Мариенгоф "Циники" Предвечернее солнце растекается по панелям. Там, где тротуар образовал ямки и выбоины, стоят большие, колеблемые ветром солнечные лужи. – Подождите меня, Владимир. – Слушаюсь. – В тридцать седьмой квартире живет знакомый ювелир. Надо забросить ему камушек. А то совсем осталась без гроша. – У меня та же история. Завтра отправляюсь к букинистам сплавлять «прижизненного Пушкина». Ольга легкими шагами взбегает по ступенькам. Я жду. Старенький действительный статский советник, «одетый в пенсне», торгует в подъезде харьковскими ирисками. Мне делается грустно. Я думаю об улочке, на которой еще теснятся книжные лавчонки. Когда-то ее назвали Моховой. Она тянулась по тихому безлюдному берегу болотистой речки Неглинной. Не встречая помехи, на мягкой илистой земле бессуразно пышно рос мох. Вышла Ольга. – Теперь можем кутить. Военный коммунизм, а ювелиры работали! Государство сначало ослабило поводок.... Потом проявило заинтересованность, вон, 76 пробу серебра приняли.... Вначал