Спецоперация полиции по освобождению дома от предполагаемого засевшего в нем маньяка, вооруженного огнестрельным оружием, захлебнулась. Оперативный отряд спецподразделения прибыл на место в течении десяти минут.
Проникнуть в дом оказалось невыполнимой задачей. Вход был завален бойцами. Окна, защищенные мощными решетками, тоже не давали возможности штурма. Снайперы не обнаружили целей для ликвидации. По ступеням крыльца стекали кровавые ручьи.
Тогда, руководитель операции решился на последний шанс.
– Вызывай ныряльщика!
После получасового затишья, начался второй штурм.
– Второй отряд, не забываем страховать друг друга, за ныряльщиком, вперед! Пошли!
Лямки бронежилетов трещали от разрывающейся изнутри плоти. Такое Максим видел только в низкопробном голливудском кино. Его выворачивало от ошметков, которые, только что были высококвалифицированными бойцами, и теперь разлетались по стенам прихожей и коридора. Его оглушил грохот автоматных очередей, превращающих все вокруг в щепки и пыль.
Он "нырнул" как можно глубже в минуты. Но, движение не прекращалось, преодолевая какую-то неведомую силу, прошел по коридору в гостиную.
В доме не было маньяка, никого, кроме девушки, милой внешности, и невероятно ухоженной, но на ней не было одежды. Она сидела в металлической клетке, которая стояла в центре зала. Из окон бил яркий солнечный свет, от которого кожа девушки переливалась как будто перламутром, неестественно. Ее запястья были перемотаны веревками.
Кто она? Как она сюда попала? Почему она так выглядит? Почему не зовет на помощь, наконец?
Он взглянул в ее глаза, увидел испуганный взгляд. Ее рот был открыт, как будто она истерично кричала, держала обеими руками прутья клетки, как опору для сверхъестественной силы. Он слышал ее голос, который пробился даже сквозь другое измерение и был похож на крик неведомой птицы. Ныряльщик не был для нее препятствием, лишь странное замедление, которое пугало.
Максим выбился из сил.
Второй штурм снова захлебнулся. Вдруг, стало невыносимо тихо. От этой тишины усилился гул в ушах, от которого он почувствовал, как мотор его сердца замедляется. Ему нужно выныривать. Но как? Он может погибнуть. Он зашел слишком далеко.
Вмиг все остановилось, замерло. Максиму стало легче дышать. Он сразу сделал пару вдохов и упал на колени, сбросив с себя бронежилет.
Сделав несколько глубоких вдохов, пришел в себя. Тошнило.
Истерика девушки прекратилась. Осталась лишь гримаса. Ныряльщик с усилием открыл нехитрый засов, и протянул ей руку.
Она задрожала. Ее хрупкое стройное тело обмякло в его руках. Он обнял ее, накрыв полой своей куртки.
– Все кончено, ты свободна, – шептал он девушке.
Она прижалась к нему, как будто согреваясь его теплом.
– Они придут меня убить.
Ее голос стал тихим и тонким, дрожащим от озноба.
Максим прижал ее голову к себе, погладил ее мягкие светлые волосы. Ему показалось, что они пахнут плесенью, но были влажные и чистые, а на затылке до кожи была неаккуратно выстрижена некрупная прядь.
– Не бойся, они ждут моей команды. Они пришли тебя освободить.
– Меня не надо освобождать, я дома.
Максим удивился. Он окинул зал и вход взглядом. Долго смотрел на трупы бойцов и лужи крови.
– Кто же их всех убил?
Девушка молчала. Она уткнулась парню в плечо.
– Они хотели меня убить.
– Это ты их? Как? Кто ты?
Она не отрывалась от его плеча.
– Я не знаю, не помню. С детства живу с охотником. Он говорил, что нашел меня в лесу. Он любил меня, ухаживал, кормил.
– Он заботился о тебе?
– Он научил меня читать и писать. Я цифры знаю.
– А где он сейчас? Почему ты в клетке? – у ныряльщика с каждой минутой возникало все больше вопросов.
– Там, – она кивнула в сторону кухни. – Они его убили.
– Почему?
Максим пытался разобраться, все еще обнимал девушку, вытянулся, чтобы заглянуть в проем кухонной арки. Видимая часть кухни была разгромлена.
– Он сказал, что я созрела и пришла пора платить за все. Он стал хватать меня за ноги, порвал мое платье. Мне было больно. Я кричала и кусалась. Он принес клетку, и посадил меня в нее. Сказал, что я дикая как зверек.
– И сколько ты уже сидишь в клетке?
– Солнце садилось девять раз. А сегодня он схватил меня за волосы, пока я спала. Я ничего не могла поделать.
– Он хотел тебя изнасиловать?
– Не знаю. Что это? Мне было больно и страшно. Я кричала.
В дом стали заходить бойцы.
– Не стреляйте! – крикнул им ныряльщик. – Он на кухне.
В рациях звучали голоса штурмовиков и оперативников.
Максим, чтобы обезопасить девушку решил увести ее на второй этаж.
– У тебя есть своя комната?
– Да, там, – она ткнула пальцев в сторону второго этажа.
Он взял ее на руки. Ему показалось, что девушка очень легкая. Он без труда поднял ее по ступеням и внес в комнату, дверь которой, была украшена цветными плетеными лентами.
– Это твоя?
Она кивнула.
Он окинул взглядом обстановку. Положил ее на кровать. Обратил внимание, что влажная постель давно не менялась. В комнате пахло такой же плесенью, как и волосы девушки. Да и вся комната была неуютна и неопрятна. По углам свисала многолетняя паутина, пыль и мусор покрывали пол и скудную старую мебель: стол и перекосившийся шкаф. Максим попытался открыть окно, чтобы проветрить, но оконные рамы были наглухо прибиты гвоздями.
– Ты у него была как пленница?
Она замотала головой.
– Он сказал, это чтобы меня не украли злые звери.
– У тебя имя есть?
– Он звал меня Кики.
– Кики? – удивился Максим. – Странное имя, как будто французское. Хочешь, я буду называть тебя Кирой?
Она пожала плечами, показав парню, что ей все равно. Имя для нее ничего не значит.
За дверью комнаты послышались шаги. Руководитель операции, оглядывая двери, окрикнул:
– Быстров, вы где?
Девушка насторожилась, прислушалась. Она стала сжиматься, как будто группироваться к мощному прыжку.
– Стойте! – крикнул ныряльщик.
Он сразу же вышел из комнаты к руководителю операции.
– Ну что там, как она?
– Я не понимаю. Она как дикарка, – ответил тихо ныряльщик, закрывая за собой дверь.
– Еще бы. Соседи говорят, что она давно здесь живет, но, последнее время издевался над ней. Они ее крики слышали.
– Кто вас вызвал? Что вообще произошло? Мне позвонили, сказали срочно. А тут, оказывается какая-то чертовщина.
– Мы сами в шоке. Обычный дом. Хозяин егерь. Оружия полный шкаф. Соседи говорят, что видели эту девчонку давно, но она сама из дома не выходила. Нелюдимка. Говорят, раньше живность разную держал, выхаживал, а потом какая-то птица орала по ночам. А тут позвонили, сказали, что в доме кого-то убивают. Участковых сразу на входе положил, а первую группу ОМОНа уже в доме, просто в мясо. Он, видимо, какой-то суперспец.
– Я видел это. А вы уверены, что это он? – спросил Максим.
Силовик хмыкнул.
– Хочешь сказать она? Не фантазируй.
– Но, вы в меня поверили? Вызвали же? До этого мои способности тоже бредом называли.
Руководитель махнул рукой.
– Да ну на … всех вас! Я не знаю уже во что верить, – он уже собрался уходить, как вдруг что-то вспомнил. – Ты это, побудь с ней пока. Мы психолога вызовем, потом. Нам самим сейчас… Столько бойцов потеряли, – он сделал минутную паузу, нахмурился. Его глаза бегали по полу, как будто искал слова по углам. – Сейчас следаки и криминалисты приедут, пожалуй, увези девчонку куда-нибудь на время.
Для Максима это было неожиданное предложение.
– Куда я ее увезу?
– Придумайте что-нибудь. Вы же оба со сверхспособностями.
Максим остался в замешательстве. Он абсолютно не понимал, куда можно определить дикую девушку на время, очень отчетливо представляя конфликт его невесты и Кики, и боялся последствий. Тем более, он сомневался, что у девушки есть документы, ведь она сама рассказала, что охотник нашел ее в лесу и привез домой еще ребенком. Она не помнит своих родителей, имени и фамилии. Вряд ли ее бросили в лесу, приложив к ней документы.
– Да уж, и инструкцию по пользованию дикаркой, – продолжил он свою мысль, пробубнив себе под нос.
Он вошел в комнату к девушке. Она полностью накрылась одеялом и странно возилась под ним.
– Ты чего там делаешь? – спросил он движущееся одеяло, и осторожно заглянул под него, приподняв край.
Девушка, подобно кошке вылизывала себя.
– Ты хочешь помыться? – удивленно спросил Максим.
Она прервала свой процесс, потупилась на него.
– Я не знаю.
Максим обратил внимание, что ее кожа стала обычной, но слишком бледной.
– Я отвезу тебя к маме.
Кики удивилась.
– У меня есть мама?
– Это моя мама, и ты будешь себя хорошо вести!
Максим подошел к шкафу. Открыв его в надежде найти что-то для девушки, обнаружил, что внутри кроме старого тряпья и лоскутов нет ничего подходящего. Ему пришлось зайти в комнату хозяина дома. Пока не было криминалистов, он быстро открыл шкаф с его одеждой, нашел рубашку, которая на девушке сидела как балахон.
Выходя из хозяйской спальни, Максим краем глаза увидел металлический оружейный ящик. В личине торчал ключ. Максим отворил немного дверцу, накрыв руку рубашкой. Все ружья были на месте. Это подтвердило его предположение, что два отряда вооруженных штурмовиков погибли не от сопротивления охотника. У шкафа он прихватил обрывки цветастого платья, которые висели на дверце шкафа, оторвал в оставшийся целости подол.
На выходе из хозяйской комнаты Максим заметил поднимающуюся по лестнице женщину-следователя. Ему не хотелось попадаться ей на глаза. Он набрал полную грудь воздуха.
Хлопнув за собой дверью, он услышал вопли.
– Быстров! Я знаю, что ты здесь! Ты еще трусы с меня снял бы! Где ты?
Он был вынужден признать. Эту женщину он не мог обмануть.
– Я здесь. Арин, мне надо ее увезти. Рыков попросил.
– Я тебя заметила, ты расслабился. Ну, раз Рыков попросил… – уже спокойней сказала она через дверь.
– Но, я не знаю куда. Она меня пугает. У нее есть что-то сверхъестественное.
– Развелось вас тут, – следователь стояла перед дверью в комнату девушки, но входить не решилась, – Отвези ее пока к себе, а я решу с приютом.
Скинув грязное одеяло с девушки, Максим решительно стал напяливать на нее рубашку. Кики сопротивлялась.
– Да, блин! – вскрикнул он, и сделал неглубокий вдох.
Мужская полупрозрачная рубашка полупрозрачным балахоном, и облегающая юбка из подола платья на девушке смотрелась очень эротично. Ее грудь выпирала ореолами, стройные бедра соблазняли, а босые ноги только подчеркивали ее экзотический вид.
Кики попыталась скинуть с себя экспромт-одежду, но ей в категоричной форме не дал этого сделать Максим.
– Стоять!
Кики замерла.
Чтобы посадить ее в вызванное такси, ему пришлось снова сделать короткий нырок.
– Знакомься мам, это Кики, – хотел представить девушку своей маме Максим, но та прикрылась его спиной, и испуганно выглядывала, крепко вцепившись в его куртку. – Кики, знакомься, это моя мама, Екатерина Андреевна.
Он попытался вытянуть из-за спины девушку, но та не отпускала куртку. Тогда он оставил попытки, и провел ее в свою комнату.
– Мам, пусть она в моей комнате пару дней побудет. Она очень странная. Постарайся не нервничать, она пугливая, и может натворить бед с испугу.
– У нее тоже какие-то способности неординарные? Я уже ничему не удивляюсь, после того как ты стал нырять. Только вот не пойму, зачем ты согласился с полицией сотрудничать? Там же опасно. Они тебя вызывают, когда сами не справляются. А у тебя сердце.
– Мам, мы же уже это обсуждали. Ты поменьше криминальные сводки смотри по телевизору. Журналисты специально жути нагоняют. Еще ни в одной операции мне никто не смог ничего сделать.
– А сегодня? Что за побоище там было? Даже по центральному телевидению сообщили.
Максим опустил голову, нахмурился. Он сам еще не мог отойти кровавого зрелища. Пробубнил:
– Там ничего не понятно еще.
После минутной паузы, мама кивнула в сторону его комнаты. За дверью было тихо.
– Чем ее кормить?
– Не знаю, – пожал плечами Максим. – Спроси сама, может, найдете общий язык. А я побежал, меня Маринка заждалась. Звони, если что.
Утром, сразу, как только проснулся, Максим набрал телефон мамы.
Она как будто ждала звонка. Ответила и с ходу стала делиться впечатлениями о прошедшей ночи.
– Я не спала всю ночь. Сначала было тихо, ни звука. Только задремала, послышалось шуршание. Вечером я ей овощное рагу приготовила, предложила поесть на кухне. Она из комнаты не вышла, даже носу не показала. Я ей отнесла в комнату, поставила на стол. Платье свое отдала. А она, представляешь, под столом в это время пряталась. Сняла с себя все, раскидала по комнате. Ночью стала стучать чем-то. Я зашла, чтобы успокоить, и обомлела. Все рагу на полу. Платье в тряпки разорвано на ленты, а она под столом ленточки из них плетет, – голос мамы готов был сорваться плачем. – Я видела странных людей, но, чтобы такую дикарку. Она меня с ума сведет.
Максим выслушал маму внимательно.
– Я понял, я приеду.
Кики встретила Максима под столом, как и говорила мама. Она обвешала всю комнату разноцветными неаккуратно плетеными лентами, нитки и клочки ткани валялись по всей комнате.
- Арин, ты обещала с приютом решить. Она у нас устроила разгром в квартире, я за маму боюсь, - Максим говорил по телефону со следователем, стоя в проеме своей комнаты, которая всего лишь день назад была в идеальном порядке. - И постарайся ей отдельную палату организовать.
Максиму пришлось остаться с мамой на ночь. Под вечер Кики выползла из-под стола, когда он зашел в комнату. Он присел перед ней, как перед домашним питомцем, протянув ей ладонь. Она дружелюбно приняла жест, прижалась к его груди.
– Я хочу домой! – прошептала она.
– Домой пока нельзя, – Максим гладил по влажной спине Кики и чувствовал, как она дрожит, словно от озноба. – Я тебя отвезу в больницу, там тебя врачи посмотрят.
– Я не болею, я боюсь.
– Не бойся, я к тебе приду.
На следующий же день Максима срочно вызвали в местную психиатрическую клинику.
Тонкие медицинские халаты не трещали как ремни бронежилетов, но нитки и клочья разлетались по узкому коридору вместе с ошметками плоти санитаров, приклеиваясь к стенам.
Максим нырнул, экономя время, он пробежал в палату, из которой слышался птичий крик.
Кики крепко вцепившись в решетку на окнах и то ли от боли, то ли от страха уже выбивалась из сил. В ее бедре торчал шприц. Выживший врач сидел на полу коридора, вжавшись в свои колени, дрожал от ужаса. К его счастью, он не успел войти в палату, увидев как из проема с вырванными с петель дверями вылетают кровавые остатки коллег. Оперативники, заняв оборону по углам, на штурм не решались.
Ныряльщик, преодолев ее сопротивление, взял ее за руку.
– Тихо, тихо, девочка, – шипя, успокаивал он Кики.
– Я хочу домой, – пищала девушка.
Чтобы отнести ее в машину ныряльщику пришлось надолго задержать дыхание.
Бумажные ленты полицейских пломб не были препятствием для Кики. Она с силой распахнула двери, вбежала в дом и сразу же влезла в клетку.
Максим попытался ее уговорить вылезти, и начать наводить порядок. Смрад от гниющих пятен усиливался, пропитывая все вокруг. Кики захлопнула за собой дверцу из толстых металлических прутьев, забилась в угол клетки, как напуганный дикий зверек.
Преодолевая рвоту, Максим кое-как убрал основную грязь. Отмыв свои руки, присел у клетки, коснувшись ее плеча.
– Мне пора.
Кики сорвалась с места, и вцепилась в рубашку Максима.
– Останься!
По улице среди домов шла привлекательная девушка. Она была одета модно, по-городскому стильно. В руках она держала фотографию, которую показывала всем попавшимся на пути людям.
– Здравствуйте! Вы не видели этого молодого человека?
Чаще люди отвечали отказом. Лишь на краю улицы, ближе к лесу, пожилая женщина подозрительно рассмотрела фото и саму девушку.
– А ты кто ему будешь?
– Я его невеста, меня Марина зовут! – с надеждой в голосе призналась девушка.
– Невеста? – переспросив, женщина отвернулась от нее, чуть заметно кивнув в сторону крайнего дома. – Там вон, в доме егеря нечисть завелась. По ночам птица какая-то орет. А дня три назад твой жених выходил утром.
– Он вам ничего не говорил? Куда он ушел?
– Ничего он не говорил. Он уже не первый раз так мне попадался. Все куда-то уходит, а как возвращался, я ни разу не видела. Только старика незнакомого, – женщина, чертыхнувшись, плюнула три раза и поспешила скрыться от незнакомой особы в доме, демонстративно щелкнув увесистым засовом.
Марине стало обидно и страшно. Она подошла к дому егеря ближе.
Дом выглядел заброшенным. Двор зарос травой, окна бликовали черными квадратами, а в некоторых и вовсе не было стекол. Не видно света от ламп и не слышно звуков.
Безуспешно девушка старалась высмотреть хоть какие-нибудь признаки жизни. Она уже отошла от дома на десяток метров, как из соседнего заулка появился пожилой мужчина.
Он усталой походкой, чуть прихрамывая, направлялся к дому егеря.
Марина обратила на него внимание, узнала на нем куртку Максима, хотела было окрикнуть его, уже сделала несколько шагов, но мужчина настороженно замер, оглянулся на нее.
Неопрятные седые пряди свисали на его лицо, которое и без них было покрыто седой щетиной. Уставший помутневший взгляд застыл.
– Максим? – прошептала Марина. Она не могла прийти в себя. От увиденного ее лицо перекосило. Она прикрыла рот ладонью, сдерживая рев.
– Прости! – тихо прохрипел старик. – Только она может вернуть мне время.
Взглянув напоследок в глаза девушки, он захромал в злополучный дом егеря.