Марине было чуть за сорок, она жила счастливо «за любимым мужем», дом «полная чаша». Правда не было детей, но это не напрягало, потому что они с мужем изначально решили, что дети им не нужны, и ни разу не пожалели об этом, и не задумались, что чего-то в их жизни не хватает.
Говорят, у мужчин в 40 лет наступает кризис среднего возраста. Это когда идет переосмысление прожитых лет, и приходит неудовлетворенность, часто это сопровождается изменами. Как говорится: седина в бороду, бес в ребро. Но муж Марины в сей кризис не впадал, зато Марина, хоть и седины не было, и бороды тоже, но бес ее посетил в виде харизматичного Андрея, в которого она без памяти влюбилась, и в чем честно призналась мужу. Скандалов с битьем посуды не было, разошлись цивилизованно, поделив по-честному нажитое. А делить было что: каждому осталось по квартире, машине и денежные вклады.
Марина работала в банковской сфере, не последний человек, занимала руководящий пост.
Любовь к Андрею захлестнула ее так сильно, что давно забытые чувства бабочками ласково щекотали ее с головы до ног, и внутри все сжималось от счастья. Поэтому, последовавшее предложение руки и сердца, она без раздумий сразу же приняла.
Хотя какие-то сомнения были. Что-то настораживало ее в поведении нового избранника.
Год она жила в эйфории. Постоянные поездки в романтические путешествия. Могли сорваться внезапно и улететь в Таиланд на неделю, или на три дня в Сочи, без подготовки, без долгих чемоданных сборов, главное взять с собой любовь. Подарки, дорогие рестораны, каждый день букеты цветов, и все для тебя, единственной и неповторимой. И за этим всем не замечалось истинное лицо нового избранника.
Андрей отвадил всех подруг и родственников. Никаких домашних посиделок или походов в ресторан с друзьями, одноклассниками, коллегами. Чтобы в 19.00 была дома. Чуть опоздала: сначала были просто назидательные речи, потом это стало сопровождаться бранью. А дальше - мог и стукнуть.
Марина стала его бояться. Пыталась несколько раз уйти, благо есть куда, в свою квартиру. Но Андрей бросался перед ней на колени, клялся, божился, что любит, и больше такого не повторится. Бежал за цветами и подарками. Но через некоторое время все возвращалось на круги своя. Как качели: вверх, вниз, вверх, вниз, до тошноты...
Но дальше больше. Андрей стал придираться к внешнему виду: то платье не такое, то макияж, то прическа. И нужно делать так, как нравится ему. Возражения не принимались. Сразу истерика: ты меня не любишь, ты моя жена и принадлежишь мне, должна делать то, что я сказал.
Марина говорит: «На работе видят, что со мной что-то не так. Спрашивают: «Не заболела ли я?». Но я не могу никому признаться, мне стыдно, что будут обсуждать. А кто-то и злорадствовать. Вот, мол, дура старая, мужа бросила, погналась за любовью….»
А ведь Марине уже 43 года, и за эти три года она испытала столько унижений, и получила столько оплеух… Больно, стыдно, страшно… И еще страшнее. что ее стала посещать мысль, что последующее примирение приносит ей удовольствие. а, значит, и сами скандалы, как катализатор. Как будто ее подсадили на наркотики...
Что бы она ни сделала, все не так: ужин невкусный, дома грязь. Хотя все это неправда, и готовит она прекрасно, и дома чисто. Но порой закрадывается мысль, а может Андрей прав и она действительно безрукая, никчемная баба?
И вот сегодня случилась кульминация любовных отношений. Бьет, значит, любит. И «любил» очень сильно. Синяков не оставлял, но ребро сломано. Телефон и ключи отобрал. В ответ на ее слезы сказал, что виновата сама, спровоцировала его специально. И, как ни в чем не бывало, потащил в постель, невзирая на слезы, боль, обиду. Как будто Марининины мучения доставляют ему удовольствие: палач и жертва. И она понимает, что дальше будет еще хуже.
Через неделю Андрей уезжает в командировку. Это бывает редко, но сейчас это шанс к спасению. Убежать от себя, от него и его извращенной любви. Машины у нее уже нет, заставил продать, деньги потрачены на обустройство его квартиры. Свою квартиру она сдаст через агентство. Возьмет билет на самолет и улетит далеко, она еще не знает куда, но очень далеко, где он ее не найдет. Только бы ни спугнуть его, чтобы не догадался о ее планах. А это трудно, очень трудно.
И вот она сидит у иллюминатора, худенькая, измотанная страстной любовью, маленькая женщина, как испуганная пичужка. И, кутаясь в теплый шарф, начинает дышать полной грудью. Неизвестность ее не пугает. Только одна мысль сверлит мозг: «главное, чтобы он не нашел ее».
Чего ей не хватало в жизни? Наверное, ребенка, промелькнула искоркой мысль и погасла.
