Мария Сгибнева, 40-летняя жительница Санкт-Петербурга, пережила череду трагедий, которые превратили ее жизнь в настоящий кошмар. Когда-то она была частью счастливой семьи: муж Денис, дочь, уютный дом. Однако все изменилось в 2020 году, когда во время поездки в Анапу у Марии начались проблемы со здоровьем. Сильные головные боли привели ее в больницу, где врачи диагностировали инсульт.
После лечения она вернулась домой, но вскоре ее состояние ухудшилось. Однажды утром, готовя завтрак, Мария потеряла сознание и впала в кому, которая длилась два месяца. Причиной, по ее словам, стали проблемы с сосудами головного мозга. Очнувшись, она обнаружила, что не может двигать одной рукой, а в голове ощущается "дырка". Супруг и мама пытались ее успокоить, объясняя, что она упала, но память о тех днях так и не вернулась.
Этот эпизод стал лишь началом испытаний. В феврале 2022 года Мария перенесла сложную операцию на спинном мозге, после чего начался долгий процесс реабилитации. Она ездила по центрам, пытаясь восстановить подвижность руки, а муж навещал ее раз в неделю, рассказывая о дочери.
Однако вскоре Мария заметила, что Денис сам плохо держится на ногах. Оказалось, он скрывал серьезную болезнь сердца, не желая волновать жену. Позже его состояние ухудшилось: он заразился коронавирусом, попал в реанимацию, а затем скончался после операции на сердце в январе 2023 года. Мария осталась одна с дочерью и грузом горя.
Потеря документов и ребенка
После смерти мужа Мария вернулась домой и обнаружила, что все документы — на квартиру, машину, свидетельства о рождении и браке — исчезли. Она пыталась выяснить у Дениса, куда они делись, но он был слишком слаб, чтобы объяснить. Позже выяснилось, что бумаги, вероятно, были украдены органами опеки. Это открытие стало шоком, но настоящие проблемы были впереди.
Находясь на реабилитации, Мария столкнулась с необходимостью временно передать дочь под присмотр. Обратившись в Центр помощи семьям, она получила отказ: ребенка могла забрать только сестра мужа, но та не могла обеспечить девочке полноценный уход. Тогда Мария позвонила в полицию — в 14-й отдел Санкт-Петербурга через номер 112 — с просьбой отвезти дочь в центр помощи. Однако вместо этого полиция отправила девочку в интернат "Прометей". Когда Мария вышла из больницы и попыталась забрать дочь, ей отказали, заявив, что это может сделать только супруг, который к тому времени уже умер.
Ситуация осложнялась: классная руководительница дочери вызвала Марию в опеку, но вскоре после этого сестра мужа сообщила о его смерти. Через полгода, когда Мария должна была вступить в наследство, полиция вновь вмешалась, забрав дочь из дома. По словам Марии, это было связано с квартирой: пока дочь находится под опекой государства, продать жилье невозможно. Девочка же на суде заявила, что мать ее избивает, хотя Мария утверждает, что это результат психологического давления со стороны сотрудников интерната.
Столкновение с полицией
3 октября в дом Марии пришли представители власти: сотрудница полиции Полежаева, сотрудница опеки Флерко, общественный деятель Зубачик и два патрульных. Они потребовали отдать ребенка, но не показали никаких документов. Мария согласилась передать вещи дочери, надеясь позже оспорить изъятие в суде. Однако ситуация вышла из-под контроля: ее начали бить папкой с металлическим наконечником, хватать за волосы и сбивать с ног. В результате лицо Марии было в крови, а единственная рабочая рука не могла защитить ее.
После избиения полиция вызвала психиатрическую бригаду. Приехавший врач, увидев выписки из больницы и состояние Марии, отказался ее забирать, возмутившись действиями силовиков. Мария зафиксировала побои и подала заявления в 14-й отдел полиции, центральное РОВД, Фрунзенскую и центральную прокуратуры, но реакции не последовало. Вместо этого против нее самой возбудили уголовное дело по обвинению в избиении полицейских. Инвалид второй группы, с одной неработающей рукой, якобы нанесла 10 ударов. Доказательств, кроме слов полиции, нет, хотя они снимали происходящее на три камеры и два видеорегистратора. Ей дали подписку о невыезде и угрожают психиатрической экспертизой.
Недвижимость как причина бед
Мария уверена: все ее беды связаны с квартирой, доставшейся в наследство от мужа. После пропажи документов начались странные события: кража ключей от машины, золота, обручальных колец и даже денег с банковской карты. Однажды она заметила списания за покупки, которых не совершала — кофе за 590 рублей, заправку на 700 рублей, поход в бар на 11 тысяч.
Обращение в полицию вновь не дало результата: ей заявили, что мошенничества не было. Даже визит "следователя", который сфотографировал взломанную дверь и карты, оказался фикцией — в отделении сказали, что никого не отправляли.
Мария считает, что за этим стоят "черные риелторы", связанные с полицией. Ее дочь, по ее мнению, удерживают в интернате как рычаг давления, чтобы не дать ей распоряжаться имуществом. Девочке не выписывают ортопедическую обувь, хотя это занимает пять минут, зато водят к гинекологу по непонятным причинам. Мария боится за будущее ребенка, не зная, куда ее могут отправить — в лагерь или еще куда-то.
Борьба за справедливость и разочарование в системе
Мария обращалась за помощью повсюду: в полицию, прокуратуру, ФСБ — но везде тишина. Она разочаровалась в правоохранительной системе и правах человека в России, называя их "сказкой". По ее словам, в стране нет защиты ни для кого: ни для нее, ни для ее дочери. Она уверена, что молчание только ухудшает положение, и решилась рассказать свою историю, чтобы привлечь внимание к беспределу.
Суды, в которых она участвовала, не внушают надежды. Мария опасается, что на нее могут повесить любое преступление, даже абсурдное, вроде расчленения, и никто не разберется в правде. Она считает, что представители власти издеваются над народом из-за безнаказанности и коррупции, а президент, по ее мнению, не слышит людей, потому что они для него "не его народ".
Выводы
История Марии Сгибневой — это трагедия одной семьи, которая обнажает системные проблемы. Потеря мужа, здоровья, ребенка и имущества стала для нее не только личным горем, но и столкновением с равнодушием и жестокостью властных структур. Ее случай поднимает вопросы о коррупции в полиции, роли опеки и судьбе одиноких матерей в сложных обстоятельствах.
Несмотря на все усилия, Мария не видит справедливости в России и подумывает об отъезде, хотя понимает, что это не решит всех проблем. Ее рассказ — это призыв не молчать, ведь только публичность может стать хоть каким-то щитом против произвола. Однако остается открытым вопрос: услышат ли ее те, кто способен что-то изменить?