Привет, пишущие!
Идём смотреть, как у других. Сегодня заглянем в нашу библиотеку и прочитаем рассказ Александра Яковлева «Математика» — текст гипнотизирующий, тягучий. Это пример того, как «скучная» тема превращается в увлекательную, нетривиальную, ироничную историю обо всём сразу (не будем раньше времени🤫 ). На этот раз поговорим о форме, ритме и смыслах.
Форма
Ни кавычки, ни тире в рассказе не перетягивают внимание на себя и не сковывают реплики: те вплетаются в единый поток повествования.
Учительница переложила несколько книг, поменяла местами две стопки тетрадей и резко встала, оттолкнув от себя руками стол. Не глядя на детей, она сказала:
Так, здравствуйте, успокаиваемся.
Потом отвернулась к доске и поискала мел.
Дети открыли тетради, залистали учебниками, застучали пеналами, карандаш упал у кого-то. Учительница написала в углу доски число и взяла со стола учебник.
Какие-то трудности были с домашним заданием?
Одна реплика наслаивается на другую, а «математическую» реальность смещает реальность художественная. Сама форма текста подсказывает его содержание — поток мысли, течение воображения. Таким образом одна история органично и плавно вплетается в другую, не оставляя ни швов, ни кочек. Форма, вбирающая в себя несколько планов, предстаёт монолитом без ярких акцентов, что в данном случае идёт на пользу. Акценты расставляют смыслы, а не форма.
Дано:
В лодке у пирата лежат двенадцать закупоренных бутылок вина и девять откупоренных. В лодке плотника лежат три закупоренных бочки вина, но одна бочка подтекает. Объём одной бутылки равен одной пятой объёму бочки. У кого больше вина, если известно, что каждая откупоренная бутылка наполнена минимум на одну треть?
Решает воображение:
Имя плотника было Жиньоль, он был молодой ещё и немного лентяй. Лодку свою он построил сам, бочки тоже сделал сам и очень ему не нравилось, что одна из них подтекает. Была у Жиньоля сестра, дочь и собака. И все они ждали его дома, пока он плыл в море с тремя бочками вина, которое он вёз на продажу в курортный посёлок в далёком несказуемо краю, но не знала о том краю ничего учительница, а только Уолдо знал и сам удивлялся, откуда бы ему знать.
Ритм
«Математика» — это ритмизованная проза. Волны ритма забирают читателя с первого абзаца и несут до самого конца. Причём за ритм здесь отвечают не только инверсии и лексические повторы, но и образы моря, движения, встречи. Всё движется, смотрит, любопытствует, говорит, говорит, говорит, а прямая речь рассказчика неотделима от общего повествования. (За условного рассказчика мы берём ученика Уолдо — по сути, это его задачка.) Таким образом, читатель и сам не замечает, как центром повествования становится не урок математики, а история встречи плотника Жиньоля и пирата Парте.
Смысл
Мы видим, как одно пущенное условие в виде математической задачи рождает историю, в которую вовлекается и учительница, и весь класс. Мы видим, что урок математики превращается в историю конфликта (?) странных, но милых пирата и плотника, которых где-то ждут. Мы видим, что рассказ приправлен абсурдом: у задачи, которую предлагает учительница, в конце концов нет решения, потому что история совсем о другом. Эта история...
А вот нет! Очень хотим послушать вас 😉
Как думаете, какие смыслы просвечивают сквозь «Математику»?
Напоминаем: в художественной вселенной нет неправильных ответов 🙂
#какудругих