Часть 2. В клетке из золота
Маму перевезли в клинику похожую на шикарный отель. Большая светлая палата с огромным окном, из которого прекрасный вид на парк. Внимательный персонал и новейшее оборудование. К маме подключили аппараты, она лежала на удобной кровати и выглядела уже лучше.
— Анечка, откуда это? — спросила она, когда я вошла. — Мне сказали, что всё уже оплачено и перевезли меня сюда.
Я присела на край кровати и взяла её за руку.
— Я нашла деньги на лечение, мам. Всё будет хорошо.
— Где ты взяла такую сумму? — в её глазах читалось беспокойство.
— Я получила хорошую работу, — я старалась говорить уверенно. — С проживанием. Буду личным ассистентом у одного бизнесмена.
Мама нахмурилась.
— Какого бизнесмена?
— Это неважно, — я сжала её руку. — Главное, что теперь тебе сделают операцию, и ты поправишься.
— Аня, — её голос дрогнул, — ты ничего не сделала... плохого?
— Нет, мам, — я улыбнулась. — Просто работа, высокооплачиваемая.
Мама смотрела внимательно, пытаясь понять , что я говорю правду.
— Ты всегда была упрямой. Как твой отец.
Отца я почти не помнила. Отец ушел когда мне было пять, и больше никогда не проявлялся в нашей жизни.
Маме назначили операцию на следующий день Я провела с мамой несколько часов, рассказывая ей выдуманные истории о своей новой работе, обещая часто навещать её. Когда пришло время уходить, я крепко обняла её.
— Я люблю тебя, мам.
— И я тебя, доченька.
На выходе из клиники меня ждал уже знакомый чёрный "Мерседес". Геннадий, водитель Соколова, стоял у открытой двери.
— Домой? — спросил он.
— Да, нужно собрать вещи.
В нашей квартире я быстро сложила немногочисленные пожитки. Одежда, фотографии, любимые книги, ноутбук. На все мои пожитки хватило одного чемодана. Я оглядела комнату и в голове пролетела мысль, - что меня ждёт в доме олигарха?
Когда мы подъехали к особняку Соколова, уже смеркалось. Меня встретила женщина средних лет в строгом костюме.
— Анна? Я Ирина, домоправительница. Пойдёмте, я покажу вашу комнату.
Мы поднялись на второй этаж по широкой мраморной лестнице. Ирина открыла одну из дверей и пропустила меня вперёд.
Мне подготовили комнату, которая казалась мне больше, чем наша квартира. В ней была огромная кровать с балдахином, с отдельной ванной с джакузи, шкаф на всю стену и туалетный столик.
— Располагайтесь, — сказала Ирина. — Ужин в семь. Виктор Андреевич ждёт вас в столовой.
Оставшись одна, я медленно обошла комнату. В шкафу обнаружилась новая одежда — платья, костюмы, блузки, туфли. Всё моего размера.
— Откуда он знает мой размер? — пробормотала я, разглядывая дизайнерские вещи с ценниками, от которых кружилась голова.
В ванной нашлись дорогие косметические средства и парфюмерия. На туалетном столике лежали украшения — изящные, но не вычурные.
Я присела на край кровати, чувствуя себя Алисой, провалившейся в кроличью нору. Это не может быть реальным,- подумала я.
В семь часов я спустилась в столовую, надела самое скромное платье, что у меня было в гардеробе.
Соколов уже ждал за столом. Он оглядел меня с ног до головы и слега кивнул, будто одобряя мой выбор.
— Присаживайтесь, Анна.
Я села напротив него. Стол был сервирован на двоих, с белоснежной скатертью, хрустальными бокалами и серебряными приборами.
— Как ваша мать? — спросил он.
— Лучше, спасибо. Операция завтра.
Он кивнул. В столовую вошёл пожилой мужчина в униформе и начал подавать блюда. Я неловко взяла вилку, стараясь вспомнить правила этикета.
— Вы нервничаете, — заметил Соколов.
— Немного, — призналась я. — Всё это... необычно для меня.
— Привыкнете.
Мы ели молча. Еда была изысканной, но я почти не чувствовала вкуса.
— Завтра вам дадут список ваших обязанностей, — сказал Соколов, когда ужин был закончен. — А сейчас хочу обсудить правила.
Я подняла на него глаза.
— Правила?
— Да. Во-первых, конфиденциальность. Всё, происходит в этом доме, останется здесь. Во-вторых, подчинение. Вы выполняете мои поручения без вопросов и возражений. В-третьих, внешний вид. Вы всегда должны выглядеть безупречно, особенно на публике.
Я молча кивала, слушая его.
— И, наконец, в-четвёртых, — его голос стал жёстче, — никаких личных отношений на стороне в течение контракта.
Я удивлённо подняла брови.
— Что значит "на стороне"?
— Это значит, что пока вы работаете на меня, вы не заводите романов, не встречаетесь с мужчинами, не флиртуете.
— Но почему? — вырвалось у меня.
Его взгляд стал холодным.
— Потому что я так решил. Мой ассистент должен быть сосредоточен на работе, а не на своей личной жизни.
Я не решилась с ним спорить. В конце концов, год — не такой большой срок.
— Хорошо, — сказала я. — Что-то ещё?
— На данный момент всё. Можете идти отдыхать.
Я встала из-за стола.
— Анна, — окликнул меня Соколов, когда я была уже у двери. — Не пытайтесь нарушать правила. Последствия будут... неприятными.
В его голосе я не услышала угрозы, но его тон заставил меня вздрогнуть.
— Я поняла.
В своей комнате я долго не могла уснуть. Мысли вертелись вокруг странного контракта и ещё более странных правил. Зачем я нужна Соколову? Почему именно я? И что означает его последнее предупреждение?
Утром меня разбудил стук в дверь. Вошла Ирина с подносом.
— Доброе утро, Анна. Виктор Андреевич просил передать, что вы можете навестить мать в клинике. Машина будет готова через час.
Я быстро оделась, выбрав простые джинсы и свитер из своих вещей, и спустилась вниз. В холле меня ждал Геннадий.
— Доброе утро, — кивнул он. — Готовы ехать?
В клинике мама уже готовилась к операции. Мама старалась улыбаться, не подовая вида, что испугана.
— Мама я уверена всё будет хорошо, — сказала я, сжимая её руку.
— Я знаю, милая. Просто... береги себя, ладно?
Я кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— И ты тоже.
Операция длилась четыре часа. Я всё это время сидела в коридоре, не в силах успокоиться. Наконец, вышел хирург.
— Всё прошло успешно. Сейчас ваша мать в реанимации, но через несколько часов её переведут в палату.
Облегчение было таким сильным, что я чуть не расплакалась.
— Спасибо, доктор.
К вечеру маму перевели в палату. Она была слаба, но в сознании.
— Мам, как ты себя чувствуешь? — спросила я.
— Как будто по мне проехался автобус, — слабо улыбнулась она. — Но врачи говорят, что всё хорошо.
Я сидела с ней до поздней ночи, пока она не уснула. Геннадий, был рядом в коридоре.
Мы вернулись уже за полночь. Я ожидала, что все спят, но в холле меня встретил Соколов.
— Как прошла операция?
— Успешно, — ответила я. — Врачи говорят, что прогноз хороший.
Он кивнул.
— Отлично. Завтра начнём работу. В восемь жду вас в кабинете.
Я поднялась в свою комнату, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. Мама будет жить, это главное. А что касается меня... что ж, я справлюсь с этим годом. А потом вернусь к своей обычной жизни.
Но уже тогда, в первый вечер в доме Соколова, я чувствовала, что ничего уже не будет как прежде.