Несмотря на то, что Альфонс Муха прославился в лёгком жанре, создавая афиши и этикетки, сам себя он считал художником монументалистом. Он много лет жил и работал в Париже, но никогда не забывал о своих национальных корнях. Он мечтал показать исторический путь славянского мира, его надежды, мечты, стремления. Но чтобы воплотить свои мечты в жизнь ему, как и его другу Гогену, пришлось, как говорил поэт: "дать круголя" - но только не через Яву с Суматрой, а через Соединённые штаты Америки. Причём художник пересекал Атлантический океан неоднократно, в первый раз в 1904, а потом вместе с молодой женой в 1906 году. Художник считал, что надо бросить вызов светскому обществу, плоти и дьяволу. Он призывал к "Национальному искусству". Человечество, по его словам, шло от племени к народу. Каждый народ обладает собственными традициями и собственным искусством. К удовольствию американцев, он, читая лекции в художественном институте Чикаго, призывал освободиться от давления европейского искусства и создать своё, которое станет национальным.
Слова художника падали "на добрую почву". Энергия, мощь, сила и надежды молодого народа требовали воплощения. ХХ век наступал и американцы чувствовали, что в этом столетии они заявят о себе.
В первое посещение Нового света патронесса художника мадам Ротшильд дала ему рекомендательные письма к Гульдам и Вандербильтам. Альфонса Муху уже знали в Америке, и его приезд стал событием. Престижное воскресное приложение к New York Daily News посвятило ему первую и последнюю полосы под заголовком: "Муха. Жизнь и творчество величайшего в мире художника-оформителя". Общества и клубы устраивали приёмы в его честь. Письма баронессы сыграли свою роль. Первый портрет был заказан миссис Виссман, её родственницей. "Американская женщина восхитительна. Она намного превосходит красавиц Европы" - эти слова художника были напечатаны the World. Не нужно упрекать Альфонса в лести, он как и многие новички поддался ритму молодой страны. Она очаровала его, он утратил бдительность и...попал в ловушку, которая едва не стала для него фатальной, и тем не менее подтолкнула его к путешествию на Восток в Россию.
По сложившейся традиции, Муха начал посещать католические общины Нью-Йорка. Он часто захаживал к молодому художнику, отец которого служил когда-то жандармом в родном городе Альфонса - Иванчице.
Мать этого молодого художника держала ресторан с чешской кухней, а его сестра была замужем за дирижёром оркестра филармонии Нью-Йорка. К ним захаживали все чешские музыканты и люди так или иначе понимающие славянскую речь. Обычным гостем был падре Прут, католический священник на 72-ой улице.
Отметив духовные искания художника, падре тут же решил направить его талант, время и деньги в сторону католической церкви, на которую в практичной протестантской стране смотрели косо. Прекрасный знаток человеческого сердца, священник быстро смекнул, что он может добиться от Альфонса Мухи всего, чего надо. Он стал ему проповедовать, что служение Господу много выше служения "папиросной бумаге" или "конфетным обёрткам". Сделав значительное пожертвование храму, Муха также согласился выполнить огромную картину для монастыря Святого Сердца. Художник едва успел начать, как падре обратился к нему с новой просьбой: написать портрет своего непосредственного патрона - архиепископа Нью-Йорка. Одновременно ненасытный священник просил выполнить и другие работы, теперь уже для своей церкви, среди них хоругвь с ликом Св. Иоанна. Все так называемые "заказы" художник выполнял абсолютно бесплатно. Церковь даже не скрывала своих аппетитов. Так в католической газете появилась статья, где были такие строки: " Мы с надеждой ждём, что Муха поддастся на уговоры и останется в Америке. Он, вне всякого сомнения может создать здесь самую большую в мире школу католического искусства, дабы привить многотысячным её ученикам великие традиции католицизма... Америка ведомая в цивилизацию христианами, способна прийти к католической вере при помощи освежающей творческой деятельности Мухи!" Но этим сладким мечтам не суждено было сбыться. В своей ненасытности церковники не заметили как полностью обчистили художника. Когда Американское общество поощрения художников попросило Альфонса прислать на выставку картины, сделанные им после приезда в Америку, оказалось, что в его собственности всего три небольших портрета. Денег неожиданно стало катастрофически мало! А ведь он ехал в Америку, чтобы обрести финансовую независимость, жениться на своей возлюбленной - Марии Хитиловой и, наконец, создать монументальную "Славянскую эпопею".
За советом и поддержкой несчастный художник пришёл к отцу Пруту. Священник выслушал его и напомнил слова апостола Павла, что женатый человек служит жене, а неженатый Богу. Он посоветовал художнику соблюдать целомудрие, а ещё лучше, принести обеты безбрачия и бедности, которые у него с радостью примет архиепископ Нью-Йорка. А что до славян, то из них хороши только поляки, а остальные, особенно русские пребывают в первобытном состоянии и не далеко ушли от животных. Они не заслуживают внимания и уж тем более того, чтобы их великие дела (потому что ничего великого они не совершили) были бы увековечены.
После этого разговора точно пелена спала с глаз художника. Он быстро выполнил несколько лёгких заказов, занял у друзей денег и купил обратный билет в Европу. Но как ехать к невесте нищим и обворованным? Как объяснить девушке, которая его ждёт, что он ничего не заработал за пятнадцать месяцев самозабвенного труда? Как объяснить, что из Америки он привёз только долги?
Выручила незадачливого Альфонса Франция. Здесь его не забыли, здесь ему были рады. Он вернулся в свою мастерскую на Валь де Грас и принялся как обычно работать. Баронесса Ротшильд хоть и посмеялась над тем как ловко церковники обчистили Альфонса, но не оставила, своего протеже в беде. День и ночь, день и ночь художник работал. Заказы сыпались, как из рога изобилия.
Шоколад, печенье, мыло, театральные афиши и декорации, ювелирные украшения, посуда, интерьеры, обои и реклама страховых обществ. Он хватался за всё ведь письма от невесты становились всё беспокойнее.
Мария или, как любил называть её художник, Маруся, происходила из обедневшей аристократической семьи Хитиловых. Она жила долгое время в Париже у богатых родственников, которые числили её гувернанткой своих детей, из-за чего девушка не могла осуществить свою мечту и поступить в академию Жюлиана. Заручившись рекомендательным письмом от дяди она осмелилась прийти к художнику, чтобы показать ему свои работы и взять несколько уроков. Они поговорили и художник с удивлением увидел в хрупкой девушке свою единомышленницу. Она была славянкой до мозга костей. Она не тушевалась и не робела в Парижском обществе, она не скрывала и не стеснялась своей национальности. Она гордилась своим народом, знала его историю и его победы. Их короткое общение оставило неизгладимый след в душе Альфонса. Очень скоро богатые родственники выгнали Марусю и ей пришлось вернуться в Богемию. Но переписка продолжалась. В письмах к своей невесте художник открывал свою душу. Ему претила известность исключительно как коммерческого художника. Он стремился быть живописцем, чтобы выразить через искусство свой патриотизм и духовный поиск. Через какое-то время он сделал Марусе предложение стать его женой. Она согласилась. Однако, будучи небогатыми людьми жених и невеста приняли решение, что Альфонс поедет в Америку и заработает там денег. Что из этого получилось вы уже знаете. Прошло два года после помолвки, а влюблённые были снова вынуждены ждать. И тут Альфонс совершил ещё одну ошибку...
Его патронесса мадам Ротшильд всегда признавала его талант и помогала ему. Но она была собственницей и считала, что художник принадлежит только ей. И, хотя не было никаких намёков на интимную связь, между ними, Альфонс Муха входил что называется в ближний круг мадам Ротшильд. Для баронессы было очевидно, что брак несовместим с творчеством. К разговорам о близкой женитьбе Мухи она отнеслась резко отрицательно. Привыкшей к обществу баронессы художник обратился за советом к некой мадам Витушек. Эта мадам позиционировала себя как пророчицу, ясновидящую и медиума. В средние века католическая церковь избавлялась от подобных конкурентов с помощью костров инквизиции. Но в ХХ веке подобные мадам с удовольствием наживались на несчастьях и проблемах людей. И если католическому священнику удалось обчистить кошелёк и страждущую душу успешного мастера, то почему то же самое не сделать и ведьме? За своё участие Витушек запросила 2000 франков. Что ж художник нашёл деньги. Тогда Витушек вызвала дух его покойной матери и от имени покойной приказала Марусе написать письмо баронессе Ротшильд. Альфонс уговорил невесту сделать всё так как сказала "ясновидящая" мадам. К сожалению, от этого письма мадам Ротшильд пришла в ярость. А, когда первый гнев утих баронесса приняла решение: больше ничего не делать для своего протеже.
Для художника началась полоса неудач. Несколько недель ничего не получалось. Письма к Марусе наполнены перечислением неудач. Но, слава Создателю, в салон к мадам Витушек Альфонс больше не ходит. Он старательно осваивает английский язык, по крайней мере здесь всё хорошо. Заказа, разумеется, есть и их много, но для Альфонса это всего лишь рутинная работа от которой уже хочется избавиться, чтобы заняться живописью. То одно то другое задерживает его отъезд в Богемию. И вот, когда билеты на поезд и подарки на Рождество уже куплены, страшный грипп приковывает художника к постели. Неужели это конец, неужели он никогда не женится на Марусе, не создаст свою "Славянскую эпопею"? Вокруг умирают люди, неужели судьба не даст ему ещё один шанс. Ведь он не зарыл свой талант в землю, никогда не отказывал в помощи другу, и просто случайному человеку попавшему в беду, он искренне любит свою невесту, да он был наивен, возможно даже глуп, но неужели за это нужно заплатить жизнью? Он лежал у себя в мастерской, а тем временем весы небесной канцелярии качнулись. Горячка и озноб отступили и он смог самостоятельно прочитать телеграмму из Нью-Йорка от своих друзей: "Вас ждут!". Ещё не совсем оправившись от болезни, художник садится на меж океанский лайнер и в конце января снова оказывается в Нью-Йорке. Теперь больше никаких попов и медиумов, только работа. В письме к будущей тёще от 16 апреля 1906 года художник озвучивает сумму своих заказов - 5000 долларов ЗОЛОТОМ. Эти деньги дали ему возможность наконец создать семью, избавиться от прихоти мадам Ротшильд и начать работу, ради которой он живёт.
В июле художник возвращается в Европу и практически сразу едет к своей Марусе. Свадьбу отпраздновали сразу по приезду, в конце концов они и так слишком долго ждали. Шесть недель длился их чудесный медовый месяц. Для художника это были не просто выстраданные дни блаженства, это была пауза перед тем как открыть новую главу своей жизни, начать новую фазу деятельности. Много позже его сын Иржи в своей книге, посвященной жизни и творчеству отца, проанализировал эту ситуацию. Альфонс Муха, сам того не сознавая, оказался в глубоком творческом кризисе. Арт Нуво и его немецкие аналоги Сецессион и Югендстиль, исчезли также быстро, как и возникли. На историческую сцену вышли фовисты, а за ними кубисты. Абстрактное искусство, в частности Купки (друга Альфонса Мухи), завоевало территорию.
Но теперь рядом с ним была Маруся, и все трудности и невзгоды они преодолеют вместе. В 1906 году они посещают Америку вместе. И, заработав денег, отправляются наконец в Россию.
Но об этом, а также о конфликте художника славянина с третьим Рейхом во второй части.
Если понравилась подписывайтесь на канал и ставьте лайк.
P.S. огромная благодарность моим подписчикам Alla O. , Катя любит денежки и
Казанский препод , которые вдохновляют и поддерживают меня.