- Алка, неужели тебе не противно всё это?
- Вот уж от кого, а от тебя не ожидала такого вопроса, – Алла внимательно посмотрела на брата, – Уж ты-то лучше всех должен понимать, почему я на всё это соглашаюсь... На весь этот «гро-б на колесиках».
Алексей молчал, словно ждал, что сестра ответит на вопрос сама.
- Я сидела один раз на диете, – Алла начала неожиданно, – На жесткой диете. Худеть мне взду-рнулось. Выдержала неделю. Мне действительно приходилось считать каждый грамм, каждую ложку... И вот, когда все закончилось... Лешка, ты понимаешь... Ты знаешь... я могу зайти в любой магазин – и купить любую еду, какую пожелаю. Но я не дошла до магазина. Спустилась вниз – и ты вот... у нас тут стоит киоск, где продают всякую др-янь. Вкусную вредную др-янь... И я сож-рала (обрати внимание на это слово) – в два укуса, как голодная собака – сож-рала гамбургер. Вернулась к киоску, попросила двойной хот-дог.... Лешка, я целую неделю не могла наесться и напиться! Я ночью вставала и как лунатик брела к холодильнику за чебуреками... И я поняла одну очень важную вещь о себе. Знаешь, какую?
Я наголодалась. Я так наголодалась за свою жизнь, что больше никогда не смогу сидеть ни на какой диете. И это относится ко всему. Нам с тобой всё доставалось по каплям, по крохам, по огрызкам. Вспомни детдомовскую одежду. Только самое необходимое. Игрушки вспомни. Своих у нас не было, только общие. Нас никто не любил. Разве, что воспитательница ра в кои-то веки погладит по голове. Нас никуда не пускали одних. Только строем, как говорится. По свободе я тоже наголодалась...И просто – по самой жизни. И теперь я хочу взять от этой жизни всё, что могу.
Алексей знал, что это была правда. Сестра люто ценила все удовольствия, которые могла себе позволить. Роскошные накидки на кресла в машине, новое колечко, кофе лучшего сорта, отдых в самом шикарном из тех отелей, которые были ей доступны.
- Но ведь ты давно уже не нищая, – напомнил он, – Если ты уйдешь от Леньки – голодать тебе уже не придется.
- Кто знает, – начала было Алла, а потом призналась, – Ты прав. Мне просто всегда всего будет мало...Я всегда буду голодной...
- Но ведь речь идет не о хлебе. Тебе же не хлеба не хватает. Ты за роскошью тянешься...
- Я хочу, чтобы моя жизнь была красивой. Хочу сделать ее такой красивой, какой только могу. И не мешай мне, пожалуйста.
«Если бы ты знала, в какой ловушке я теперь сижу из-за твоего Леньки!», – подумал Алексей. Но вслух не стал говорить этого. Сказал только.
- Читал я как-то один рассказ... Это классика. Там миллионер приглашал к себе богатых друзей. Просто звал в гости – на обед там, или на ужин. И все гости знали, что в конце ужина получат богатые подарки. По-настоящему щедрые. Какую-нибудь бриллиантовую брошку или вроде того. Еще раз подчеркну – бедных среди гостей не было.
Но цель этих обедов и ужинов была – проверить, до какой степени гости согласны унижаться. Хозяин начинал их – говоря нынешним сленгом - «опускать». Демонстративно. И они всё всё терпели, чтобы в конце вечера получить свой подарок. Хозяину подают изысканное блюдо, а гостям – овсяную кашу. И они делают вид, что очень рады, и с удовольствием ее едят – эту склизкую, мерз-кую овсянку...
Алла не обиделась. Она подперла подбородок кулачком и спросила:
- Я тебе напоминаю героев этого романа? А чем там кончилось дело?
- В последний раз миллионер собрал своих подопытных кроликов, чтобы предложить им сыграть – во что-то типа русской рулетки. Почти все получили бы не только жизнь, но и огромные деньги. И лишь один...
Алла ждала продолжения.
- Я не осуждаю тебя, – сказал Алексей, – Потому что невольно я играю тоже. На кону у меня – свобода. Но еще больше я уверен, что пу-ля в этой русской рулетке тоже достанется мне.
*
Это действительно был «божий человек». Сухонький мужчина лет шестидесяти, о таких раньше говорили «интеллигент в очках и шляпе».
Попасть в доверие к Виктору Ивановичу оказалось совершенно не трудно. Дом его был открыт для всех. Когда-то он купил самый что ни на есть обычный старый домик в частном секторе и превратил его в уникальное сооружение.
Виктор Иванович сам неплохо рисовал – и теперь оштукатуренные стены его избушки были расписаны – люди, животные, корабли – чего тут только не было! Хозяин достроил не то, чтобы второй этаж, но некую «голубятню», как он ее называл. На самом деле это была его мастерская и рабочий кабинет. В доме неизменно жили гости, чаще всего – художники, и хозяин поднимался в свою «голубятню», когда ему хотелось спокойно поработать.
В хорошую погоду – забор вокруг дома превращался в большую выставку, тут были развешаны картины и прохожие могли их купить. Сад представлял собой - собрание живописных миниатюр. Виктор Иванович обыгрывал каждый уголок. Тут – колодец, а рядом растут подсолнухи, здесь – скульптура, увитая розами или небольшой фонтан. Ставь мольберт и пиши. А окрестные ребята любили Виктора Ивановича еще и за то, что летом он устраивал для всех «кино» под открытым небом – показывал фильмы через проектор на побеленной стене бывшего гаража.
Алексей удивлялся тому, как, прижив долгие годы в этом городе, он сам не вышел на этого человека, не открыл его для себя. Взять хоть его «журавлей» – тот самый фонтан, вызывавший всеобщее восхищение – даже туристов привозили сюда, чтобы они на него посмотрели.
Алексею даже не пришлось придумывать повод для знакомства. Он лишь «примеривался» – как бы наладить контакт, проходил мимо дома. А потом увидел картины, «журавлей», хозяина, заговорил с ним – и дело было в шляпе.
Опомнился Алексей, когда Виктор Иванович вел его в дом и они взахлеб говорили об удивительных камнях, которые можно найти на Алтае.
- Я где-то слышал, что ваш дедушка был специалистом по истории Египта, – начал было Алексей.
- Мой дед, да... Он был большим ученым. Но расцвет его деятельности пришелся на такие годы... Короче, он стал невыездным. Как следствие – не мог никуда ездить и мой отец. Впрочем – почему никуда? Всего лишь – не мог ездить в другие страны. Но разве мало удивительного, необыкновенного – в нашей собственной стране? Отец отправился на Алтай, его научные работы посвящены этим местам...
У Алексея крепло чувство, что судьба сделала ему большой подарок, сведя с этим человеком. В тот день он посмотрел некоторые картины Виктора Ивановича и экспонаты из его коллекции. И сам не заметил как рассказал ему про Нину.
Виктор Иванович достал небольшой деревянный ящичек, открыл его:
- Выберите что-нибудь для девочки. Порадуйте ее.
... Домой Алексей уходил, унося очень красивый пейзажный агат, настоящую картину в камне, которая действительно восхитила Нину, стала ее талисманом.
Они познакомились осенью, а потом была снежная зима, когда поток гостей, приезжавших к Виктору Ивановичу схлынул, и получилось так, что лишь Алексей стал кем-то вроде друга дома. Он навещал Виктора Ивановича пару раз в неделю. Ученый и художник был удивительно беспомощен в быту.
Алексей вспомнил, что однажды хозяин встретил его с банкой консервов в руках.
- Знаешь, Лешенька, – сказал он задумчиво, вертя банку в руках, – Студенты мои говорили мне, что из этого можно сварить суп. Как ты думаешь, а?
- Дайте сюда, Виктор Иванович, – Алексей мягко отобрал у него «сардины в масле», – Я сейчас всё сделаю, не раз такое готовил...
- Вот только припомнить не могу, где у меня консервный нож. Не факт, что я его найду.
- Дайте мне самый обычный ножик...
Полчаса спустя они ели горячий суп, который Виктор Иванович немедленно окрестил «ухой» ,а потом ученый доверчиво сказал гостю:
- Я уже думал, что останусь сегодня без ужина. Если бы ты знал, как хорошо быть сытым, Лешенька.... Вот соберусь летом в экспедицию – непременно возьму тебя с собой. Ты всё умеешь, ты и из топора суп сможешь сварить...
- В какую экспедицию вы собрались?
Леонид давно уже торопил Алексея, но тот всё медлил, медлил – искал поводы, чтобы с напускным сожалением сказать: «Нет, ни о чем таком Виктор Иванович мне не говорил... Видно, пока еще не совсем доверяет»
- Есть у меня такая загадочная вещица, пожалуй, самая дорогая в моей коллекции, – начал ученый, и Алексей понял – вот оно.
- Совершенно случайно вышел отец мой на то место, неловко сказать даже – попросту заблудился. И ладно бы - один он был, а то – с проводником. Налетела гроза, хотели они ее переждать под деревьями, свернули в лес и случайным образом вышли на поляну. А там – не поверишь, курган...
Алексей слушал, не зная, чему тут можно не верить.
- Сооружение пог-ребальное, – продолжал ученый, – Частично, конечно, разграбленное. Отец, когда увидел там следы человека, не сомневался, что ничего уже найти невозможно, ценного не осталось – все вынесли. Однако же, нашелся и там тайник.Прежде отец с таким не встречался – плита на полу, а под нею... Скажем так, что-то вроде древнего сейфа. И вот до него-то грабители не добрались.
- Что же там было? – и Алексей сымитировал интонации Юрия Никулина из известного фильма, – Золото, брильянты?
- Нет, Алешенька! Там хранился целый набор, но я не знаю, если бы воры на него все-таки наткнулись, соблазнились бы они этим добром или нет...Там лежал обруч, который надевали на голову, посох, браслет. Всё очень простой работы, и всё украшенное одними и теми же камнями, по виду весьма неприметными – будто тканая желтая рогожка из отдельных каменных нитей. Ни о каких драгоценностях здесь и речь не шла. Но научную ценность всё это, конечно, представляло.
Отец надел проводнику обруч на голову, чтобы посмотреть – верна ли его догадка, это именно украшение...А проводник, спустя пару мгновени й - посмотрел на него так странно, повернулся и пошел... Отец говорил потом – он явно был не в себе. Отец бросился за ним. А тот удалялся быстрыми шагами –и догнать его никак не удавалось.
Что было делать? Останься отец один – он бы оттуда не выбрался. Короче, пришлось ему гнаться за проводником несколько километров, тот все время был впереди. А когда, наконец, отец схватил его за руку, проводник ничего не помнил... Имя свое забыл,
Как уж они вышли к людям – не спрашивай меня о том. И всё потом отец хотел вернуться туда, найти это пог-ребение. Да ему не пришлось. И есть у меня, Лешенька, такая мечта – съездить туда, попробовать отыскать это место. Кое-какие приметы со слов отца я знаю. Да нынче и спутниковые карты есть, и всё такое. Конечно, может быть, там ничего уже не осталось, а все ж таки я это считаю как свое дело, которое мне еще нужно успеть сделать при жизни.
- Что ж, очевидно вещицу эту...обруч, диадему, или как там она называется – отдали потом на экспертизу? – осторожно начал Алексей, – Такая находка...
- Нет, Лешенька. Отец никому о ней не говорил – он хотел вернуться туда сам. А если бы всё обнаружилось – нашлись бы желающие. Пока это всего лишь наша семейная реликвия. Я тебе ее покажу. Пойдем со мной.
Виктор Иванович повел Алексея в свой кабинет. Зимой он жил уже не в «голубятне» – слишком там было холодно. А кабинетом называл самую маленькую комнату в своей избушке. Всего-то здесь и помещалось, что секретер, большое удобное кресло, в котором хозяин иногда дремал, книжные полки – и стул для гостя. А надо сказать, что пускал сюда Виктор Иванович лишь избранных, самых близких и надежных друзей.
Он уже знал о таланте Алексея и относился к нему, как к чему-то чудесному, как к дару свыше. Зимними вечерами Виктор Иванович показывал Алексею экспонаты своей коллекции – редкие минералы, вещицы ручной работы, в том числе старинные, различные обереги, талисманы, даже письма и рукописи. Он позволял гостю прикоснуться то к одному предмету, то к другому – и если прошлое экспоната было особенно интересным, Алексей начинал рассказывать о нем, а Виктор Иванович слушал с тем жадным вниманием,с каким ребенок слушает интересную сказку.
Удивительно, как хозяин держался так долго, не показал главную свою диковинку. Значит, она действительно была дорога ему!
...Этот ящик в секретере единственный запирался на ключ. Хозяин повернул его, и Алексей невольно чуть вытянул шею, чтобы глянуть. В ящике лежал один-единственный предмет. Виктор Иванович осторожно взял его и протянул молодому другу.
- Что скажешь, Лешенька? Только не вздумай надевать. После того, что произошло тогда, много лет назад – никто из нас не позволил себе надеть его.
... Алексей держал в руках простой гладкий ободок, сделанный, несомненно, из металла. Но металл этот не нагревался от человеческого тепла. А камни...Они казались Алексею желтыми глазами – одновременно бесстрастными и хищными. Это не было похоже ни на что, с чем он сталкивался раньше. И прошлое этих камней было...
Алексей прикрыл глаза и сказал очень тихо.
- Виктор Иванович, это – неземное... Это – метеориты....
Продолжение следует