"Взрослая" (2012 г.) Часть 10. Расстроеный преподаватель встречается со своей подругой, чтобы получить от нее поддержку и услышать ее взгляд на произошедшее в техникуме.
Все студенты покинули аудиторию. Кроме одного. Того, который сердечно раним.
— Аааа, — заулыбался я. — Ждете извинений и унижений? Правильно! Я искренне перед вами извиняюсь. Честное слово, я не хотел никого оскорблять или унижать. Мы с вами уже давно знакомы, и я не думал, что у вас обо мне вот такое негативное мнение, — студент хотел что-то сказать, но я его перебил. — Впредь такого не повториться, я обещаю.
— Нужно было сразу удалить те фото, как я сказал. Тогда бы, ничего этого не было, — гордо сказал студент.
В душе что-то оборвалось. Или я тупой или лыжи не едут.
— Хорошо, в следующий раз, хотя этого больше не повториться, я обещаю выполнять ваши приказания. А теперь покиньте аудиторию, мне нужно отнести журнал в учительскую.
Я уверенно затопал к двери, и студент, натыкаясь на парты побежал за мной, пытаясь сказать что-то типа:
— Я сам маме ничего не говорил, она сама зашла ко мне в контакт…
Но я не слушал. Мне было обидно и вообще невдомек, как такое возможно. Быть таким… ну, вот таким… ну как так???
На душе стало опять хреново. Так, как если бы я был скульптором, работал киянкой и деревянным зубилом над скульптурой неделю, а потом понял, что работаю с глыбой гранита. А вдруг остальные тоже не поняли моего посыла? Хотя нет, вроде глазки блестели… Ну, а этот чего? Может, у него патология какая-то? Ну невозможно же вот так…
Внутри образовался вакуум и чувство безысходности. Сам не знаю почему. Куда-то улетучился бывалый задор и все силы.
Убедившись, что дополнительных пар мне не наставили, я побрел в подсобку, чтобы посидеть и посмотреть в окно. Там оказалась Лена (соседка). А еще оказалось, что сейчас большая перемена. А на столе оказались бутерброды и чай, количество которых явно превышало потребности соседки в еде.
— О, пришел? — улыбнулась Лена.
— Ты ждешь кого-то?
— Представь себе, — улыбнулась она. — Садись, ешь.
Я сел и начал апатично есть.
— Ничего не хочешь рассказать? — не унималась Лена.
— А что, уже слушок прошел?
— Конечно! Всем преподавателям тебя в плохой пример поставили. Мол, только пришел, а уже такое себе позволяет. Методы какие-то садистские…
— Методы, говоришь? — обиженно спросил я. — Вот ты физик по образованию, да?
— Ну, — подозрительно насупилась Лена.
— Вот тебе простейшая задачка: Самолет вылетел из Петербурга и пролетел 500 км по направлению на север. Потом свернул на восток и пролетел 500 км. Затем повернул на юг и опять пролетел 500 км. А потом свернул на запад, пролетел 500 км и приземлился. Где относительно Петербурга приземлился самолет?
Лена немного подумала и охотно выдала ответ.
— Если учесть, что он моментально поворачивал, то, это же очевидно, что приземлится в том же месте, откуда и вылетел.
Я обреченно посмотрел на Лену:
— Вот видишь.
— Что? — удивилась она.
— Неправильно.
— Как это неправильно? — вдруг разбушевалась Лена. — Он пролетел по квадрату с равными сторонами.
— По-твоему земной шар не шар, а куб?
—???
— Во-первых, стоит учитывать, что 500 км — довольно много. Тут стоит понимать, что Земля при таком приближении не плоская. Во-вторых, чем ближе к северу, тем ближе меридианы друг к другу. Так же и с параллелями. Если учитывать это, то становится понятно, что самолет двигался не по контурам квадрата, а контурам фигуры, напоминающей женскую обтягивающую мини-юбку.
— Ну, так…— растерялась Лена, — там же незначительная погрешность. И таких задач минимум!
— В том-то и дело. У нас учат с погрешностями. Все берут с коэффициентом точности… ну, к примеру, 0.9 в среднем. И мы даем с такой точностью десять правил, вытекающих друг из друга. Ну, в той же математике или физике. То есть погрешность в последнем будет уже где-то… я достал свой супер-смартфон Nokia 1100 и десять раз умножил 0.9 на себя. — 0.35. — А это уже по теории «ложь». А у нас гораздо больше десяти правил в школах изучается.
— Так и есть, — согласилась Лена. — Ядерных физик тоже несколько. Но мы только одну изучаем.
— Да не в том дело. Из людей воспитывают нечто, не способное мыслить самостоятельно, базируясь на эмпирическом опыте. Только так, как прогрессивные предки завещали.
— Лучше бы бороду сбрил, — пошутила Лена.
Я обиделся. Знаю, что обижаться глупо, но все-таки не удержался. Не на Лену, а на себя. За то, что слишком глупый, а думаю, наоборот. Умный человек никогда не попрет против системы… Всё! Хорош киснуть! Нужно Маринке позвонить, с ней перетереть, она точно умных мыслишек подкинет!
Допив чай и доев бутерброд, я вышел из подсобки и набрал Марину:
— Ну что, где ты?
— Минут через двадцать смогу освободиться. Через час буду у тебя. Ты уже отчитал?
— Ага, отмучился… Ну, тогда я пойду прогуляюсь по трассе, а ты меня подберешь, ок?
— Коль, случилось чего?
— Да нет, всё нормально. Просто хочу с тобой несовершенство мира обсудить.
— Понятно…
Собрав вещи в рюкзак, я воткнул наушники в уши и пошел по направлению к выходу. На встречу мило улыбаясь шла Лена (языки), которую захотелось просто проигнорить. Она мило поздоровалась, а я холодно кивнул, даже не встретившись глазами. Наверное, она обиделась.
Пешие прогулки в никуда подобны медитации. И мысли становятся на место и физические нагрузки помогают расслабиться. Даже как-то час быстро пробежал — я даже за черту города не успел выйти, как встретился с автомашиной Марины. Она (Марина) была в прекрасном расположении духа. Наверное, купила какой-нибудь вкусной хавки.
Я любил Марину за то, что она меня на машине катает. Вообще, люблю на машине кататься. Знаю, это глупо, и вообще, больше похоже на малолетнюю шалаву, но вот нравится и всё. Отец продал машину (Запорожец), когда мне было около четырех, и с тех пор катался я на самоходных повозках раз или два в год. Вплоть до работы инженером в Артеке. Тогда была старенькая ведомственная черная «Волга» (на которой даже когда-то Брежнева возили) и даже личный водитель Андрюха имелся. Помню, писал бумажку, мол, нужно машинку, съездить отъюстировать обтюратор (или ещё что-то поумнее), брал транспорт и клеил на нем с Андрюхой дам.
Нам обоим было по девятнадцать, и были мы редчайшими дебилами. Спалив за лето около сорока литров бензина, мы так никого даже не подвезли. Но машина была одна, а сотрудников в ведомстве много, поэтому накататься не удалось. Потом три года универа и трамвай, сначала за 75 копеек, потом за рупь, потом за рупь писят. Но ни за 75 копеек, ни за рупь, ни за рупь писят я не ездил в этих электроклоповниках, наполненных бабушками с проездными и с сумками, в которых, судя по размеру, находятся бабушки, у которых проездных нет. Нет, не подумайте, я старость уважаю и ценю. Но куда в семь часов утра можно ехать с ВОТ ТАКИМИ СУМКАМИ??? И нагло так смотреть, если ты не уступишь ей место.
А ты не можешь уступить, так как едешь на экзамен в костюме, который надевал до этого всего два раза — на выпускной и на свадьбу сестры. А если вступишь в тесные вертикальные ряды, то гарантированно об тебя кто-то потрется грязной штаниной, наступит шпилькой или нечаянно оставит след алой помадой. У меня всё сразу произошло в первый день пользования трамваем. С тех пор как-то не сложилось. Потом была девушка Аня, с которой мы из-за машины в какой-то степени и расстались. А теперь Марина. Марина любила водить. А я любил смотреть, как она водит. Это в какой-то мере даже сексуально — девушка за рулем серьезная, сконцентрированная, ответственная и оооочень важная. Я мог любоваться этим часами.
Жаль, что Марина не совсем девушка. Также стоит отметить, что машина Марины мною при знакомстве была прозвана «капсулой смерти». Вся грязная, поцарапанная, заводится раза с пятого, и пока заводится, напоминает вибромассажер на максимальной мощности. И цвета такого… Наверное, наиболее точно характеризуется как «ржавая копейка» — нечто красно-коричневое со следами вырвиглазной серо-голубой грунтовки. Но это ни в коем случае не минус, не подумайте! Марина очень точно демонстрировала свое отношение к окружающему этой машиной.
Ага. Я, значит, шел, а она ехала мне на встречу. И так получилось, что мы встретились. Настроение у меня было хреновым (впервые пешая медитация почти не помогла), поэтому Марина срочно должна была спасать мою худую задницу.
В силу своей неадекватности в тот момент и невозможности передать всё правдиво, я попросил Марину изложить происходившее. Стоит сказать, что она называет меня «Ёж» (не знаю почему), и что кеды у меня не старые нифига, и я ими не шаркаю.
Следующий кусок текста от ее лица:
— Привет, Еж! — я постаралась максимально широко улыбнуться из окна своей рабочей «Ауди».
Николай Владимирович стыдливо потупили взгляд, улыбнулись и, противно шаркая старыми кедами, направились прямо на переднее сиденье. Фу! Терпеть эти кеды не могу!
— Ну что, как обычно? — спросила я, нажав на педаль газа.
Коля кивнул, и «Лёд тронулся».
Играл «ЛЮМЕН». Я, то подпевала, то сквозь смешки пыталась разболтать своего постоянного попутчика, но выходило как-то фальшиво. Всю дорогу Ёжику кто-то звонил, от чего тот нервничал. Поначалу он просто выключал звук, а потом и вовсе выключил телефон.
Наконец мы приехали. Я остановилась у самого края обрыва, и ключевым словом “еда в багажнике” вернула Колю из анабиоза. Через секунду он был на месте с огромным пакетом из АТБ и щенячьей благодарностью в глазах. Или, как он сам любит говорить — в глазу. На всякий случай я закрыла центральный замок.
— Коооль... — я обеспокоенно сжала его ладонь. — Ну че такое? Молчишь всю дорогу... Звонил мне нервный какой-то. Никогда тебя таким не видела.
— Марин, такая фигня... — Николай Владимирович поморщился и начал повествовать. По окончании пакеты были полупустыми. Как и пачка моих сигарет.
— Послушай меня, — слова как-то сами звучали немного ядовито и с шипением. — Дать бы в руки тебе лопату и поставить отпахать часов восемнадцать! Не страдал бы такой нецелесообразной хернёй. Это всё от того, что тебе делать нехер, понял?
— Угу, — растерянно кивал жующий Коля, впитывая мой разъяренный монолог. — Ты просто не вырабатываешься, не устаешь, вот и ищешь развития той ситуации, которая на самом-то деле и внимания твоего не стоит.
— Лопату, лопату. Где её взять? — начал было мой собеседник. В ответ я злобно на него зыркнула и во избежание кровопролития Владимирович заткнулись.
— Полезное бы че-нить сделал вместо того, чтоб дурью маяться! От тебя воняет! Даже дымом этот запах перебить не могу! Ты когда вещи стирал?
Николай Владимирович подергал запертую дверь, насупился и обиженно отвернулся к окну. Меня посетила мысль, точнее я вспомнила, что Ёжик — невероятно обидчивая персона. «А, ну, и хер с ним! Зато правду говорю!», подумала я, и демонстративно щелкнула замком двери, предоставив тем самым полную свободу действий. Изменений не произошло. Я продолжила, но уже более мягко:
— Коль, да ты чё, сам не понимаешь? Ну, про свои ужимки? Это я по поводу встать на колени — ты делаешь только хуже себе! Было бы у тебя здесь достойное всепоглощающее занятие, эта ситуация тебя бы просто не задела. Ну, либо же подействовала как укус комара во время сек_са, — Владимирович попытались напрячь мозг. — Никак не подействовало бы! Коль, деградируешь ты здесь, вот что, — вынесла вердикт я и снова закурила.
Мой собеседник громко и наглядно закашлялся, всем своим видом показывая презрение к табачной индустрии. Я усмехнулась — ничего не меняется.
— Слушай, Ёж, я на днях еду на родину, в Харьков. Давай ко мне, а? А то у тебя тут просто крыша поедет ко всем чертям.
Естественно, остатки гордости не позволяли ему сразу согласиться и тут же нашлись сотни причин и неотложных дел, типа «бабушке нужно помочь по хозяйству» или «на велосипеде педаль нужно заменить». В ответ я только иронично хихикала.
Ничего, скоро до него дойдет.
Отобедав, я предложила отрабатывать еду. Кино мы смотрели вчера, а сегодня по графику массаж. Мы поехали к Ёжику домой.
Только не подумайте плохого. Если Владимирович не может вернуть долг, за еду (а в силу невероятных размеров жабы на шее он таки не может), то начинает сильно комплексовать и вести себя по-дурацки.
Буду очень рад, если подпишитесь.