Виктор похудел за месяц так, будто его выжали как тряпку. Щёки впали, кожа обтянула скулы, словно пергамент, а глаза стали стеклянными, будто следили за чем-то незримым. Врачи разводили руками: анализы — в норме, органы — здоровы. «Стресс», — говорили они, но Алёна знала правду. Правду, которую спрятала в дальнем ящике комода, под слоем старых фотографий.
Всё началось с Лены. С её смехом, который звенел на вечеринках, с её умением ловить на себе взгляды. И с Виктора, который однажды сказал: «Твоя подруга… Она особенная». Алёна не выдержала. В ночь на полнолуние она поехала к бабке Марфе, знавшейся в городе как «та, что возвращает ушедших».
— Любовь требует жертв, — сказала старуха, вручая ей свёрток с костями птицы и замком седых волос. — Но помни: приворот забирает силу у того, кого привязали.
Алёна не поняла тогда, что «забирает» — буквально.
После ритуала Виктор стал её тенью. Дарил цветы без повода, звонил каждые полчаса, смотрел так, будто Алёна — центр вселенной. Но через месяц он впервые закашлял кровью.
— Это временно, — шептала Алёна, стирая пятно с рубашки. — Он же любит меня.
Но Виктор таял. Сначала перестал есть, потом — говорить. Теперь он лишь лежал на кровати, уставившись в потолок, а его дыхание стало таким тихим, что Алёна подносила зеркало к губам, чтобы убедиться: он жив.
Лена пришла без звонка. Стояла на пороге с фото Виктора в руках — тем, где он смеялся, обнимая её на пляже год назад.
— Он умирает, — сказала она без предисловий. — И ты знаешь почему.
Алёна попыталась захлопнуть дверь, но Лена вставила ногу:
— Бабка Марфа умерла вчера. Перед смертью рассказала мне всё. Ты украла его, как воровка. А теперь он расплачивается.
Свёрток с ритуалом отворота лежал в том же ящике. Инструкция гласила: «Верни чужое, отдав своё». Нужно было смешать кровь Алёны с пеплом приворотного замка, сжечь фотографии счастливых моментов и… попросить прощения у того, кого предала.
— Если сделаешь это, он вернётся ко мне, — сказала Лена, словно читая её мысли. — Но если не сделаешь — умрёт. Выбирай.
Алёна развела костёр в лесу. Фотографии Виктора и Лены горели синим пламенем. Когда она воткнула нож в ладонь, кровь не потекла — будто тело сопротивлялось.
— Прости, — выдавила она, глядя на Лену, но та молчала.
Последним шагом было вырвать волосы из своей косы и сжечь их вместе с приворотными. Пламя взметнулось вверх, образовав фигуру, похожую на птицу с человеческим лицом.
— Он свободен, — прошептало существо. — Но твоя душа теперь моя.
Виктор выздоровел за неделю. Вернулся аппетит, румянец, сила. Но когда он обнял Алёну, его руки были холодны.
— Я помню всё, — сказал он. — Как ты шептала заклинания. Как заставила меня…
Он ушёл к Лене на следующий день. Алёна не пыталась остановить.
Лена принесла ей письмо от бабки Марфы, найденное после её смерти: «Приворот — это петля. Сначала душишь им другого, потом — себя».
Алёна живёт одна. По ночам ей кажется, что за окном ходит тень с лицом Виктора и птичьими когтями. Иногда она просыпается с царапинами на руках. Но это мелочи по сравнению с тем, что её ждёт.
На свадьбе Виктора и Лены гости восхищались, какая пара идеальная. Только Лена, ловя взгляд подруги в толпе, быстро отвела глаза. Она знала: следующую полнолуние Алёна придёт к ней. Ведь голод тени нельзя утолить одной душой.