К концу 2025 года ожидается создание «войск беспилотных систем», что напоминает о реформе сил специальных операций в США.
Эта реформа была необходима после провальной операции «Орлиный коготь», целью которой была эвакуация заложников из американского посольства в Тегеране в 1980 году. Ошибки в планировании, погодные условия и недостаточная подготовка привели к трагическим последствиям: девять спецназовцев и несколько местных жителей погибли, а девять единиц техники — вертолёты и самолёты — были уничтожены или брошены. Кроме того, по неизвестной причине был сожжён бензовоз.
Расследование длилось пять лет и стало причиной массовых увольнений и скандалов. Например, в отставку ушёл Чарльз Беквик — создатель подразделения «Дельта», чей неофициальный девиз «спецназ, не знающий поражений». Также произошла реорганизация сил специального назначения.
Было создано отдельное командование сил специальных операций США, в которое вошли все спецназы различных ведомств. Это позволило упростить управление, планирование операций, подготовку и обеспечение, а также боевое применение.
Учитывая, что наш спецназ со времён операции в Первомайском используется как обычная пехота, возможно, стоит провести ряд разбирательств и прийти к каким-то выводам.
Что касается «войск беспилотных систем»... Идея интересная, но её реализация вызывает вопросы. Беспилотники могут не только летать, но и плавать, копать землю, ездить и переносить грузы.
Следовательно, для каждого вида беспилотных систем требуется своя тактика применения, которая, вероятно, была изучена и проанализирована за более чем тысячу дней специальной военной операции. Вероятно, у новых войск появится свой боевой устав по подготовке и ведению общевойскового боя, в котором будут прописаны все нюансы.
Если у войск появится свой устав, то беспилотники должны выдаваться штатно, и, вероятно, они должны быть произведены в России. Конечно, можно переклеить бирку с AliExpress, но это попахивает коррупцией и созданием новой сельскохозяйственной компании по посадке уважаемых людей. Кроме того, это вызывает вопросы к технологическому суверенитету.
Орган, который клеит на военную технику свои голограммы, должен проверить, не отзывается ли какой-либо контроллер или плата на сигнал определённой частоты. Это может привести к внезапному отказу техники или даже к восстанию машин.
Для производства собственных дронов нужны не только технологии, комплектующие и школы дроноводов. Необходимы инженеры, а это уже вопрос к системе образования и науки, наличию кружков робототехники и программирования в городах. В вашем городе с этим нет проблем, верно?
Офицеров в военных вузах и сержантов в учебных центрах должны обучать применению беспилотных летательных аппаратов. Затем они передают знания солдатам и отправляются с ними на выполнение боевых задач.
Создание отдельного рода войск — это, безусловно, хорошая идея. После истории с Гудвином это также является страховкой от ситуации, когда операторов «списывают в штурма», например, из-за конфликта с командиром.
Однако реализация этой идеи вызывает вопросы. Я бы набрал в новое командование больше гражданских специалистов, чтобы добавить в военную организацию новые подходы к решению задач.
Можно пригласить специалистов из таких компаний, как «Яндекс», «Касперский», «Вайлдберриз» и «1С». Для пробы можно привлечь методистов с онлайн-курсов, таких как «Скиллбокс», и создать группу по работе с нейросетями.
В войсках есть центры научных исследований, но, как я уже говорил, я не заметил, чтобы где-то применялись научные достижения. Возможно, у вас всё по-другому.
Большинство военнослужащих должны быть не старше 40–45 лет! Дело не только в быстродействии мозга, но и в том, что дроны и другие технологии — это довольно опасная тема. Необходимо проводить испытания, пробовать, ошибаться, а люди старшего возраста часто боятся рисковать и работают осторожно, оглядываясь на начальство.
Здесь играет роль психология — полжизни прожито, всё вроде бы хорошо: семья, машина, дача. Главное — не совершить ошибку! Да, я могу ошибаться, но пусть хотя бы некоторые руководители будут в теме. Начальники часто сами не знают, чего хотят, и не понимают, что может получиться.
Итак, идея прекрасна, но предстоит большая работа. Но всё получится. Рано или поздно. Лучше, конечно, пораньше.