— Ты не справишься без меня! — голос Андрея прогремел над нашей маленькой кухней, как гудок грузовика под окном. Он стоял у стола, уперев руки в бока, в своей старой клетчатой рубашке, которую я когда-то гладила, и ухмылялся, глядя на меня сверху вниз. На столе валялась его сумка — потёртая, с оторванным ремнём, которую он собрал за полчаса до этого.
— Чего-о? — я замерла с кружкой в руке, из которой только что отхлебнула остывший чай. Сердце заколотилось, но я постаралась держать лицо — не хватало ещё показать, что он меня задел. — Это ты сейчас к чему, Андрюх?
— К тому, Светка, что ты без меня пропадёшь, — он хмыкнул и ткнул пальцем в мою сторону, будто ставил точку. — Кто тебе свет чинить будет, когда лампочка перегорит? Кто машину заведёт, если аккумулятор сядет? Ты ж ничего не умеешь, только на своей работе бумажки перекладывать. Вот останешься одна — и пипец, через неделю прибежишь обратно.
Я поставила кружку на стол — белую, с отколотым краем, которую он сам уронил пару месяцев назад, — и посмотрела на него. Андрей стоял, весь красный от самодовольства, с растрёпанными светлыми волосами и щетиной, которую не брил уже неделю. Мы жили вместе пять лет, и за это время я привыкла к его подколкам, но сегодня он ушёл вразнос. Это был наш последний разговор — он собрал вещи, сказал, что нашёл другую, и теперь решил напоследок плюнуть мне в душу.
— А ты прям мастер на все руки, да? — буркнула я, скрестив руки. — Чинит он свет… Ты лампочку раз в год менял, и то с матами. Машина моя, между прочим, на ходу, а ты только бензин из неё высасывал. Может, это ты без меня не справишься?
— Ой, насмешила, — он рассмеялся так, что пузо затряслось под рубашкой. — Да ты без меня через месяц на коленях приползёшь, Свет. Я тебе как мужик в доме был нужен, а теперь что? Сиди в своей однушке, сериалы смотри, пока крыша не потечёт. Удачи, короче.
Он схватил сумку, хлопнул дверью и ушёл, оставив на полу грязные следы от кроссовок. Я осталась сидеть за столом, глядя на кружку, и думала: пусть попробует пожить без меня. Он ещё увидит, кем я стану.
На следующий день я проснулась поздно — часов в десять, хотя обычно вставала к семи, чтобы на работу успеть. Но вчера полночи не спала, прокручивала его слова, злилась, а потом решила: хватит ныть. Сварила себе кофе в старой турке, которую мама подарила ещё до переезда, и села на кухне с тетрадкой. Это была моя рабочая тетрадь — потрёпанная, в клетку, где я записывала все свои дела: отчёты, встречи, планы. Я работала в небольшой фирме, продавала канцелярию и мебель для офисов, получала тысяч сорок в месяц. Не бог весть что, но на жизнь хватало.
Андрей всегда считал мою работу ерундой. "Бумажки перекладываешь", — говорил он, пока сам сидел на диване с пивом. А я между прочим клиентов находила, контракты выбивала, даже премии пару раз получала. Но он этого не замечал. И теперь, когда он ушёл, я решила: пора что-то менять.
Я открыла тетрадку, допила кофе и записала: "1. Найти подработку. 2. Выучить что-то новое. 3. Доказать, что я могу". Глупо, может, но мне нужен был план. Андрей думал, что я слабая, а я докажу, что он ошибался.
Через пару дней я пошла к подруге Оксанке. Она жила в соседнем доме, в такой же панельке, как моя, только с ремонтом — обои новые, диван не продавленный. Я позвонила в дверь, и она открыла — в домашнем халате с котиками, с мокрыми волосами после душа.
— Свет, заходи, — она махнула рукой и кивнула на кухню. — Чай будешь? У меня печенье есть, вчера напекла.
— Привет, Ксан, — я бросила сумку на стул и села за стол. — Давай чай, заодно поболтаем.
Она налила мне чай в кружку с надписью "Best Friend" — подарок от меня на её день рождения, — поставила тарелку с овсяным печеньем и подсела.
— Ну, рассказывай, — сказала она, откусывая кусок. — Как ты после Андрея? Небось ревешь ночами?
— Да ну, — я хмыкнула и отхлебнула чай — горячий, с бергамотом, как я люблю. — Сначала злилась, а теперь думаю: может, и к лучшему. Он вчера мне выдал, что я без него не справлюсь. Мол, пропаду одна.
— Серьёзно? — Оксанка закатила глаза. — Это он-то тебе нужен был? Да он сам без тебя как без рук — ни еду приготовить, ни носки постирать. Ты молодец, что не прогнулась.
— Вот и я так решила, — я улыбнулась в кружку. — Хочу что-то поменять. Подработку найти, может, курсы какие пройти. Ты ничего не слышала?
— Слышала, — она кивнула и достала телефон. — У нас в конторе девочка из маркетинга уходит, место освобождается. Зарплата тысяч пятьдесят, но надо что-то про рекламу знать. Ты ж в продажах шаришь, может, попробуешь?
— Пятьдесят? — я выпрямилась, чуть не расплескав чай. — Это ж больше, чем у меня сейчас. А что делать надо?
— Клиентов искать, рекламу крутить, — она пожала плечами. — Там научат, если что. Хочешь, скину резюме начальнику?
Я задумалась. Маркетинг — это не совсем моё, но продажи я знаю, а остальное можно выучить. И кивнула:
— Давай, Ксан. Попробую.
Через неделю я пошла на собеседование. Оксанка скинула моё резюме своему начальнику, и он позвонил — позвал в офис. Я надела свою единственную приличную юбку — чёрную, чуть выше колена, — белую блузку, которую прогладила полночи, и туфли на низком каблуке, купленные на распутье за тысячу. Офис был в центре — большое здание с панорамными окнами, чистыми коридорами и запахом кофе из автомата в холле.
Начальник, Сергей Петрович, оказался мужиком лет сорока пяти, в сером пиджаке и с лёгкой сединой. Мы поболтали полчаса — он расспрашивал про опыт, как я с клиентами работаю, что знаю про рекламу. Я рассказала про свои контракты, как однажды уговорила клиента взять партию столов на полмиллиона, хотя он сначала отказывался. Он кивнул, записал что-то в блокнот и сказал:
— Светлана, вы нам подходите. Зарплата — пятьдесят тысяч, плюс премии. Сможете выйти с понедельника?
— Смогу, — я кивнула, стараясь не улыбаться слишком широко. — Спасибо.
— Тогда до встречи, — он пожал мне руку, и я вышла из офиса, чувствуя, как ноги дрожат. Пятьдесят тысяч — это на десять больше, чем раньше, да ещё с премиями. Это был мой шанс.
Прошёл год. Я втянулась в новую работу — научилась крутить рекламу в интернете, искать клиентов через соцсети, даже прошла курсы по маркетингу за свои деньги. Зарплата выросла до шестидесяти тысяч, плюс премии — иногда выходило под восемьдесят. Купила себе новую куртку — тёплую, с меховым капюшоном, и даже съездила к маме в деревню, отвезла ей гостинцев: конфеты, чай, кусок сыра.
Андрей пропал из моей жизни — я слышала от общих знакомых, что он живёт с той новой девчонкой, снимает комнату, но всё так же пьёт пиво по вечерам. Я не скучала — мне было некогда. Работала, училась, копила деньги. А потом решилась на большой шаг.
Через полтора года после его ухода я открыла своё дело. Скопила двести тысяч, взяла кредит ещё на триста и сняла офис — небольшой, но в центре, с большими окнами и свежим ремонтом. Наняла двух девочек, запустила фирму по продвижению малого бизнеса — помогала магазинам, салонам, кафешкам раскручиваться в интернете. Назвала её "Светлый путь" — в честь себя и своего нового начала. Клиентов было немного, но они шли — сначала по знакомству, потом по сарафанному радио. Через полгода я вышла в плюс, а ещё через три начала зарабатывать сто тысяч в месяц чистыми.
В тот день я ехала на встречу с клиентом. Купила себе машину — "Хёндай Солярис", белый, почти новый, за миллион сто. Не бог весть что, но для меня это была победа — своя тачка, без Андрея и его "я тебе заведу". Остановилась на светофоре, поправила волосы в зеркале, и тут заметила его.
Андрей стоял у перехода, курил, держа сигарету в своих толстых пальцах. На нём была та же клетчатая рубашка, только ещё более застиранная, и джинсы с дыркой на колене. Он смотрел на дорогу, а потом перевёл взгляд на меня. Глаза округлились, сигарета чуть не выпала изо рта.
Я опустила стекло, улыбнулась и помахала ему рукой. Он шагнул ближе, моргнул, как будто не верил.
— Светка? — голос его был хриплый, удивлённый. — Это ты, что ли? На тачке?
— Я, Андрюх, — сказала я спокойно, глядя ему в глаза. — Как дела?
— Да нормально, — он замялся, потёр шею. — А ты чего… Откуда машина? Ты ж одна осталась.
— Одна, да, — я кивнула. — Но справилась. Фирму открыла, работаю, зарабатываю. А ты говорил, что я без тебя пропаду.
Он открыл рот, потом закрыл, глядя то на меня, то на машину. Потом буркнул:
— Ну, молодец. Не ожидал.
— Я тоже от тебя многого не ожидала, — сказала я и подняла стекло. Светофор загорелся зелёным, и я поехала дальше, оставив его стоять с сигаретой в руке. Пусть смотрит, кем я стала. Он думал, что я слабая, а я доказала — и ему, и себе, — что могу больше. И это было только начало.