Не бывает напрасным прекрасное.
Не растут даже в чёрном году
Клён напрасный, и верба напрасная,
И напрасный цветок на пруду.
Невзирая на нечто ужасное,
Не текут даже в чёрной тени -
Волны, пенье, сиянье напрасное
И напрасные слёзы и дни.
Выпадало нам самое разное,
Но ни разу и в чёрных веках -
Рожь напрасная, вечность напрасная
И напрасное млеко в сосках.
Дело ясное, ясное, ясное -
Здесь и больше нигде, никогда
Не бывает напрасным прекрасное!
Не с того ли так тянет сюда
Сила тайная, магия властная,
Звёздный зов с берегов, облаков, -
Не бывает напрасным прекрасное! -
Ныне, присно, во веки веков...
СЕБЕ
Держи удар, дистанцию и слово.
Держи святую воду и перо.
Держи картошки полное ведро
И ожерелья лука золотого.
Они – твоё несметное добро,
Защита – от любого духа злого.
Держи свой путь, а не по ветру нос.
Держи любовь – бессмертно, тайнозримо,
Чтоб не держать ни краски для волос,
Ни туши для ресниц, ни щёк для грима,
На это есть всегда огромный спрос, –
Но подлинника страсть неповторима.
Держи улыбку, не оскалив пасть,
Как демонстранты кафеля зубного.
Держи себя, чтоб в лапы не попасть
Общественности, рвущейся во власть –
Кроить страну, как ножницы портного!
Держи удар, дистанцию и слово.
Ядро поэтики – атлетики ядро,
Держи ядро атлетики поэтской.
Ядрёный дух держи природы детской.
Держи картошки полное ведро.
Держи святую воду и перо.
Они — твоё несметное добро.
ХХХ
Бьют чечётку исполнители дождя,
Воздух – прописи в линеечку косую.
И до грани чистой радости дойдя,
Эту песню, эту музыку рисую.
Начирикать, насвистеть и намычать
Эту музыку приходится сначала,
Чтоб её незасургучила печать, –
Чтобы музыка солидно не звучала.
У солидности – напыщенный портрет
И насыщены амбициями планы,
У меня таких талантов нет как нет,
В этом смысле у меня – одни изъяны.
Обезьяны на ветвях в сезон дождей
Видят сны, с ветвей свалиться не рискуя.
То же самое бывает у людей –
Наяву!.. Рисую музыку такую.
Наши ветви обнимая, как во сне,
Где внутри глаза открыты и снаружи,
Я рисую эту музыку во мне,
Не делимую на лучше или хуже.
Древо Жизни, листья глаз и губ листва, –
Это лиственная музыка созвучий.
Чистой радости священны вещества,
Не делимые на худший сорт и лучший!
ТО ЛИ ДЕЛО, БРАТЦЫ, ДОМА!..
Ураган, раскаты грома,
В тучах – сполохи огня.
То ли дело, братцы, дома!..
Пушкин – дома у меня.
Больше нет аэродрома,
Где война и всё горит.
"То ли дело, братцы, дома!.." –
Это Пушкин говорит.
А в Одессе – там свидомо
Жарят заживо людей.
То ли дело, братцы, дома –
До майданских психвождей!..
То ли дело – до разгрома,
Где кровавая река.
То ли дело, братцы, дома!..
Это – Пушкина строка,
Простота её бездонна –
Боль, тоска и благодать.
То ли дело, братцы, дома!..
Пушкин знал – за что страдать.
СОБСТВЕННОЕ НЕБО
Я жива, жива, жива,
Богом не забыта,
Молодая голова
Дрянью не забита.
Нету в голосе моём
Денежного звона, -
Лучше вольным соловьём,
Чем орлом у трона.
Нет, не лучше, - только так:
Соловьём , и вольным,
Чтоб на детях этот знак
В возрасте дошкольном
Восходит звездой во лбу,
Метил с малолетства.
Чудный свет на всю судьбу
Проливает детство,
Просветляя нам слова
И угрюмство быта.
Я жива, жива, жива,
Богом не забыта.
Голос чей-то и ничей
Слово к слову сложит,
И никто меня ничем
Обделить не сможет.
Не возьму чужой воды
И чужого хлеба.
Я для собственной звезды -
Собственное небо.
1968, из книги "Л О З А "
ХХХ
Язык обид – язык не русский,
А русский – не язык обид.
И никакой перезагрузкой
Не будет русский с толку сбит.
Загрузкой пере или недо
Такой язык свихнуть нельзя.
Он не сдаёт страну и недра,
Ни перед кем не лебезя.
Он не сдаёт и не сдаётся –
Звезда такая у него
Во мгле небесного колодца,
Где русской речи Рождество.
И этот праздник русской речи
Высокой глубью сотворён –
Как путь, где трепетные свечи
Ведут над пропастью времён.
Не мы – обиды инвалиды.
Мы на вселенском сквозняке
От Арктики до Антарктиды
На русском дышим языке.
ХХХ
Я с гениями водку не пила
И близко их к себе не подпускала.
Я молодым поэтом не была,
Слух не лелеяла и взоры не ласкала.
На цыпочках не стоя ни пред кем,
Я не светилась, не дышала мглою
И свежестью не веяла совсем
На тех, кто промышляет похвалою.
И более того! Угрюмый взгляд
На многие пленительные вещи
Выталкивал меня из всех плеяд,
Из ряда - вон, чтоб не сказать похлеще.
И никакие в мире кружева
Не в силах были напустить тумана
И мглой мои окутать жернова
И замыслы бурлящего вулкана.
Так Бог помог мне в свиту не попасть
Ни к одному из патриархов Музы,
Не козырять его любовью всласть,
Не заключать хвалебные союзы,
Не стать добычей тьмы и пустоты
В засиженном поклонниками зале...
Живи на то, что скажешь только ты,
А не на то, что о тебе сказали!
* * *
Ты - девочка Господа Бога,
ты - Господа Бога дитя,
ты - песня, дорога и ветер,
и счастлива, только летя -
как ветер, дорога и песня,
как песня и ветер дорог,
как песня дороги и ветра,
который в дорогах продрог.
И дорого счастье полёта,
и незачем ветру-судьбе
доказывать с помощью фото,
что крылья твои при тебе,
и солнца на них позолота,
и ночи серебряный свет...
и песни пронзительной нота -
твой самый прекрасный портрет.
* * *
Мы на разных планетах живём,
Мы – не ваша придворная свита,
Наших смыслов, значений объём –
Планетарно другая орбита.
Ваша роскошь – для нас барахло,
Наша роскошь – для вас нищебродство.
Вам ограбить страну повезло,
Нам везёт сохранять благородство.
Мы не грабим, не жулим, не врём,
Наша Совесть жива – не убита.
Наших смыслов, значений объём –
Абсолютно не ваша орбита.
Русофобщина ваша – товар:
Вы, ограбив страну, продаёте
Вашу ненависть к ней!.. А сдавал
Вам Россию мерзавец на взлёте.
Ваша нечисть, как сажа – бела,
Ваша нечисть хохочет над нами.
Наша чистая сила была,
Есть и вечно пребудет, как знамя.
Знамя Чести – для вас барахло,
А для нас – это чистая сила,
От которой во мраке светло.
Мы – планета, чьё имя – Россия.
Силу чистую мы не сдаём,
Никогда не сдаёмся!.. И это –
Наших смыслов, значений объём:
Не сдаётся такая планета!
ХХХ
Что делать?.. Быть собой. Никем другим. Иначе
Вы станете никем и, ничего не знача,
Сотрётесь в порошок, но прежде сами, сами
Отравитесь мечтой, чужими чудесами,
Надеждою пустой, и призовёте нечисть,
Чтоб научила вас меняться, искалечась, –
У нечисти методика свирепа,
Зато проста, как пареная репа:
Своё воспринимайте, как чужое,
Чужое – как своё!.. Хлестать вожжою
Вас будут, обучая – кем не быть, –
Не быть собой, себя уничтожая,
Своя страна должна быть, как чужая,
Она должна сама себя срубить
И выдрать с корнем, отправляясь в печь
Под хохот нечисти, которая развлечь
Способна публику, хлестать её вожжою,
Чтобы своё воспринимала, как чужое,
Чужое – как своё, расчеловечась,
И хохоча, и обожая нечисть!
Что делать?.. Быть собой, не уподобясь брёвнам.
Своё, родное, не считать чужим, а кровным,
Родным считая, а не травмой родовой,
Которой славен русофобский вой,
Имеющий проблемы с головой.
Что делать?.. Быть! Собой! Душой! Живой!
Юнна МОРИЦ: "Терпи, мой родной, терпи!"
Терпи, мой родной, терпи!
Страдай, мой родной, страдай!
В чужой постели не спи,
Кусок чужой не съедай.
Не зарься на скарб чужой,
Не пачкай чужую честь —
Не будешь горбат душой,
А будешь такой, как есть.
Надежды чужой не гробь,
Досады чужой не множь.
Ты — человек, ты — дробь,
Правды и кривды дрожь!..
Пестуй детей чужих,
Падок не будь на месть —
Будешь не дрянь мужик,
А будешь такой, как есть.
Храмов чужих не хай,
Веры чужой не пни,
С нищим дели сухарь,
Родине долг верни.
В худшие дни не трусь,
В лучшие не наглей, —
Может быть, я вернусь
Матерью быть твоей.
СЛУЧАЙ С АФРОДИТОЙ
Эта женщина вышла из пены морской,
Наготу на свету заслонила рукой
И в толпе затерялась людской.
Потный пекарь дышал над мешками с мукой,
Потный плотник сколачивал доску с доской,
Два цирюльника в окна смотрели с тоской.
Эта женщина вышла из пены морской
И в толпе затерялась людской.
Мухи жрали навоз за стеной городской,
Убегала от смерти старуха с клюкой,
Ложку каши младенец держал за щекой.
Эта женщина вышла из пены морской
И в толпе затерялась людской.
Люди кланялись ей, возвращаясь с полей,
Узнавали ее, зазывали в жилье
И шептали, прижавшись к младенцу щекой:
- Эта женщина вышла из пены морской,
И она преисполнена воли такой,
Что внушает блаженный покой.
Х Х Х
Так много желающих быть холуями,
Что конкурс огромен и я не пройду.
Поэтому я оказалась при деле,
Где конкурса нет никакого совсем,
Где всё на пределе небес над полями,
Где все времена, как в саду, на виду,
Поэзия - роскошь, мне платят люблями,
И я времена выбираю сама.
Для этого много не надо ума.
Так много желающих быть холуями,
Что конкурс огромен и я не пройду.
Поэтка поэтому будет при деле,
Где всё на пределе и платят люблями.
2004
P.S. В декабре 2024 года Юнна Мориц получила «Гран-при» Национальной литературной премии «Слово». Награду ей вручила коленопреклонённая советник Президента Российской Федерации по культуре Елена Ямпольская.
