приготовлены великолепное убранство, дорогие подарки и разнообразные блюда. Адмирал Юсуф Синан-паша на судоверфи в Султанских садах построил новую галеру для султана, окрашенную в зелёный цвет, с выпуклой кормой и тремя путеводными фонарями. Мехмед III любил выходить на морские прогулки на этой галере вместе с матерью в сопровождении казначея судоверфи и каптан-ы дерьи.
Венгерская кампания
В июне 1596 года Сафие-султан с дочерьми поехала провожать выехавшего во временный лагерь на равнине Давутпаша сына Мехмеда III и великого визиря Ибрагима-пашу, бывшего каймакама, которые выходили в поход на Венгрию. Султан покинул расположение войск под предлогом охоты и проводил время с матерью и сёстрами. После прощания, состоявшегося днём, ночью Сафие вернулась во дворец в Халкалы, чтобы ещё раз увидеться с сыном. Хотя Мехмед III назначил государственных служащих для управления государством на время своего отсутствия, фактическим правителем империи стала Сафие-султан.
Проводив сына, Сафие-султан рассыпала из кареты горстями монеты ротам мобилизованных янычар и сипахов, которых встретила, возвращаясь в Стамбул. В Эдирнекапы каймакам великого визиря Хасан-паша приветствовал её с тысячей стражников и янычарами, а после торжественным шествием проводил во дворец. Мехмед III приказал Хасану-паше советоваться с матерью по любому вопросу, поэтому визирь обязательно получал одобрение валиде-султан по поводу всех назначений и кадровых изменений. Когда из похода пришёл фирман относительно смены стамбульского кадия, валиде не позволила его претворить в жизнь, поскольку, по её мнению, народ кадием был доволен. Чтобы подчеркнуть свою набожность и завоевать симпатии жителей столицы, а также желая сыну вернуться из похода с победой, Сафие построила в районе Ашик-паша тюрбе одному мудрецу из рода имама Газали. Когда пришла весть, что крепость Эгри была взята, Сафие раздала щедрое подаяние бедным, сиротам и вдовам. Английский путешественник Джон Сандерсон, пребывавший в это время в Стамбуле, писал, что Сафие-султан с помощью взяток влияла на назначения и отстранения санджакбеев, богословов и губернаторов.
Когда 27 октября 1596 года во время венгерского похода Мехмед III снял с поста великого визиря зятя Ибрагима-пашу и вручил печать Юсуфу Синану-паше, Сафие-султан отправила сыну письмо, в котором валиде призывала султана отменить это назначение:
Прежде всего, должно быть принято решение вернуть великую печать и пост великого визиря Ибрагиму-паше и ни в коем случае не позволять ничего иного.
Это письмо, включающее и другие советы, а также дары для султана были переданы с человеком по имени Дильсиз-ага («немой ага»). Как только Мехмед III получил письмо от матери, он сразу снял Синана-пашу с поста и 18 декабря 1596 года во второй раз назначил великим визирем зятя Ибрагима-пашу. Новый английский посол Генри Лелло в своих записях так писал об этих событиях:
Великий Турок, получив жалобу, приказал казнить зятя Ибрагима-пашу, сняв его с занимаемого поста, поскольку паша сговорился с немецким императором и остановил татар от участия в войне. Однако он был помилован по просьбе валиде-султан, чьё мнение для Великого Турка было очень важным.
Узнав о победе сына, Сафие приказала построить на равнине Давутпаша особняк и устроила там большое празднество; вместе в обитателями гарема валиде приехала на каретах в Давутпашу, чтобы поприветствовать падишаха. Селяники, рассказывая о пышных церемониях, сопровождавших каждый переезд султанши из одного дворца в другой, писал и об этой поездке Сафие в Давутпаша:
... мать [султана]… переместилась во дворец, где устроила пышные торжества в садах Давудпаша с целью развлечения и смены обстановки. Она ехала с надеждой насладиться там отдыхом и покоем до священного Праздника Жертвоприношения [Курбан-байрам].
В нарушение традиций Сафие с другими женщинами династии встретила султана среди мужчин; английский путешественник Джон Сандерсон, на тот момент занимавший пост посланника, так писал об этом:
Все их женщины, как малые, так и великие, имеют право встречаться с ним без вуалей; в других случаях женщина с любым признанием или авторитетом никогда не бывает в толпе мужчин.
Вопрос коррупции и влияние валиде
Сафие-султан проворачивала свои махинации со взятками, которые достигли непостижимых размеров, с помощью кир Эстер Хандали (умерла в 1588) и Эсперансы Малхи, а также еврейских ростовщиков. Свой самый большой куш Сафие-султан сорвала 3 ноября 1597 года с великого визиря Хадым Хасана-паши, который заявил, что валиде загнала его в долговую яму. Английский посланник Генри Лелло писал, что Хасан-паша был одним из верных Сафие людей и «свой пост он купил у валиде-султан», Сафие-султан в свою очередь приказала Хасану-паше не докладывать сыну о плохих известиях как во дворце, так и за его пределами, чтобы султан не расстраивался. О происходящем падишах узнал от шейх-уль-ислама Сунуллаха-эфенди, у которого с Хасаном-пашой был конфликт, и 3 апреля 1598 года Мехмед III приказал взять Хасана-пашу под стражу и задушить в Едикуле.
Согласно Селяники, в мае 1598 года Сафие-султан и Мехмед III переехали во особняк в садах Давутпаша для того, чтобы провести там сезон роз и вишен. Мать и сын предпочли покинуть город, чтобы быть подальше от эпидемий, пронёсшихся по Анатолии и Стамбулу и ставших причиной смерти десятков султанских дочерей и наложниц как в Старом дворце, так и во дворце Топкапы. Затем, чтобы сменить обстановку, они по морю переехали в сад Искендера Челеби, после чего валиде-султан посетила тюрбе Султана Эйюпа. В то же время, обстановка в столице накалялась: когда несколькими месяцами позже Сафие с сыном возвращалась в Стамбул, их каретам преградили путь безработные выпускники медресе, просившие помощи и заступничества валиде, а анатолийские казаскеры жаловались, что назначения происходят исключительно за взятки. В декабре того же года в Стамбул прибыл персидский посол Хюсейин-бей с женой Гюлитер-хатун и привёз Сафие-султан множество подарков и дамасский шёлк.
8 января 1599 года Мехмед III по настоянию матери снял с поста Джеррах Мехмеда-пашу и снова назначил великим визирем зятя Ибрагима, который сумел вернуть расположение валиде. Ибрагим-паша был уже немолод, поэтому не смог добиться успеха в походе и вновь стал терять доверие тёщи; к тому же, падишах, уставший от давления матери, не позволил паше вернуться из Венгрии. Пока Ибрагим находился в походе, Сафие-султан решала свои вопросы с помощью другого зятя — адмирала Халиля-паши, которого Сафие назначила на должность каймаками великого визиря. В это время прибыль от налогов на землю (харач) и на скот (агнам) она присвоила себе, а сбор налогов доверила своей правой руке, соратнице, советнице и сборщице взяток кире Эсперансе Малхи. Однако все эти налоги были собственностью сипахов и валиде на них прав не имела. Управление стамбульской таможней тоже было отдано кире и её сыновьям. Монополию на сбор налогов держали евреи, заявившие на заседании Дивана, что заплатили за это взяток на 12 тысяч золотом. Однако поскольку в историю была замешана валиде-султан, вопрос взяток был замят.
В то же время с позволения сына Сафие присутствовала на важных государственных встречах и открыто высказывала своё мнение; Селяники, в частности, так описывал встречу Мехмеда III с муфтием Сунуллахом-эфенди в 1600 году:
Было очевидно, что валиде-султан слушает. Она поспешила поддержать [слова султана] и сказала:
«Государственные дела пришли в полный беспорядок, налоги, взимаемые с крестьян империи… возросли безгранично, и весь мир становится все более одержимым пенни и фунтами и занимается взятками. Все испорчено, потому что невежественные и подлые люди взяли власть в свои руки. Меры должны быть применены к этим бедам».
Повторяя критические замечания, которые османы, в том числе и сам Селяники, в конце шестнадцатого века имели обыкновение адресовать дворцу, мать и сын использовали тактику возложения ответственности за многие проблемы империи на плечи своих делегатов. Сафие регулярно получала труды писателей и поэтов, в которых они выражали надежду, что валиде удастся убедить царственного сына выбрать лучшее правительство. Селяники презентовал Сафие и её сыну краткую выдержку из своей работы по истории, которую он к тому моменту ещё не закончил; основным посылом истории Селяники был тезис, что если султан и валиде не внесут необходимые изменения в правительство, империя очень скоро скатится в смуту. Кроме того, Селяники отводил Сафие могущественную роль в управлении государством и указывал на её близкие отношения с несколькими великими визирями.
Внешнеполитические связи
Сафие-султан вмешивалась не только во внутренние дела государства, но и во внешние. Она напрямую переписывалась с иностранными правителями и вступала в дипломатические отношения.
Отношения с Англией
Наиболее близкие отношения у Сафие сложились с английской королевой Елизаветой I, переписка с которой, помимо обычных любезностей, содержала благодарность за подарки, преподнесенные Сафие, и перечисление ответных даров. Первые письма, отправленные Елизавете, когда Сафие ещё пребывала в статусе хасеки, были написаны в деловом стиле дворцовыми писарями и каллиграфами; дальнейшая же переписка, которая продолжилась, когда Сафие стала валиде, велась уже без участия писарей и была менее каллиграфична и официальна, но более подробна и отражала собственное мнение Сафие-султан.
В 1593 году Елизавета I прислала тогда ещё хасеки Сафие свой портрет, украшенный драгоценностями, а Сафие, в свою очередь, прислала королеве расшитые серебром платье и пояс, а также два расшитых золотом носовых платка. Этот обмен подарками продолжался и тогда, когда сын Сафие стал султаном, а сама она — валиде: на колесницу, подаренную королевой в честь восшествия Мехмеда III на престол, она в 1599 году ответила платьем, кушаком, двумя расшитыми серебром полотенцами, тремя носовыми платками и короной, украшенной рубинами и жемчугом. Дары Сафие сопроводила письмом, в котором поддерживала надежду королевы на сохранение дружественных отношений между странами:
Я получила ваше письмо… Даст Аллах, я буду принимать меры в соответствии с тем, о чём вы написали. Буду добросердечна в этом плане. Я постоянно наставляю моего сына, падишаха, действовать согласно договору. Я не пренебрегаю говорить с ним в такой манере. Даст Аллах, вы не испытаете разочарования в этом отношении. Возможно вы тоже всегда будете тверды в дружбе. Даст Аллах, наша дружба никогда не умрёт. Вы послали мне карету и она была доставлена. Я принимаю её с удовольствием. И я послала вам халат, кушак, два больших полотенца с золотой вышивкой, три носовых платка, и рубиновые и жемчужные тиары. Надеюсь, вы простите [за ничтожность даров].
Среди подарков, которые королева Англии Елизавета I отправила с Томасом Далламом в том же 1599 году, был большой орган, изготовленная специально для Сафие-султан, и изысканная карета тонкой работы, стоимостью в 600 золотых. Однако были проблемы с разрешением на заход в порт корабля «Гектор», перевозившего эти подарки, и с транспортировкой органа во дворец. Сафие-султан и падишах кружили на личных галерах вокруг «Гектора», стоявшего вне порта, и с интересом его изучали. Транспортировка подарков во дворец стала возможной только во время переезда падишаха по морю во дворец к матери, который находился на расстоянии 6 миль. В ответ на ценные подарки англичанам были жалованы разнообразные торговые преференции.
В назначении английским послом в Стамбуле Эдварда Бартона Сафие сыграла активную роль, благодаря подаркам, которые Бартон преподнес валиде-султан; сам же Бартон отмечал, что добиться расположения Сафие ему удалось только благодаря дружбе с её кирой Эсперансой Малхи. Согласно венецианскому посланнику Матео Зане, в 1593 году Сафие, продвигая интересы англичан, попросила Мурада III назначить Бартона посредником при мирных переговорах в разразившейся в том же году войне с Габсбургами, однако султан к своей фаворитке не прислушался. Кроме того, двумя годами ранее Сафие непреднамеренно настроила против Бартона великого визиря Коджа Синана-пашу, поскольку с подачи Бартона уговаривала Мурада III выступить против испанцев; Синан-паша же опасался, что удачная морская кампания против Испании приведёт к тому, что должность великого визиря будет отдана адмиралу Джигалазаде Синану-паше. Таким образом, возвышения Бартона Сафие смогла добиться только после смерти Мурада III в 1595 году — вскоре после этого карьера Бартона достигла пика, что и было продемонстрирована во время Керестецкой битвы в ходе войны с Венгрией.
В 1599 году Сафие познакомилась с секретарём английского посла Полом Пиндаром, когда тот доставлял подарки султанше от королевы. Томас Даллам писал:
Султана выказывала большое расположение мистеру Пиндару и послала ему записку о приватной встрече, но встреча эта была пресечена.
Встречу пресёк султан, посчитав, что Пиндар занимает слишком низкое положение, чтобы обсуждать какие-либо вопросы с его матерью.
Последний английский посланник времён Сафие Генри Лелло открыто не любил эту валиде, и все его донесения вследствие этого имели негативную эмоциональную окраску.
Благодаря обмену подарками с Елизаветой и тесной связи с её послами Сафие-султан стала главной сторонницей английской королевы во дворце. Переписка и обмен подарками между османской валиде Сафие и королевой Елизаветой I являлись важной вехой в деле дипломатии и международной политике на заре Нового времени.
Отношения с Венецией
Как и её свекровь Нурбану-султану, Сафие придерживалась провенецианской позиции во внешней политике, при этом, инициатором связи с венецианцами в этом случае была не Сафие, а байло Джованни Франческо Моросини. Несомненно, свою долю в такой позиции имели и богатые дары, преподнесенные султанше венецианскими послами. Поддержка Сафие-султан Венеции, данные ей взятки и подарки нашли отражение в отчетах послов того периода. В 1585 году, когда Сафие ещё была хасеки Мурада III, Моросини сообщал, что она открыто покровительствует венецианским интересам. К её заступничеству перед султаном прибег посланник Моро в 1588 году:
Великую милость оказало мне ваше Высочество, сообщив мне через вашу рабу Чираззу [киру] о клеветническом отчете великому синьору. Абсолютная неправда, что Республика отправила галеи королю Испании, чтобы помочь напасть на Англию… Венецианский посол умоляет ваше Высочество донести эту информацию до Великого Сеньора.
В 1592 году Бернардо сообщал, что Сафие ходатайствовала за его предшественников в нескольких случаях, помогая успокоить султана по поводу потерянных галей и получить венецианцам торговые преференции; он отмечал, что при каждой встрече старался преподнести Сафие милые подарки, которые могли порадовать её и поддержать её покровительство. Посол Матео Зане сообщал сенату в 1596 году, что Сафие оказывает венецианцам огромную поддержку в Стамбуле.
Связь Сафие с Венецией прервалась только тогда, когда скончался её сын Мехмед III, а сама она ушла с политической арены. Благодаря Сафие-султан Венеция пережила множество опасностей в двусторонних отношениях, которые не привели к развитию конфликта. Так, однажды Сафие не только предотвратила войну между Османской империей и Венецией, когда отношения между странами стали натянутыми из-за пиратов, но даже смогла убедить Венецианскую республику выплатить репарации.
Продолжение здесь.