С гордостью рассказываем про студента Куйбышевского строительного института, легендарного летчика Вадима Фадеева. Любопытнами фактами из его биографии поделилась племянница Ирина Горбаренко, проживающая в Санкт-Петербурге.
Лихач и романтик
– Дима (так Вадима звали в семье) родился 25 декабря 1917 года по старому стилю – в Рождество. Господь его в маковку поцеловал. Родители, мои бабушка с дедушкой, жили тогда в селе Федькино Сенгелеевского уезда Симбирской области (ныне – Тереньгульский район Ульяновской области). Отец, Иван Васильевич, был инженером-строителем, мать, Варвара Фёдоровна, – учительницей начальных классов. У них была интеллигентная семья. Моя мама Руфина младше Вадима, она появилась на свет 20 ноября 1918 года, но они, как близнецы, были очень близки и дружны, любили друга друга, даже друзья у них были общие.
Дед Василий был мельником. Ещё до революции они с женой Ксенией продали своё имущество, а деньги отдали Ване, отцу Вадима. Вскоре семья переехала в Симбирск, купила там дом на берегу Волги. Думаю, деньги, вырученные от продажи мельницы, помогли им просто выжить, ведь тогда, в начале 1920-х годов, в Поволжье был массовый голод после Гражданской войны. Мама, например, всегда говорила, что для неё самое вкусное в жизни – белый хлеб с какао, который доставался детям в рамках американской гуманитарной помощи (благодаря деятельности организации American Relief Organization / Американская администрация помощи. – Прим. ред.).
Ещё через несколько лет Фадеевы решили уехать в Самару. Там дом продали, здесь купили, но прожили в нём недолго. Иван Васильевич, отец Димы, был крупным строителем, имел за плечами реальное училище, возводил разные объекты, в том числе – Дом специалистов на Галактионовской, 38. (В 1930-е годы в СССР дома специалистов строились в соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О постройке домов для специалистов». Самарское здание, первый стоквартирный дом в городе с трёх- и четырёхкомнатными квартирами, было возведено в 1934–1936 годах по проекту архитектора Александра Полева. Сегодня оно – объект культурного наследия. – Прим. ред.). Там ему и предложили на выбор любую квартиру. Фадеевы въехали в 95-ю. По тем временам это жильё было элитным, с балконами по 15 метров.
Я тоже росла в этой квартире и хорошо выучила характер бабушки – матери Димы. Она была мягким, любящим, жертвенным человеком, никогда никого не наказывала. Мама говорила, что Вадим был мальчиком с ленцой, учился «постольку-поскольку», но успевал по всем предметам. По окончании начальной школы учительница дала ему такую характеристику: «Фадеев Вадим, 11 лет 5 месяцев, сын служащего. В школе учится 4-й год. По данным педагогического обследования, в умственном развитии даёт повышение на полтора года. Успевает по всем предметам. Мальчик развитый. Работает медленно и грязно, но работы всегда подаёт аккуратно. На уроках внимателен».
Диме было трудно подобрать одежду, ведь он был сильным и рослым ребёнком. К тому же в те времена на одежду и питание выдавались карточки. Чтобы их отоварить в универмаге «Юность», люди выстраивались в длиннющую очередь в переулке Специалистов (ныне улица Высоцкого). Отец работал день и ночь, чтобы семья ни в чём не нуждалась.
У Фадеевых была машина Ford, мотоцикл HarleyDavidson и яхта – большая лодка с парусами. И Дима всем этим пользовался. Они с Руфиной стали заядлыми яхтсменами, переплывали Волгу и вплавь. Вообще он считался отменным спортсменом: увлекался боксом, борьбой и плаванием, а ещё играл в спектаклях самодеятельного театра, занимался музыкой, играл на огромном рояле, стоявшем в квартире. Перечитывал горы книг по естествознанию, географии, технике, знал наизусть стихи Пушкина, Лермонтова, Некрасова, прекрасно декламировал их со сцены. В старших классах Вадим получил права на вождение моторной лодки и летом работал перевозчиком почты на Волге. Насколько мне известно, ещё лет 30 назад в в некоторых городах Поволжья проводился турнир по мотоциклетным гонкам на льду на призы имени Вадима.
Небо зовёт!
– Дима не хотел быть строителем, как настаивал отец. Однако поступил в Куйбышевский инженерно-строительный институт и отучился там вплоть до совершеннолетия, то есть два с половиной курса. А после зимней сессии в вуз уже не пришёл. Моя мама говорила: «Мы были романтики». Именно поэтому, я думаю, она стала врачом-онкологом, а Дима – лётчиком. Ему хотелось понюхать эту «суровую жизнь», идти туда, где нужны сильные и целеустремлённые люди.
Вообще, моя бабушка всегда гордилась своими детьми. (В 1925 году у неё родилась ещё одна дочь, Юлия.) Она рассказывала: «У меня были такие дети, что мне люди завидовали. Все красивые, улыбки у всех лучезарные, изумительные зубы». Вот Дима – красавец, балагур, юморист, богатырь, всегда окружённый закадычными друзьями. Барышни его очень любили. Он и сам был тепло любящий сын, внук и брат. Во многом походил на отца, который вникал, несмотря на занятость, в домашние заботы и хлопоты, вплоть до того, что со старшей дочерью выбирал фасон платьев.
В 1933 году в стране впервые отмечался День авиации. В аэроклубе до ближайшего набора пилотов нужно было ждать целый год. Вадим пошёл на курсы шофёров при ОСОАВИАХИМе (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству – советская общественно-политическая оборонная организация, существовавшая в 1927 – 1948 годы, предшественница ДОСААФа) и экстерном, за месяц освоил и сдал полугодовую программу. Сел за баранку хлебного фургона, затем его пересадили на «скорую помощь», и тут уж ему было где разогнаться.
По просьбе отца Дима всё-таки окончил третий курс института, сдал сессию. Но дальше твёрдо решил идти по намеченному пути и вечерами штурмовал теорию полёта и аэродинамику, изучал всё, что связано с авиацией. Успешно поступил и с отличием отучился в Куйбышевском аэроклубе, где остался работать инструктором в тренировочном отряде. Но уже через год, в 1939-м, стал проситься в военную школу лётчиков и вскоре получил заветное направление в Ульяновск (с 1940 года – Ульяновская военная авиационная школа пилотов. – Прим. ред.), а оттуда уже – в Чкалов, в военное авиационное училище (до 1993 года – Оренбургское высшее военное авиационное Краснознамённое училище лётчиков имени И.С. Полбина (ОВВАКУЛ). – Прим. ред.).
Двухметровый и почти стокилограммовый Вадим, с 49 размером ноги, даже паёк получал двойной. Конечно, он не мог не лихачить и в воздухе выделывал такие фигуры, что на гауптвахту сажали. Уехав в училище, он уже не возвращался в Куйбышев, но письма писал часто. Маму он ласково называл мамерочкой, всегда справлялся о здоровье. О себе же сообщал, что сдал все экзамены досрочно и уже в 1940 году был допущен к самостоятельным полётам. После учебы Диму распределили на Дальний Восток, чтобы охранять рубежи страны на границе с Японией. В июле 1941 года он был откомандирован в действующую армию и по дороге на фронт, в Иркутске, встретился с сестрой, моей мамой. В свои 20 лет она уже работала в больнице, тогда все быстрее старались доучиться, чувствовали скорую войну. Тогда его Руфа видела в последний раз…
Он – истребитель
– В книге «Человек из легенды», которую посвятил моему дяде военный корреспондент, вхожий в нашу семью, Виктор Погребной, в подробностях описана фронтовая биография Димы. Есть данные и в открытом доступе, даже школьники знают его боевой позывной – «Борода». Первый орден Вадим получил не за воздушный бой. Это было под Таганрогом, где подразделение советской пехоты второй день пыталось отбить у гитлеровцев небольшой курган Пять братьев. По рассказу одного из солдат, во время боя над немецкими окопами неожиданно пролетел наш И-16 и, несмотря на шквальный огонь, спокойно сел на изрытую воронками землю в 300 метрах от передовой. Из самолета выскочил лётчик, быстро нашёл командира и показал по карте огневые точки врага. По наводке сразу стала бить артиллерия, а затем лётчик повёл бойцов в атаку. Так и был взят тот курган, за что Диму наградили орденом Красного Знамени и присвоили внеочередное звание лейтенанта.
С мая 1942 года он служил в 16-м гвардейском истребительном авиаполку 4-й воздушной армии Северо-Кавказского фронта, выполнял боевые задания на самолётах Як-1 и «Аэрокобра». Однажды он сбил одного немецкого аса, и тот решил подарить Диме свои часы в знак восхищения мастерством советского лётчика. А Вадим посмотрел на него и говорит: «Я от врагов подарки не принимаю».
Он служил с такими прославленными лётчиками, как Александр Покрышкин, Борис Глинка, Григорий Речкалов, Николай Искрин. Вместе с Покрышкиным они разработали особую тактику ведения воздушного боя с краткой формулой: «Высота, скорость, манёвр, огонь», которую с успехом сами же и применяли.
Благодаря своей силе и выносливости, Фадеев совершал по 3–5 вылетов в день, на ходу осваивал новую технику. К 1943 году он стал ведущим пары, а затем – командиром эскадрильи. Свои блестящие способности лётчика Дима проявил в ходе боёв над Кубанью весной 1943 года: всего за неделю уничтожил 10 самолётов противника лично и один – в группе, а за три недели сбил 20 машин. Он был первым лётчиком 4-й воздушной армии, представленным к званию Герой Советского Союза во время боёв над Кубанью. Там же, за воздушные бои над Мысхако, он получил второй орден Красного Знамени.
5 мая 1943 года гвардии капитан Фадеев был сбит, выполняя задание по прикрытию своих войск в районе станицы Крымская (ныне – город Крымск). Позже зенитчики ПВО обнаружили тело лётчика и захоронили.
Дима прожил жизнь длиною всего в 26 лет, но я считаю: как человек он полностью реализовался, а как специалист достиг верха лётного искусства. К 1943 году это был совсем не тот юноша, каким его знали близкие: у него были выбиты зубы, развевалась длиннющая борода – просто старик. Когда его сбили, он, раненный, сумел посадить повреждённый самолёт в плавни, но, потеряв сознание, просто истёк кровью. Я убеждена, если бы его нашли сразу, а не через несколько дней, он бы вновь был бы награждён по заслугам.
Фото из семейного архива Ирины Горбаренко