В будние дни Хотьковы не роскошествовали, ограничивали себя постными щами и макаронами, чтобы на праздники тряхнуть как следует, погулять, как говорится, на широкую ногу. Уже было решено, что седьмого числа идут к Смирновым, а восьмого собираются у них, у Хотьковых. Чтобы не ударить в грязь лицом, к празднику закупали все заранее. Последние дни Зоя Ивановна провела в очередях, то и дело прибегала она домой с полными сетками продуктов. Одного только зелёного лука купила три килограмма, свежих огурцов по два сорок - целых пять килограммов, да ещё муки, да сахару - все руки оборвала, пока дотащила до дома. Евгений Васильевич в предпраздничный день не работал. Повезло в этот год - клуб, в котором Зоя Ивановна числилась гардеробщицей, а Евгений Васильевич столяром, перед праздником был закрыт. Все мероприятия были назначены на седьмое, и детский утренник, и вечер отдыха - это уже забота методистов, им хлопотать, а Хотьковым два лишних выходных получилось. Расхаживая по квартире в голубой футболке и сатиновых шароварах малинового цвета (оставшихся после хореографического кружка), Евгений Васильевич время от времени заглядывал в угол между комодом и зеркальным шифоньером, пересчитывал бутылки с вoдкoй, ликером и портвейном, мучился сомнениями - хватит или не хватит, вспоминал кто пьет и сколько...
Должно бы хватить...
- Зоя, ты Женьку сюда не пускай! - озабоченно предупредил Евгений Васильевич. - А то побьёт ...
- Да ведь Женька - то в яслях! Чего выдумал ...- отозвалась с кухни Зоя Ивановна.
- Вот я и говорю, когда придет, не пускай, последи, за ним, - сказал Евгений Васильевич, довольно потирая ладони.
Он прошёлся из угла в угол, поглядел на часы - половина четвертого, почтальонша- вечернюю почту уже должна принести. Шлепая комнатными тапками, Евгений Васильевич вышел на лестничную клетку, открыл почтовый ящик, с досадой крякнул - ни письма, ни открытки, одна только газета. На лестнице тишина, даже поздороваться не с кем, к тому же дует из окон. Евгений Васильевич поежился и пошёл в квартиру. На кухне шипело, шкворчало, из крана текла вода на капустные листья, добродушно урчал переполненный холодильник. Зоя Ивановна с трудом передвигала своё грузное тело от плиты к столу и обратно. Усевшись на табурете между столом и окошком, Евгений Васильевич неспешно развернул газету, принялся читать вслух:
- Ураган над штатом Флорида. Это ж надо же! Сотни тысяч людей остались без крова, ты только послушай! ...
- Чего слушать -то? - оборвала его Зоя Ивановна. Ты мне лучше про нашу жизнь читай. Своих дел - лопатой не перекидать. Вон Кольку с четвертого этажа ещё на прошлой неделе посадили. А за что? Кто знает?
- Про Николая в газете не напишут.
- И Люська ничего не говорит.
- Скрытная женщина, - заметил Евгений Васильевич. - Могла бы поделиться, разве не посочувствовали бы? ...
Он пробежал глазами несколько заметок, продолжил чтение вслух:
- Повысим качество телевизоров! На Львовском заводе разработана новая система ...
- Система новая, а телевизоры все дрянь! - усмехнулась Зоя Ивановна.
- То тут мигает, то тут не работает ...
- Ну, это уж я с тобой поспорю, - робко возразил Евгений Васильевич.
- Чо спорить-то? У Степановых и пол года не простоял!
- Так ведь там внук виноват, молотком шарахнул.
- А нужно такие делать, чтобы не ломались. С нашим Женькой нам и подавно покупать нельзя. У него кулак -то вон какой! ... Он меня вчера ударил, так ведь второй день болит. И вот здесь тянет, уж так тянет, ноет и ноет, спасу нет ... Надоели вы мне все! - взорвалась Зоя Ивановна, отшвыривая ногой маленькую скамеечку. - С утра до ночи как заведенная, мою, готовлю, убираю, стираю, и никто спасибо не скажет!
Она всхлипнула, вытерла лицо кухонным полотенцем, затем бросила полотенце на пол и выкрикнула:
- Надоели!
- Завелась, - буркнул себе под нос Евгений Васильевич и поскорее убрался из кухни, прихватив с собой газету.
- Да будет ли этому конец когда нибудь?! - сквозь слезы простонала Зоя Ивановна, отворачиваясь к запотевшему окну.
Все праздничное настроение у Зои Ивановны пропало. Она поджала губы села к столу пить чай.
Муж и сам того не желая, задел больное место - телевизора у Хотьковых не было. Давно мечтали купить, но все как-то не хватало денег. Шутка ли сказать - обычный телевизор стоит триста рублей, да ведь покупать простой уже и перед соседями не удобно, теперь почти в каждой квартире цветные телевизоры есть, а когда же скопит такие деньжищи на цветной телевизор? Никак не раньше чем за два года. Вроде и получают не мало, Зоя Ивановна с Евгением Васильевичем - двести, дочка с зятем столько же, а все не получается на книжку откладывать. То Ленке платье новое нужно, то Виктору костюм, да и Женька растет, как грибок, ему все на вырост покупают, оглянуться не успеешь, рукава до локтя. И то надо, и то надо.
А уж Зое Ивановне так хотелось иметь телевизор, что она даже и тумбочку под него приспособила. Кто-то из соседей выбросил свою старую тумбочку в подвальный коридор - заелись люди, не иначе, совсем исправную мебель выбрасывают. Да эта тумбочка ещё сто лет может простоять - не высокая, солидная, на круглых ножках, крашеная под орех ... Зоя Ивановна затащила тумбочку в сарайчик, и уже там Евгений Васильевич сделал из неё картинку на заглядение - ошкурил начисто, лаком польским покрыл в несколько слоёв - игрушка! Зоя Ивановна застелила полочки белой бумагой, обернула ножки старыми газетами, чтоб не пылилась вещь, так и стояла теперь эта тумбочка в подвале, пока, до телевизора ...
В двери загремел ключ, с работы вернулась Ленка и прямо от порога выпалила:
- А Барсуковы новый телевизор купили! ... Сейчас только сгрузили. Огромный. Цветной говорят. Ну Нинка прямо лопается от радости. Мам, а за Женькой ещё не ходили?
- Сама сходи, - огрызнулась Зоя Ивановна.
- Дай хоть перекусить.
- Приведешь Женьку и поешь по-человечески. Нечего кусочничать!
Ленка недоуменно пожала плечами, посмурнела, сделавшись до капли похожей на мать, и вышла, громыхнув дверью.
Зоя Ивановна посидела ещё минуту, потом поднялась и, сложив посуду в раковину умывальника, пошла в комнату к мужу.
- Ну, чего надулся? - примирительно спросила Зоя Ивановна. - Жень...
- А ты чего? Моду взяла, как чуть, так сразу орать.
- А ты не обращай, Женя. С кем не бывает. Ты и меня пойми - устала, издергалась ... Слушай, сходил бы ты в подвал?
- Что там ещё?
- Тумбочку принес бы, эту, под телевизор ... А я схожу к Барсуковым. Может, дадут свой старый, на праздники, парад посмотреть?
- Так и дали! - усмехнулся Евгений Васильевич, но все же полез в шифоньер за пиджаком.
- А чего там? Что им жалко старья-то? .. Обидно что не все как у людей. Придут гости, а у нас угол опять пустой ... Что ж мы, других хуже?
- Чего ты меня уговариваешь? Я в подвал схожу, мне это вовсе не трудно. Только вот надо бутылки с пола убрать, а то Женька сейчас дорвется, непременно разобьёт.
- Ну, это мы мигом! - Зоя Ивановна добродушно заулыбалась и принялась проворно поднимать бутылки на стол.
Евгений Васильевич вернулся минут через пять, освободил тумбочку от пожелтевших газет и вместе с Зоей Ивановной установил её в опустевшем углу.
Поглядев на тумбочку, Зоя Ивановна затаенно вздохнула, потом решительным жестом сняла передник, надела новую кофту, зачесала желтоватые волосы в жиденький пучок и отправилась наверх к Барсуковым.
Из-за двери доносилась песня ,<<Всю-то я вселенную проехал>>,
Зоя Ивановна позвонила, но ей долго не открывали.
<<Веселятся>>, с тихой завистью подумала она и позвонила ещё раз.
- А, это ты, тётя Зоя, - равнодушно сказала Нинка Барсукова открыв дверь.
- Чего тебе? Да ты заходи.
- Добрый вечер, - степенно сказала Зоя Ивановна, проходя в прихожую и снимая туфли.
Она лихорадочно обдумывала с чего начать разговор и какая такая причина заставила её подняться на этаж к Барсуковым - может муки попросить или соды? Но Нинка сама поторопилась сказать:
- Погляди тёть Зоя, какой мы телевизор купили! <<Горизонт>>! Цветной! Работает - м-м-м ...
Зоя Ивановна следом за ней вошла в комнату и прямо обмерла - в углу, как полагается, рядом с окном, на тонких ножках стоял огромный телевизор, поблескивающий тёмной полировкой. А на экране по голубому льду раскатывали фигуристы в ярких жёлтых костюмах и гремела музыка <<Сердцу слышится привет...>>.
- Садись тёть Зоя, - пригласил Барсуков, почесывая живот обтянутый синим тренировочным свитером.
- Хорош цвет?
- Да уж конечно, - с жалостливыми нотками в голосе поддакнула Зоя Ивановна, присаживаясь на широкую софу.
- Слов нет. У вас вообще в дому всё хорошо,и мебель такая, что не стыдно людей пригласить, и палас на полу ...
- Зря что ль, Нинка в мебельном работает? - подмигивая Зое Ивановне, спросил Барсуков и обнял жену за широкую талию.
- А чего? Плохо живём или мало кому должны? - рассмеялась Нинка, выворачиваясь из мужниных рук.
Вот-вот, - подхихикнула Зоя Ивановна, поворачиваясь к новому телевизору. Там показывали какую-то картинку про осень, и деревья стояли как живые - разноцветные, яркие, большие.
- А старый -то куда девать будете?- будто невзначай поинтересовалась Зоя Ивановна, разглядывая платье телевизионной дикторши на цветном экране. Краем глаза она всё же поглядела в тот угол, где валялся на боку полуразобранный <<Рекорд>>.
- Мишке отдам, он из этих деталей себе магнитофон собрать хочет, - небрежно ответил Барсуков.
- Зое Ивановне стало не по себе.
- А то, может, продашь?- безразличным тоном спросила Зоя Ивановна, лаская взглядом <<Рекорд>>.
- Ой, да кто же такой хлам купит?! - всплеснула руками Нинка и снова рассмеялась. - Не те времена, тёть Зоя!
- Да хоть я и куплю, - торопливо сказала Зоя Ивановна. - А что?
- Дак ведь он не работает. Сгорел.
- А корпус?
- Корпус? - удивился Барсуков.
- Зачем?
- Мне давно под картошку ящик нужен - поспешно соврала Зоя Ивановна и покраснела до корней волос.
Барсуковы так и зашлись от хохота. Они склонялись до самого пола, хватались за животы, припадали друг к дружке, хлопали ладонями по плечам - успокоились лишь тогда когда Зоя Ивановна поднялась и направились к двери.
- Тёть Зоя, ты не серчай, - едва сдерживая смех, сказал Барсуков.
- Ты этот ящик возьми так, никаких денег не надо.
- Что мы, не соседи что-ли? ... - обтирая выступившие слезы, поддержала мужа Нинка.
- Бери, если нужен, тёть Зоя.
Зоя Ивановна подняла с пола поцарапанный корпус старого телевизора, он оказался лёгким и сухим, почти невесомым.
- Ну и спасибо на добром слове, заулыбалась Зоя Ивановна, и каждая жилочка внутри её радостно задрожала.
- А я, понимаете, давно вот такой ящик под картошку ищу. Ведь вы смеётесь, а это такое удобство - насыпал картошки, фанеркой закрыл, и всё тут, спокой дорогой ...
- Ну, я пойду пожалуй, - сказала на прощание Зоя Ивановна и, пятясь задом, вышла в прихожую.
- Тёть Зоя, а ты чего приходила-то? - спохватившись спросила Нинка.
- Да я хотела перца молотого попросить, а уж потом думаю - неудобно у людей просить, ладно уж ..
- А у нас у самих молотого нет, только горошком, - сказала Нинка.
- Дефицит нынче молотый-то. После праздников скажу Зинке из детского садика, она принесет.
- Так то после праздников. Дорога ложка к обеду, - чуть ли не со злорадством ответила Зоя Ивановна, вспоминая что этого перцу у неё предостаточно.
Прижав корпус <<Рекорда>> к бедру, она спустилась по лестнице домой.
Молодых ещё не было. Евгений Васильевич принял из рук жены невесомый корпус, недоумевающе спросил:
- А где ж сам организм, который видимость даёт?
- Ну нету! Пусть так пока постоит. А после праздника я у Барсуковых остальное заберу. Не все же тебе сразу! Тебе чтоб даром, и чтоб показывал!
- Ладно, пусть пока так стоит, - сказал Евгений Васильевич, поставил корпус на тумбочку, как положено - с тем местом, где должен быть экран, в комнату ...
Они отошли подальше, полюбовались. Телевизор встал так к месту, словно всегда стоял там. И был он потертый, привычный, будто бы свой.
- Я сейчас, Зоя, по нему лачком пройдусь, как новый будет, - предложил Евгений Васильевич.
- Да ладно, Женя, - ласково сказала Зоя Ивановна. - Навоняешь лаком, пожалуй. Ни к чему. У меня салфетка есть. Пока накроем, а там поглядим, что ним делать.
Она открыла заскрипевшую дверцу шифоньера и, порывшись в среднем ящике, достала белую салфетку с вышитой на ней надписью <<Кого люблю, тому дарю>>. Глаза Зои Ивановны подернулись мечтательной поволокой.
- Помнишь, Женя? ... Вышивала, ещё когда только с тобой познакомилась ... Работа такая тонкая - ниточка к ниточке, аж блестит.
Лёгким движением Зоя Ивановна накрыла телевизор и не успела присесть, полюбоваться на него, как пришли молодые с внуком.
- Женьку в зал не пускайте, а то он телевизор разобьёт, - предупредила Зоя Ивановна прямо у порога.
- Телевизор купили? обрадованно удивился зять. - Да нет ... Барсуковы дали, на праздник попользоваться. Так и сказали: <<Зачем нам два? Возьми пока один, тётя Зоя>>. Ну, я и взяла.
Разувшись в прихожей, зять решительно прошёл в зал, откинул салфетку, затем поморщился и раздражённо сказал: - И как вам мама не стыдно всяких хлам собирать?
Человеком он был крутым, обрывистым, тёщу не боялся, поэтому сразу ушёл в свою комнату, включил свою музыку. Но даже своей музыкой не смог испортить настроение Зое Ивановне. Седьмого числа молодые с утра ушли на демонстрацию. Погода была хорошей, так что и внука они с собой прихватили. У соседей сверху и снизу на полной громкости работали телевизоры, звучали оркестры, по временам прокатывалось дружное <<ура-а-а!>>.
- А всё-таки жалко, что он не работает, - сказал Евгений Васильевич надевая тёмно-синий шевиотовый костюм.
- Зато свой, Женя, - негромко откликнулась Зоя Ивановна, пристёгивая к нарядному платью блестящую брошь. Они сели за стол, выпили по рюмке, поздравили друг друга с праздником. За окнами уже надрывалась чья-то гармошка - народ возвращался с демонстрации.
- Пойдём и мы, пожалуй? - спросил Евгений Васильевич выходя из со стола.
Седьмого гуляли у Смирновых. Восьмого к часу ждали у себя. Молодые опять ушли в гости и Женьку увели с собой, дав возможность отдохнуть и родителям. Зоя Ивановна Евгений Васильевич любили оставаться вдвоём. Как-то всё у них сразу ладилось, любое дело спорилось в четыре руки только и слышалось: << Женя, Женечка>> или <<Зоя, Зоечка >> ... будто молодели на глазах А ведь были когда-то молодыми! .. У Зои тогда было зелёное, крепдешиновое платье с крыльями и туфли-лакировки, чуть ли не единственные во всём городе, те самые что свёкр покойный прислал из Германии. А Женя надевал тёмно-синий шевиотовый костюм - до сих пор ему с носа нет! Только тогда костюм был новенький топорщащийся с иголочки Да и хозяин его был помоложе, красивее ... И как он пел! В гостях всегда пел. Колька Артамонов играл на баяне, а Женя подсаживался сбоку, запевал: << Средь высоких хлебов затерялося небогатое наше село>>. И так он душевно выговаривал высоким тенором эти слова, что прямо сердце заходилось.
С половины второго начали собираться гости. Первыми пришли Артамоновы. Колька, как обычно с баяном.
- Проходите, гости дорогие,! - выплыла навстречу им Зои Ивановна.
Мужчины пожали друг другу руки и вышли на балкон покурить. Завели неторопливую беседу о погоде. Женщины хлопотали на кухне.
Вскоре пришли Зина с Петром - солидные, важные, а ведь не брезгуют их компанией - отметила Зоя Ивановна.
А когда зашумели в прихожей Смирновы, все прошли в зал.
Рассаживались неторопливо, накладывали на тарелки снедь.
-Эх, как жить-то стали! ахнула Надька Артамонова и всплеснула руками. - Столы-то у всех ломятся к кому не приди.
- Что верно, то верно, - степенно поддержал её Смирнов.
-Чем богаты, тем и рады, - светясь тихой радостью, ответила Зоя Ивановна. -Угощайтесь! Женя, да ты хлеб-то подай людям. Как это где? За тобой, на телевизоре ...
Евгений Васильевич неловко повернулся взял широкую тарелку с хлебом отделил всех гостей
Зоя Ивановна тихо млела - всё как у людей: и стол накрыт, и в доме порядок А уж телевизор ... Никто и не замечает словно он тут сто лет стоит.
- Жень, наливай гостям!
Зоя, да ты сама-то что же не накладываешь себе?
- Ешьте, гости дорогие! ...
Колька Артамонов поднял свою рюмку, сказал тост:
- Ну, как говорится, за праздник! Выпьем!
И все дружно выпили.
-Капустку берите, огурчики ...
- А вот колбаска, кому колбаски подложить? ...
- Зоя, а помнишь, как после войны гуляли? - взгрустнула Надька Артамонова. - Принесёт кто что может, винегрету наделаем, вoдкu купим и гуляем себе! ..
- А весело-то как было!
- Это сейчас молодёжь всем недовольна.
- Все девки разодетые, а всё им не так!
-Хорош винегрет у тебя, Зоя!
- Да она всегда была мастерицей готовить! Костя, подай капустки!
- А что же вы сыр не едите? Или селедочку? С лучком ..
И ещё выпили. Зашумели, забалагурили, вспомнили голодную, но счастливую молодость.
На горячее была картошка со свининой.
Потом гостям захотелось музыки.
- Стариной, что ли, тряхнуть? - сказал Артамонов, оглядывая друзей.
Ему тут же подали баян.
Евгений Васильевич ослабил узел галстука, откашлялся.
- Средь высоких хлебов затерялося ... - полилась знакомая песня, и все подхватили: - небогатые наше село ...
Голос у Евгения Васильевича, конечно был уже не тот - вибрировал на высоких нотах, на низких слышалась прокуренная хрипотца.
После песни наступила серьёзная тишина. Вспоминали ...
Эх, вздрогнем-ка, соколики! ..- сказал Артамонов.
Налили и выпили.
- А по телевизору сейчас как раз концерт идёт,- поглядев на часы, сказал Костя Смирнов.
- И не надоел тебе этот ящик! - оборвал его Артамонов.
- Да он у нас чегой-то испортился, - зардевшись, сказала Зоя Ивановна и махнула рукой.
- Ну его! ...Лучше споём
- Да это я счас, мигом! - неожиданно завёлся Смирнов, хлопая себя по карманам. Даже в выходном костюме у него нашлась никелированная отвёртка с наборной плексиглазовой рукоятью.
- Что я зря двенадцать лет в телеателье работаю? Друзьям за пять минут! И бесплатно!
-Давайте лучше споём, - дружно запротестовали женщины, удерживая Смирнова за столом.
- Нашу, про сирень- черёмуху! ..
- Вечно ты со своим телевизором, - упрекнула Костю жена. - И так редко видимся, не дашь с людьми поговорить.
Выпили ещё и уж теперь запели все вместе:
- Расцвела сирень-черёмуха в саду ..
Но слова забыли и уже на втором куплете сбились, растерянно и укоризненно поглядывая друг на друга. Артамонов порывисто сдвинул мехи и заиграл с новой силой: <<Располным полна моя коробочка, есть и ситец и парча!..>>
И не выдержала Надя, выскочила из-за стола и на крохотном пятачке между столом и балконом начала отплясывать, дробно перестукивая туфлями.
- А я тебе говорю, что починю, - с хмельным упорством доказывал Смирнов жене.
-А я тебе говорю, угомонись. Мне за тебя перед людьми совестно. Экий настырный.
И тут же успевала подтянуть высоким дискантом:
- Молодецкого плеча! ...
- Да что я тебя слушать буду?! взъерепенился вдруг Смирнов, встал из-за со стола, подошёл к телевизору и сдёрнул салфетку, повернул корпус задом в комнате.
Все уставились на сияющее нутро.
- Это чего? - тупо спросил Смирнов.
- Телевизор, - так же тупо ответил Евгений Васильевич.
- Да говорю же - испортился! - вскрикнула Зоя Ивановна.
- В ателье свезли! В среду ещё! Скоро починят! ...
И она, схватив пустую тарелку, выбежала из комнаты на кухню.
- Ну что за настырный такой!, - в сердцах выпалила Смирнову его жена. -Вечно лезешь куда не просят!
-Хотел людям сделать. И концерт посмотреть. Только и всего ...- оправдывался Смирнов.
- Эх, наливай-запевай! - вскрикнул Колька Артамонов лихо растягивая мехи баяна.
Зоя Ивановна немного постояла на кухне, посмотрела в окно, страшно вдруг обозлилась, взяла тарелку с хлебом и пошла в зал, присоединяя и свой голосок к песне:
- Что стоишь, качаясь, то-о-онкая рябина ...
******************************************************************************************
Автор этого рассказа Ольга Ревякина. Работала в журнале "Молодая гвардия" Ее талант, заявивший о себе в первом же рассказе «Южак», еще полнее раскрылся в последовавших затем произведениях, книгах «Дождь и гвоздики», «Два медовых месяца». Со всей щедростью и откровенностью представлено на суд читателей многообразие характеров героев ее рассказов и
повестей: страдающих эгоизмом и готовых жертвовать собой ради ближнего, конформистов и живущих с открытым забралом, скупых, мелочных и широких натур, знакомство с которыми заставляет нас всмотреться в самих себя.
Родилась Ольга Вячеславовна 5 марта 1947 г. в г. Юрьев - Польский Владимирской области в семье агронома. Она училась в Московском институте инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии, работала в экспедициях, побывала и на юге и на Крайнем Севере страны.
О. Ревякина участница Всесоюзного совещания молодых писателей (1975 г), член Союза писателей СССР с 1982 года. Мне выпало счастье купить книгу автора "Два медовых месяца"