Вы помните, как мы любили лето, когда были детьми? Тёплый ветер. Солнце. Смех. Бесконечные игры до темноты. Но в тот день всё пошло не так. Одно мгновение – и моё лето превратилось в кошмар. А ведь мне было всего лишь шесть...
В ожидании лета
Жизнь очень непредсказуема – это открытие я сделала после того, как все мои летние планы рассыпались, как горка песка на ветру. Что-то случается помимо твоей воли и это что-то не всегда хорошее.
Тёплое, яркое, солнечно-зелёное лето! Как же я его ждала!
Кстати, в свои шесть я уже отлично знала, как много опасностей поджидает неразумного ребёнка на улице. Мама очень красочно описывала мне все те ужасы, которые случаются с непослушными детьми, когда они гуляют. Поэтому я всегда держала в голове кучу разных важных правил.
********************************************
Да и что могло приключиться с такой умницей-разумницей, как я? С рассудительными и правильными девочками никогда ничего не случается...Я была в этом абсолютно уверена.
Папа работал хирургом в детской больнице и часто брал меня с собой. Потому, когда я проходила в отделениях мимо палат с прозрачными стеклянными дверями, то и сама могла наблюдать пугающие последствия детского неосторожного поведения. Это действовало лучше всяких нотаций, скажу я вам.
"Ну со мной-то точно ничего такого не произойдёт" – думала я, с ужасом и любопытством разглядывая мальчика, почти полностью закованного в гипс. Он напоминал египетскую мумию, непонятно как очутившуюся в больнице.
Аварийная посадка
Наступил июнь. Я и остальные дети торчали на улице целыми днями до позднего вечера.
Мама вот-вот должна была позвать меня в форточку домой, потому что уже начинало понемногу темнеть.
"Сейчас только полетаю на своём самолёте и сразу назад," – решила я и тут же представила себя смелым пилотом. "Самолётом" я называла свою любимую железную качель, покрытую старой, облезлой, когда-то жёлтой, а может быть зелёной краской.
Ролей у моей качели было много. Кем она только не была за свою долгую качельную жизнь – космической ракетой, автобусом, трамваем и даже лучшей подружкой.
Я буду летать, а внизу, на земле, удивлённая толпа станет смотреть и говорить одно и то же: такой невероятно умной и смелой девочки они в жизни не видели! "И ведь ей только шесть, а уже управляет самолётом!" – еле слышно произнесёт чей-то восхищённый голос." Моя фантазия унесла меня куда-то далеко-далеко..Но я вернулась, "самолёт" устал ждать вылета.
В этот раз в голову пришла идея раскачивать качель стоя. Я встала позади деревянного сиденья, и "начала взлетать." Я толкала качель всё сильнее и сильнее, и она послушно взлетала всё выше, а потом ещё выше...Прямо к чудесному розовому, вечернему небу-у-у!
Железная конструкция жалобно стонала и издавала протяжные звуки, словно хотела о чём-то предупредить. Но уже я не слушала какие-то там предупреждения.
Мой "самолёт набирал и набирал высоту." Вдруг...Время замерло на одну секунду...
В эту долгую, удивительную, волшебную секунду я подняла голову вверх и на мгновение засмотрелась на розовые пушистые облака. Они плыли в небе такие безмятежные, такие мягкие...Облака напомнили мне пышную мыльную пену...Казалось, что великан приготовил себе ванну с горой розовой пены! В неё стремительно ныряли чёрными точками беззаботные ласточки...Как же и мне захотелось стать ласточкой и нырять в розовую облачную пену!
Вот только я совсем забыла, пока любовалась небом, что мой "самолёт" уже вовсю "идёт на посадку..." Прямо на мои несчастные ноги.
Первое, что я ощутила в следующую секунду, это холодок в коленях, а потом по ногам разлилась жгучая, почти невыносимая боль. Такой боли я ещё не испытывала за всю свою шестилетнюю жизнь. Я ойкнула и плюхнулась пятой точкой на мягкую траву. От шока сначала перехватило дыхание, а потом "отважный пилот" громко разревелся на весь двор.
В голове гудело так, словно я действительно находилась в самолёте и слышала ровный гул двигателей. Я сидела и ревела, не помню даже сколько. Но уже стало темнеть.
Не торчать же тут до ночи! Нужно было как-то подниматься и ковылять домой.
Спустя несколько бесконечно долгих минут, я размазала сопли и слёзы по красному, заплаканному лицу, еле-еле встала и потащилась домой. Колени горели огнём, каждое движение давалось с таким трудом, будто мои ноги превратились в два бетонных тяжёлых столба. И эти тяжеленные столбы нужно было ещё поднимать и опускать, поднимать и опускать.
К счастью, жили мы на втором этаже, и мучительный подъём продлился не так уж и долго.
Дома меня встретил аромат жареного теста и мяса. Мама жарила беляши. Радио было включено на полную громкость. Помню, что пела Валентина Толкунова. Я тихо проковыляла в комнату, прикрыла за собой дверь, легла на кровать и закрыла глаза.
Нежный голос Толкуновой, теперь уже приглушённый, негромкий, совсем меня убаюкал...Кажется, я начала даже засыпать, как вдруг...
– Маша!!! Ну ты что?! Глухая что ли?! Я ору, ору, ты чего есть то не идешь? Вставай давай!
В приоткрытую дверь, вытирая руки белым полотенцем, заглянула удивлённая мама. Вместе с ней в комнату вплыл аромат жареных беляшей.
Ужинать?Сейчас? Не-е-е...не хочу!
Есть мне совершенно не хотелось. Летать тоже. Налеталась. Вот сейчас как встану и как всё расскажу маме!
Но меня ждало ещё одно потрясение. Я попыталась встать на ноги и не смогла! Такое обычное и простое действие оказалось для меня теперь почему-то совершенно недоступным. Теперь мои бетонные столбы окончательно сломались и не хотели даже стоять. Я с ужасом шлёпнулась снова на мягкую кровать.
– Мам, я встать не могу...
– Не морочь мне голову! Что значит не можешь встать? Пошли, кому говорят!
– Меня качель по ногам стукнула-а-а-а...Я к ней не подходила-а-а, она сама-а-а, – и я снова громко и позорно разревелась.
Мама выслушала мой слёзный рассказ-исповедь и сама решила осмотреть мои ноги.
А на кухне в это время запел Валерий Леонтьев, заглушая мои рыдания...Радио по-прежнему орало максимально громко.
Как только мама увидела мои несчастные опухшие, красно-синие коленки, то сразу молча бросилась звонить папе. Он как раз дежурил в тот день.
Ещё полетаем?
Мы ехали в такси и молчали. Ноги всё ещё очень болели. Боль была настолько яркой и цветной, что делала серым и размытым весь остальной мир вокруг меня. За окном мелькали серые люди, серые дома, серые деревья...И у них ничего не болело, как же им было хорошо!
"Ну почему со мной это всё случилось? Почему? Разве я не слушалась маму и папу? Получается, что они меня обманывали? Даже соблюдая все на свете дурацкие правила, можно вот так вляпаться?" – думала я и злилась на несправедливый к маленьким, хорошим девочкам мир. А ещё я поняла тогда, что жизнь очень непредсказуема и не всё зависит от нас. Сюрприз!
"Да ещё предательница эта, дурацкая качель! Взяла и треснула меня по ногам! У-у-у...Друг, называется!"
В больнице папа осмотрел мои расцветшие всеми цветами коленки, больше времени затратив на правое.
– Лежи спокойно, это не больно, я просто смотрю, – сказал он, но мне уже давно было очень больно, так что он мог это и не говорить.
Потом мы поехали в травмпункт...
На одну ногу мне наложили гипс, а из колена другой откачивали кровь в течение двух месяцев.
Всё это продолжалось долго, нудно и больно.
Но однажды снова наступил хороший день. Я вышла на улицу и вдохнула тёплый летний воздух. Он так вкусно пах травой, свободой и дождём! И хотя свобода моя была теперь ненастоящей и гулять меня отпустили с дедушкой, я всё равно очень радовалась.
Дед шёл за мной и ворчал: "А я тебя предупреждал! Я тебя просил! Предупреждал же? Просил?"
Ну я его почти не слушала.
Я подбежала к своему самолётику-качели и погладила ладошкой жёлтое, почти зелёное, деревянное сиденье. Никогда не умела долго злиться на своих друзей. Да и неспециально она. Может ещё полетаем?
Спасибо, что прочитали💜