Александр Артюх
Случаи из моей жизни, когда я служил начальником группы вооружения 3 ВЭ 178 ОБВП в г. Стендаль ЗГВ. Не придуманные, не подслушанные и не подсмотренные.
Случай первый.
Идут обычные полеты с применение АСП на полигоне. В первом вылете один из вертолетов Ми-8Т отработал НУРС С-5. Согласно плановой таблицы на второй вылет нужно было снарядить смешанный вариант вооружения: С-5 и практическую бомбу П-50. Регламент запрещает снимать подвески с держателей путем сброса от кнопки бомбосбрасывателя. Но мы обычно так и делали, быстро и цепи сброса сразу проверяешь. Но регламент не дураки писали и не для того чтобы технарям служба медом не казалась. Я забрался в кабину, а механики-прапорщики взялись за блок.
Кричат мне: Готовы. Я командую: Сброс и нажимаю кнопку сброса. И слышу звук падающего на бетон блока УБ-16. При смешанном варианте подвески разгружается внутренний держатель, а мои прапора ухватились за внешний. Что у них переклинило, не знаю. Не первый день работают. Вертолет стоял напротив КП инженера откуда нам грозил кулак инженера эскадрильи м-ра Зайцева. Ничего страшного не случилось, ничего не помяли и не погнули. Подвесили бомбу, зарядили С-5 и вертолет улетел. У нас, начальников групп на полетах были р.станции "Ромашка". После осмотра
вертолета оперативно докладывали инженеру по АВ. И тут мне сообщают, что майор Фокин не отстрелялся С-5. Не могу понять почему, все проверили, в первом вылете все без замечаний? Вертолет зарулил на специальную площадку, винты еще крутят, а я метнулся к блоку. И вижу, што ШР блока не пристыкован! Прапора его, как и положено отсоединили, а потом в суете забыли обратно вставить. Одним движением руки пихаю ШР на место. Остановились винты, вышел экипаж, подъехал инженер по АВ м-р
Ившин. Вынули ракеты С-5, вставили контрольку. Проверяем, есть контакт. А как ему не быть! Ничего не понятно, экипаж божиться, что все правильно включили, тем более бомбу сбросили, да и м-р Фокин опытный летчик. Инженер по АВ Ившин говорит: Не кондиционные снаряды, все 4. Соломоново решение устраивавшее всех.
Случай второй
На кануне были полеты во вторую смену с полигоном. Летал до поздна и на службу пришли ближе к обеду. Один Ми-8ТВ уходил на регламенты в ТЭЧ. Я разрядил кассеты ЭКСР, снял пиропатроны осмотрел пулемет А-12.7. Вертолет на кануне летал на полигон с применением А-12.7 по этому БК не был подведен к пулемету. Нужно было произвести перезарядку, но АОшники уже сняли аккумуляторы, а АПА по близости не было. Я открыл приемник, убедился, что ничего нет, расписался в журнале. В конце
рабочего дня решил зайти на ППР (позиция подготовки ракет) к своему приятелю. ППР находилось рядом с ТЭЧ полка. Услышали звук выстрела и рикошета. Удивились, но особо значения не придали. Пришли на построение, а там ТЭЧевские делают мне страшные глаза и шепчут, что я, такой урод не разрядил пулемет! Оказывается прапорщик, механик группы вооружения РР (регламентных работ) как и положено опустил ствол и вместо перезарядки нажал на боевую кнопку. Выстрел, пуля отрекошетив от пола улетела в космос. В патроннике оказался патрон. Регламент никому не указ оказался. На следующий день Зам по ИАС полка п.п-к Конорев собрал в классе офицеров ИАС, поднял меня и стал выносить мозг. Но не прямо по теме, а
всякими намеками. Спросил меня все ли я понял? Конечно понял, старлея дуракам не дают. На том все и закончилось. Происшествие серьезное, но никто не пострадал потому и не стали раздувать. Лишнее ЧП в полк никому не нужно было.
Случай третий.
В конце летной смены произошла неприятность. При заходе на посадку потеряли блок УБ-32 на Ми-8ТВ.
Командир звена к-н Белогруд на правой чашке давал контрольный полет летчику на упражнение посадка на неподготовленную площадку. Он был заядлым грибником и через бомбовый прицел ОПБ-1Р высматривал шампиньоны пока его летчик мостился на площадку. И вдруг в прицеле появляется блок Уб-32, который красиво пролетев уткнулся в континент! Сели забросили блок в грузовую кабину и полетели. Стали разбираться в причинах происшествия. Инженер полка по АВ м-р Ившин почему то виноватыми сразу назначил нас, группу вооружения. Я был категорически не согласен.
Если бы блок не был нормально закреплен, он бы отвалился сразу, а так был уже 5 вылет за смену. Моя версия была такова, что были включены цепи вооружения и Белогруд наложив марку прицела на грибок нажал кнопку сброса. Но проверить это невозможно, в отличии от Ми-24 где нажатие БК пишет САРП, на Ми-8 такого нет. И экипаж стоит, как один, что ничего не включали. На то он и экипаж))). Стали проводить эксперимент. Подвешивали блок не дозакрыв замок по риски и начинали его трясти. Не
падает блок, а замок закрывается от тряски. Конструкция у него такая. Весь день туда-сюда таскали и трясли блок. Так и не упал. Но инженер давно уже назначил виноватых. Мне тогда понизили класс, а что механику нарезали уже не помню.
Случай на ЛТУ.
ЛТУ(летно-тактическое учение) полка - мероприятие серьезное и ответственное. Накануне отлетав ЛТУ эскадрильи были готовы к выполнению ответственного задания. От нас участвовало примерно с десяток вертолетов, в основном Ми-8ТВ которые установили на ЦЗ для зарядки боеприпасами. Я со своей группой вооружения , загрузив НУРСы на тележку двинулись от борта к борту согласно плановой таблице. Все выполняли согласно требований безопасности с выставлением сигнальных флажков и вывешиванием табличек “Оружие заряжено”. Иначе и нельзя, сверху, с КП инженера наблюдал инженер армии полковник Верещагин, прибывший помочь нам сиротам в
проведении ЛТУ. У нас все было уже отработано и минут за 15 до начала полетов зарядка бортов была закончена. И тут прибегает ДСЧ (офицер, дежурный по стоянке части) и говорит, что меня вызывает на КП полковник Верещагин. Прихожу, докладываю о прибытии и выполняемой задачи. Товарищ полковник меня спрашивает почему мы не правильно заряжаем вертолеты? Я объясняю, что зарядка согласно плановой таблицы, все, как учили. Тогда он берет лист бумаги и начинает рисовать: вот вертолет, вот бак вертолета, а это блок и снаряды , мы недоумки запихали в стволы
которые ближе к баку вертолета. А вот в Бердичеве при стрельбе НУРСами снаряд взорвался в блоке и вертолет сгорел. У полковника Верещагина Бердичев - краеугольный камень русской авиации, где происходили все самые важные и интересные события. Я помнил этот случай, телеграммы зачитывали регулярно. Но там взорвался не кондиционный, осветительный снаряд. Но полковник в любом случае умнее старшего лейтенанта и мне было приказано перезарядить НУРСы в стволы с внешней стороны блока. Время поджимало, вот-вот должны были прибыть лётчики.
Бердичевский гений дождался когда мы зарядим все вертолеты и теперь нужно было все начинать сначала. К тому же нужно было рассчитать оптимальную разгрузку блоков для двух залпов со стволов расположенных подальше от баков. Тут уже было не до флажков. Бегом мчимся от вертолета к вертолетов и все перезаряжаем. К вылету успели. Борта ушли на полигон. Через некоторое время пришел инженер полка по вооружению майор Ившин и сказал, что не отстрелялся один борт. Ситуация сама по себе не приятная, тем более на ЛТУ полка. Прилетел борт, зарулил на площадку. Тут же подъехал командир полка полковник Сурцуков и стал меня драть за это безобразие.
Я доложил, что выполнял приказ полковника Верещагина. Командир выслушал, махнул рукой и уехал. Когда остановились винты, вышел командир экипажа капитан Шустов и рассказал, что он специально не стал стрелять, чтобы не поразить вертолет ведущего который уже начал маневр. Дело в том, что на разгрузку блока нужно определенное время пока отработает ПУС (прибор управления стрельбой). Это доли секунд, но обстановка в воздухе меняется мгновенно. Пока очередь дошла до внешних стволов
стрелять было уже рискованно. Мне потом рассказали, что на разборе полетов, когда обсуждали эту ситуацию, полковник Верещагин сказал, что начальник группы вооружения не творчески подошёл к выполнению его указания. По другому и не могло быть. Но и наказывать меня не стали.
А в общем служба была интересная. Особенно когда много летали , по 3 смены в неделю.
Наступили времена смутные.
Великая страна рассыпалась на части. Бывшие братские
республики становились суверенными государствами со своими армиями. Мы, осколки Советской армии, еще оставались в Германии, но понятия не имели, что нас ждет впереди. С незалежной Украины прилетел клич: «Украинцы, на Украину!» Около десятка офицеров откликнулись и отправились за счастьем на Батькивщину. Мне тоже пришлось прикоснуться к новой, украинской армии.
30-го января вечером, незадолго до построения меня вызвали в штаб полка. Там мне сообщили, что мой боец, рядовой Васелига, изъявил желание продолжить службу в украинской армии, и мне выпала уникальная возможность сопроводить его к новому месту службы. Желание бойца было неожиданным. Служить ему оставалось всего полгода, и боец был неплохой. Но приказы не обсуждают, ехать так ехать. Еще отправляли одного бойца в российскую армию, в Ростов. Его вызвался вести мой друг Дима Мухин. Рано утром, на следующий день мы на чуде армейского автопрома, автобусе «Прогресс», поехали в Вюнсдорф, где нас уже ждали с готовыми паспортами,
в которые были вписаны бойцы. Но это в теории. Паспорта нам пришлось ждать весь день, и мы получили их поздно вечером. Взяли билеты. Международный поезд Вюнсдорф — Москва удивил отсутствием света в нашем вагоне. Проводник с фонариком собрал билеты и выдал белье. Но это мелочи, до Бреста ехать нам было одну ночь.
Я с Василигой должен был прибыть в Белую Церковь, и поэтому в Бресте всей
компанией взяли билеты на поезд, идущий через Киев. В поезде мы ехали с
курсантами Васильковского ВАТУ. Настроение у парней было кислое. Свое будущее после окончания училища они не представляли совсем. Что греха таить, мы были не в лучшем положении. Утром прибыли в Киев. Попрощались с Мухиным и его подопечным. Они ехали дальше до Ростова-на-Дону. А нам осталось сесть в электричку и доехать до Белой Церкви. И тут Васелига предложил не торопиться и заехать к нему домой. Я сказал, что только туда и обратно и за его счет. Не проблема, боец оказался при деньгах. В поезде он продал некоторые колониальные товары. На автостанции взяли билеты куда-то в Хмельницкую область.
Ехали довольно долго и прибыли уже в темноте. Пришлось еще подождать автобус до деревни бойца. В деревне снежок похрустывал под ногами, бодрил легкий морозец. Я едва поспевал за бойцом, спешившим в родную хату. Радость нежданной встречи. К тому же в этот день родители зарезали парося. Так совпало. Праздник, одним словом.
Я поел свежатины, разговелся парой рюмок местного пойла и пошел спать.
Проснувшись утром, увидел, что боец не ложился, а продолжал с друзьями
праздновать встречу. Похоже, не обошлось и без мордобоя. Но как ни хорошо дома, но служба есть служба. Собрали вещички, загрузились гостинцами и на автобусе уехали к ближайшему ж/д вокзалу. Взяли билеты до Белой Церкви и стали ждать поезд. Боец дремал в зале ожидания. Подошел поезд. Но почему двери вагона открыли только в самом последнем вагоне, и нам пришлось совершить пробежку по перрону, а потом идти почти через весь поезд к своему вагону. Поезд шел откуда-то с Кавказа в Ленинград. Проводник проверил билеты. Я у него спросил, когда мы будем в Белой
Церкви. Он ответил, что поезд через Белую Церковь не идет.
‒ Как не идет? ‒ недоуменно спросил я.
‒ Очень просто, не идет и всё.
Смотрим билеты: номер поезда, вагон, места — всё правильно, но не идет и всё! Иду к начальнику поезда, такому же гордому кавказскому орлу. Всё повторяется, билеты правильные, а поезд всё равно не идет через Белую Церковь! Пытаюсь выяснить, где нам лучше выйти, чтобы всё-таки добраться до своей станции. Начальнику поезда всё равно, он может отвезти нас хоть в Ленинград, но не в Белую Церковь. Деваться некуда, едем. Кое-как выяснили, где нам лучше сойти, пересесть на электричку и доехать-таки до цели. Опять был вечер и темно, когда мы прибыли в Белую Церковь.
Доехали на автобусе до воинской части. Одиночно и группами попадались
бойцы-самовольщики. Чувствовалось, что с дисциплиной было плохо. Часть была пехотная, ведь мы, армейская авиация, были в составе сухопутных войск, вот бойца сюда и отправили. Нашли дежурного по части. Пехотный капитан слегка удивился, увидев бойца с голубыми погонами и гражданского. Я ему объяснил, кто мы и зачем.
Он сказал, что сейчас уже поздно, никого нет, и предложил идти в казарму отдыхать до утра. В этот момент по лестнице напротив дежурки появился полковник с пакетиком баранок в руке, уж не знаю, почему эти баранки так мне запомнились. Увидев нас, спросил:
‒ Кто такие?
‒ Старший лейтенант А. привез вам бойца-отличника! ‒ я доложил в ответ.
‒ А зачем ты его привез?
‒ Приказали, вот и привез.
‒А кто приказал?
‒Командующий сухопутных войск!
‒ А мне, ‒ говорит товарищ полковник, ‒ ваш командующий не указ, у меня есть свой командующий. Так что бери своего бойца и вали отсюда.
‒ А куда мне его девать? ‒ спрашиваю.
А товарищу полковнику пофигу. Одним словом, выставили нас за дверь суверенной украинской казармы. Прикинули, что нам делать. Решили ехать в Киев. На ж/д вокзале взяли билеты, дождались поезда и… Нас не пускают в вагон! Вернее, солдатика проводница возьмёт, а меня нет. В кассе нам дали билет с ошибкой. Поезд шел в 0 часов с минутами, а дата осталась на предыдущие сутки. Васелига пообещал набить всем морду за командира и был очень убедителен. Мы поехали. Остаток ночи провели на вокзале в Киеве, а утром, чуть свет поехали в штаб Киевского военного округа. Уж не помню, как узнали адрес, в Киеве я был впервые, и про интернет тогда не знали.
Штаб, огороженный красивым забором, так просто не проскочишь. Идем в пункт выдачи пропусков. Возле окошек выдачи кучковались личности в военной и гражданской одежде. Я сразу отправился к телефонам. Дозвонился до отдела кадров, рассказал о своей беде, как нас отфутболили в Белой Церкви. Мне ответили, что правильно сделали, у них теперь своя армия, но все же спросили номер приказа и сказали перезвонить через час.
Ждем. Толпа желающих попасть в украинскую армию от окошек выдачи пропусков плавно переместилась к телефонам, так как пропуска почти никому не выдавали.
Телефонные разговоры почти все одинаковые: я такой-то, меня ждут, мне обещали и т.д. Кто вас ждет, родные? Через какое-то время открывается дверь и заходит авиационный полковник. Высокий, стройный, плакат можно с него писать. Мой боец, рядовой Василига, парень не робкого десятка, подходит к нему:
‒ Разрешите обратиться?
‒ Что тебе, сынок? ‒ спрашивает товарищ полковник.
‒ Возьмите меня к себе служить.
Тот грустно улыбнулся и сказал, что он такой же сирота и ищет, куда приткнуться.
Через час, отстояв уже приличную очередь к телефону, звоню в кадры. Мне говорят, что у них никакого приказа по поводу моего бойца нет. Спросил, что же мне с ним делать. Мне ответили, что не знают, и положили трубку.
Ситуация становится совсем интересной. Куда бежать? Пока ждали, обратил
внимание на объявление, что дезертиров принимают по такому-то адресу. Решили ехать туда. Место нашли без труда. Возле крыльца приличная очередь солдат всех родов войск с мамками и бабушками. Стоим, ждем своей очереди. Стоящая рядом сердобольная мамаша спросила, откуда мы сбежали.
‒Ты что, тетка, совсем рехнулась! Мы не бегаем, привез такого орла в вашу с@@@ армию, а его не берут! ‒ ответил я.
Дошла наша очередь, заходим в помещение. Стоит несколько столов, за каждым офицер, а перед ним беглец. Нам достался майор-артиллерист. Рассказываю ему нашу историю и прошу определить куда-нибудь бойца. Он нас выслушал и говорит:
‒ Ничем помочь не могу.
‒ Почему? ‒ я с недоумением посмотрел на майора
‒ У вас есть предписание вот и поезжайте в Белую Церковь.
‒ Но ведь нас там послали.
‒ Правильно послали, ваше предписание нам не указ, но помочь не можем.
‒ Товарищ майор, а давайте я домой поеду?‒ вмешался Васелига
‒ Нет, нельзя. ‒ ответил я ‒Тебя все равно к нам направят.
‒ Так вот он я.
‒ Нет, сейчас у вас предписание есть.
Вроде бы на русском языке говорили, но понимания не было. В конце концов
спрашиваю, что мне с ним делать и куда его девать. Товарищу майору по барабану, куда я его дену. Посоветовал съездить на площадь Победы, там есть какая-то авиационная часть.
Опять вечерело. В сумерках добрались, как оказалось, в штаб авиации Киевского военного округа, бывшего, конечно. Пункт выдачи пропусков уже закрыт. Стою у входа, пристаю к разным военным. От меня шарахаются. Дежурный обратил внимание на непонятную суету у входа на вверенном объекте. Позвал меня к себе узнать, кто такой и что тут делаю. Рассказываю о своей беде. Тут подошли еще офицеры, слушают, смеются. Советуют отпустить бойца домой и ехать восвояси. Вариант, конечно, хороший, но что я скажу в части, куда дел такого ценного бойца. Дежурный позвонил,
рассказал, что тут происходит. Дал мне трубку, и я в тысячный раз рассказал о наших похождениях. Через некоторое время мы оказались в кабинете полковника. Он был начальником кадров. Выслушав мой рассказ, полковник сказал ждать и ушел к генералу. Вернувшись, спросил, нормальный ли боец и чего это он не стал дослуживать в Германии.
‒ Боец, ‒ говорю, ‒ нормальный, семейные обстоятельства у него.
‒ Ладно, ‒ говорит, ‒ возьмем у тебя его. Но сегодня уже поздно, завтра утром. Вам есть где переночевать?
‒ Конечно есть, не беспокойтесь, товарищ полковник.
Ночь провели на вокзале и утром были в штабе. Документы оформили быстро.
Товарищ полковник отдал мне бумаги и сказал, что, к сожалению, мне ВПД (воинские перевозочные документы) выдать не может, так как я военнослужащий другого государства, но попросил отвезти бойца в часть.
‒Не вопрос, товарищ полковник, ‒ сказал я с облегчением.
Это был обман. Выйдя в коридор, я отдал документы Василиге и сказал, что он ‒ украинский военный, и может ехать куда хочет, а с меня хватит. Так закончились мои приключения в новой украинской армии. Я вернулся в Германию, а рядовой Василига благополучно дослужил до дембеля в роте охраны авиационных складов недалеко от дома.