Мама всегда знала, как правильно жить. По крайней мере, сейчас я это понимаю. Когда она возвращалась домой после работы, её первым делом не было срочное терзание картошки для драников или бесконечная стирка белья. Она просто ложилась на диван — прямо в рабочем костюме, иногда даже не сняв обуви — и давала себе двадцать минут тишины. Эти короткие минуты отдыха были для неё священными. Они помогали ей перезагрузиться, чтобы потом снова взяться за дела с новыми силами.
Но я этого не понимала. В детстве я считала её поведение недостаточно героическим. Мне казалось, что настоящая работа — будь то физическая или умственная — должна быть беспрерывной, а отдых — это удел слабых. Я была уверена, что успех возможен только ценой полного самоотречения. Мама пыталась доказать мне обратное, приводя в пример эпизод из фильма "Москва слезам не верит". Там Катерина, приходя с завода, тоже сразу усаживалась отдыхать. Но я лишь отмахивалась: "Это кино, а в жизни так нельзя".
Моя подруга Лена стала моим живым примером того, как, по моему мнению, нужно жить. Десять лет она не брала отпуска. Ни одного дня на пляже, ни одной прогулки по старинным улочкам европейских городов, ни единого момента, чтобы просто посидеть у реки и подумать. Она спала по пять часов в сутки, работала до изнеможения и строила карьеру, словно боялась, что любая пауза отбросит её назад.
Я восхищалась ею. Долгое время я брала с неё пример, гоняя себя до предела. Но однажды всё изменилось. У Лены начались проблемы со здоровьем: зрение ухудшилось, нервы стали шалить, а сердце начало давать сбои. И тогда я узнала о законе, который перевернул моё мировоззрение.
Закон нейтрального положения. Он прост, как сама жизнь. Для любого движения вперёд нужна остановка. Чтобы собраться с мыслями, перевести дух, проверить свои ресурсы. Это как в дороге: невозможно вписать машину в крутой поворот на полном ходу. Невозможно выбраться из леса, если ты не остановишься, чтобы определить направление. Даже ученик не сможет выдержать шесть уроков подряд без перемен.
Паузы нужны везде. Перед прыжком в воду или перед взлётом в высоту. Перед тем, как сыграть последний аккорд в произведении Бетховена, или перед тем, как взять высокую ноту в романсе. Мы останавливаемся на Рождество, на красный свет светофора. Фигурист замирает перед тройным тулупом, шахматист задумывается над следующим ходом. А если игнорировать необходимость остановки и мчаться вперёд, как Лена, то нас остановят обстоятельства: болезни, аварии, потери.
Жизнь ритмична. День сменяется ночью, зима — летом, вдох — выдохом. Даже на дискотеке чередуются быстрые и медленные песни. Даже в спортзале тренажёры требуют периодической профилактики. И в этой ритмичности есть особая мудрость: время от времени нам нужно просто сидеть и ничего не делать. Просто смотреть на мир, а мир в это время будет смотреть на нас.
Сейчас я часто думаю о маме. О её двадцати минутах на диване. О том, как она пыталась объяснить мне, что отдых — это не слабость, а необходимость. Возможно, она знала то, что я поняла слишком поздно: чтобы двигаться вперёд, нужно уметь останавливаться. Чтобы жить полноценной жизнью, нужно позволить себе моменты тишины.
И теперь, когда я чувствую, что начинаю загонять себя, я вспоминаю маму. И даю себе разрешение просто лечь на диван. На двадцать минут. Без чувства вины. Без страха. Просто потому, что это правильно.