Друг моего сына, весельчак и балагур, любимец нашей семьи, всегда был готов помочь в любом вопросе и оказать помощь в любом деле. Но на этот раз попросить его о помощи никак не получалось – был занят по работе. Чтобы дозвониться до него, потратила не один день. Наконец-то удалось поговорить, когда от него пришло сообщение с вопросом: «Не поздно?» В 12 часов ночи. Получив ответы на все свои вопросы, мы долго говорили о его приходе, об удивительных людях, о новых, приходящих в храм в связи с войной, о воюющих и погибших.
Территория его благочиния была огромна, тем более, если вспомнить, что площадь всей нашей области в Сибири вмещает в себя несколько Франций, то можно себе представить, почему в свое время Патриарх Кирилл, побывав в наших краях, разбил одну митрополию на три епархии. И батюшка трудился не покладая рук. Строил храмы, часовни, ездил с миссионерскими поездками, спускаясь по горным речкам, порой преодолевая и летом, и зимой путь в сотни километров по разбитым дорогам на старенькой «Ниве», вооружившись молитвой. Если что в пути сломается, считай, пропало. Телефонная связь на перевале не берет, сотовых вышек нет на сотни километров, зимой морозы лютые –45, летом жара +45, и осенью – дожди, а весной – полная распутица. И при этом попутных машин, которые могут помочь, как правило, немного.
С началом СВО в храмах появились новые прихожане: матери, жены. С одного только его прихода на фронт ушли восемь человек. И когда кто приходил к нему с просьбой о молитве, он заносил имена солдат в большую тетрадь и поминал ежедневно, независимо, где находился. Попросил молитв и его прихожанин, назовем его Никитой. Переписка велась в мессенджере, и в какой-то момент связь оборвалась. Никита ушел в морскую пехоту защищать свою семью, дом и свою страну, периодически оповещая о своих делах родных, а те, в свою очередь, рассказывали настоятелю. Время шло, и лишь в новостях до мирных людей докатывались последние сведения о положении на фронте. Настоятель телевизор не смотрел, да и когда? Хватало рассказов прихожан о трудностях своих фронтовиков.
В тот раз поездка для батюшки была обыкновенной. Люди его ждали, чтобы служить Литургию в далеком населенном пункте. Уже облачаясь в алтаре, он вдруг спохватился искать свою, уже потрепанную за два года тетрадь, и не обнаружил ее. Расстроившись, священник попросил у Бога прощения и начал свое служение. Спустя пару дней ему позвонили и сообщили, что один из его ребят, воюющих в морской пехоте, погиб. Тот самый Никита. И погиб именно в день, когда настоятель оказался без тетради, не помянул «своих» в алтаре. Как же он ругал себя за нерадение, за обычный проступок своей памяти! Была вера, что молитва защищает ребят на поле брани. При этом священник прекрасно понимал, что во всем Его воля или попущение, и все равно себя мысленно казнил, пока не пришла мысль читать 40 дней за парнишку Псалтирь. Никому об этом не сообщал и начал читать. А еще контакт его в мессенджере не стер – рука не поднялась.
Несмотря на постоянную занятость, учебу в Москве, паломничество со своими прихожанами по северным монастырям, настоятель неустанно поминал солдатика, читая за него Псалтирь об упокоении ровно до 40-го дня, пока вдруг не увидел в давно замолкшей переписке с Никитой новое сообщение. Число стояло сегодняшнее. Настоятель открыл и прочитал: «Спасибо, батюшка». Священник растерялся. Никто не знал, что он взял на себя обязательство читать Псалтирь. И Никиты на этом свете нет. Привет с того света?
Потом однополчане Никиты по телефону рассказали, как тот погиб. Батюшка записал и их имена. Но война требует исполнения своих правил – это были не имена их святых, а позывные. Батюшка так и записал: «Рысь» и «Овен». И при чтении лишь добавлял: «Господи, Ты Сам ведаешь их».
Листая как-то свою тетрадку, он вдруг задумался: «Поминаю ребят, а ведать не ведаю, как они? Живы ли? Здоровы?» И не прошло двух дней, как батюшка, уже выходя из дома, споткнулся у телевизора, а там как раз шли новости. И он услышал интервью солдата, из тех самых морских пехотинцев, из тех самых мест, где воевали однополчане Никиты. Его позывной был «Овен». Батюшка перекрестился, поблагодарил Бога за «слышание» его малых просьб и умчался в очередную командировку.