Глава 15. Начало долгого пути
Вчера на якорной стоянке и вообще в Сент-Джордже резко стало тихо, спокойно и малолюдно. Городок, на пару недель приютивший участников регаты, теперь как будто уснул и отдыхал после суетливых дней.
Наш капитан поехал в офис таможни оформлять выход, а мы нетерпеливо ждали его на борту нашего «Алетеса», полностью готового покинуть уже почти родную бухту.
– Ой, смотрите, это кто? Это же каракатица! – воскликнул Ваня, наклонившись через леера и глядя в воду.
– Ой, ничего себе! Прямо рядом с нами, – Маша тоже заметила красивую морскую обитательницу. – Точно такая же, как мы с мамой вчера видели возле набережной. Только там их было две. Они ещё светились в крапинку на солнце.
– Кузя, смотри, какая красивая каракатица! – позвала я младшего сына.
– Каракатица, – постарался произнести Кузьма.
Наша гостья, не выдержав такого пристального к себе внимания, спряталась под дно лодки.
– Всё, уплыла, – сказала Маша.
Но Кузьма был не согласен с таким исходом, поэтому бегал по палубе, выглядывая каракатицу.
– Воть! Воть! – радостно закричал Кузя.
– Она, видимо, под лодкой прячется, но лодка ведь на месте не стоит, когда та съезжает, каракатица появляется рядом с бортом и догоняет уплывающее укрытие, – рассуждал Ваня.
Я услышала вдалеке звук приближающейся моторки.
– А вот и папа возвращается.
– Так, нам отвели два часа, чтоб окончательно собраться и покинуть Бермуды, – сказал Лёша, поднимаясь на борт «Алетеса», – так что давайте не тормозить. Ирка, держи документы. Ваня, я мотор с тузика пойду отвязывать, примешь у меня его. Потом шлюпку от соли помоем, уберём в рундук и можно сниматься с якоря.
– Папа, каракатица, – поделился Кузя с отцом радостью.
– Угу, Кузечка, каракатица, – Лёша лишь мельком взглянул в воду, – давай ты пойдёшь пока вниз, а то тут сейчас не до тебя. Маш, поставь ему мультики, чтоб он тут под ногами не мешался.
***
– Have a nice ocean crossing! Out! (Хорошего океанского перехода! Конец связи! (англ.)) – пожелали нам бермудские служащие по рации, когда мы им сообщили, что собираемся наконец-то выходить из Сент-Джорджа.
Вход в бухту очень узкий, поэтому каждый раз, когда собираешься выйти или войти, надо связаться с властями порта, чтобы они дали разрешение. Потому что они могут, например, попросить подождать, пока в гавань зайдёт большой сухогруз или круизный лайнер. С нами было так пару раз, когда мы снимались с якоря и выходили в океан, чтобы очистить туалетные баки. По морским правилам канализационные воды можно сливать в океан не ближе чем за 3 морские мили от берега. Так как стояли мы на якоре долго, а баки небольшие, то нам приходилось выезжать на морские прогулки каждые 4-5 дней.
– Впереди, видишь, яхта «Auqarelle II»? – показывал муж на лодку, идущую в нескольких милях перед нами. – Это французы. Тоже на Азорские острова идут. Их капитан передо мной оформлял документы на выход.
– Так и будем парой идти? Если скучно станет, можно по рации переговариваться, – рассуждала я.
– Нет, вряд ли долго вместе продержимся. У них лодка 38 футов, мы при хорошем ветре скорее всего убежим от них.
– Нам их ещё надо догнать, а ветра особо-то и нет, – сетовала я. – Вчера арковцы выходили прям с приличным ветром, не то, что у нас сейчас.
– Надо бы попробовать геную прикрепить на трубу, да поставить паруса бабочкой, а то плетёмся, конечно. Ветер прямо сзади, должно помочь, – и капитан пошёл отвязывать спинакер-гик, прикреплённый на палубе.
Минут через сорок нам удалось закрепить геную (передний парус) в распорку на спинакер-гике справа по борту, а основной парус, то есть грот, мы закрепили слева. Такое расположение парусов моряки называют «бабочкой», потому что, действительно, как бабочка расправляет свои крылышки, так и лодка в разные стороны расправила паруса. Бизань мы не стали поднимать, потому что она бы только создавала ветровую тень для грота и генуи. Впереди идущая «Auqarelle II» справилась с такой же задачей быстрее нас. Всё таки в данной ветровой ситуации поставить «бабочку»было единственно правильным вариантом. То ли система у яхтсменов впереди была проще, то ли они были более опытными (мы то первый раз крепили спинакер-гик), но они довольно быстро расправили паруса и стали от нас убегать. Но после того как и мы пошли«бабочкой», постепенно стали их нагонять. Потом весь день мы так и шли, то догоняя «Auqarelle II», то пропуская их вперёд.
– Пап, можно на нос? – спросила Маша.
– Да, можно.
– И я хочу на нос, – увязался за сестрой младший брат.
– Подожди, Кузьма. Тебе просто так на нос нельзя. Вань, подай его жилет и пристёжку, – я надела на Кузю страховку. – Маша, аккуратно идите, на носу пристегни его к якорной утке, и просто рукой тоже придерживай его постоянно.
Хоть волнения практически и не было, а лодка шла плавно, но Кузьме ходить по палубе, а в особенности сидеть на борту, свесив вниз ноги, без страховки не разрешалось. Подготавливая лодку к океанским будням ещё в Норфолке, мы хотели на борт закрепить страховочную сетку, типа волейбольной. Мы даже купили её, но так и не успели поставить. Подумали, что до Бермуд как-нибудь так доберёмся, а перед длинным переходом тогда поставим. Но опыт показал, что нам она не очень-то и нужна. При сильном ветре и больших волнах никто кроме Лёши и меня по палубе не ходит. А на спокойной воде в качестве страховки хватает рук и пристёжки для Кузьмы.
А вот если бы поставили сетку, то не смогли бы так весело коротать время на носу, свешивая ноги в ожидании, когда очередная высокая волна окатит тебя водой, или наблюдая за португальскими корабликами, дельфинами и черепахами. К тому же сетка – это всегда помеха для работ с такелажем, поэтому капитан наш тоже был в итоге рад, что мы так и не удосужились её натянуть.
Спокойно и расслабленно, со скоростью 3-5 узлов в час, мы плелись весь первый день и ночь. Мы, как могли, боролись с отсутствием ветра, но пока что не сдавались и не включали двигатель. Топливо надо поберечь. До Азорских островов примерно 1800 морских миль. Мало ли что может случиться за такое длительное путешествие?
В связи с тем, что навигационная обстановка была крайне простая, Лёша на ночной вахте мог спокойно подремать, поэтому отдежурил сам почти всю ночь.
Утром, когда я вышла на палубу, увидела, что «Auqarelle II» еле виднеется далеко позади нас. АИС показывал их скорость – то 3 узла, то 0,3. «Алетес» тоже выжимал не сильно больше.
– Так всю ночь и идёшь? – спросила я у мужа.
– Ага, практически. От 1,5 до 3 узлов, – ответил он.
– Может, всё же двигатель завести, – предложила я.
– Нет, пока ведь как-то продвигаемся. Как совсем надоест, включим.
– «Auqarelle II» совсем отстали.
– Ночью небольшое усиление пришло, я курс под ветер подстроил, а они, видимо, проспали. Я их тогда и догнал, и перегнал буквально за часик, – рассказал Лёша.
– Они тоже, смотрю, двигатель пока не решились включить.
– Ну, у них топлива ещё меньше, чем у нас, – ответил муж и ушёл спать.
Через какое-то время я услышала топот маленьких ножек по деревянному полу внизу, в салоне. Мы с Кузей приготовили завтрак. Запах вкусной еды и кофе разбудили и старших.
– Так, а кофе я только на себя сделала. Кому-то ещё сва- рить? – спросила я у детей.
– Мне. Но я сам могу сварить, – отозвался Иван.
– Я чай попью, – сказала Маша.
После завтрака мы с Кузьмой сидели в кокпите. Я глазела по сторонам, временами посматривая на приборы и переговариваясь с сыном, а он игрался машинками, сидя на полу. Ваня и Маша с книгами залегли в салоне. За время нашего пути они перечитают всю литературу, имеющуюся на борту.
Будучи ещё в США, я думала, что в долгих океанских переходах будет много времени, чтобы подучить испанский язык, который я в последнее время забросила. Но мне было так легко и спокойно, что ничем не хотелось загружать голову – ни испанским, ни книгами. И скучно мне тоже не было. Я наслаждалась ощущением безмятежности и умиротворённости.
Ближе к полудню проснулся капитан, вышел на палубу проверить такелаж, принёс нам засохшую летучую рыбу.
– Кузь, тебе тут подарочек, – улыбался Лёша.
– Крупненькая такая, красивая, – заметила Маша, – и правда на птичку похожа.
– Неть, это самолёт, – возразил Кузьма.
– Да, на самолёт тоже похожа, – согласился отец.
– Вот и игрушки не нужны, океан обеспечит всем необходимым, – шутил Ваня.
Кузьма долго игрался засохшей рыбёшкой, потом бросил её в воду.
Вдруг заговорила, вернее, захрипела рация. Квакая и кряхтя обрывками фраз, рация передавала нам сообщение от наших попутчиков, «Auqarelle II». Мы попробовали им ответить, но они явно нас не слышали.
– Ты хоть слово понял из того, что они сказали? – спросила я у мужа.
– Вроде как они поворачивают обратно на Бермуды, – ответил капитан.
– Ты уверен? Про Бермуды я услышала, а вот что именно – нет.
– Да, мам, я тоже услышала, что они возвращаются, – поддержала дочь своего отца.
И в доказательство их слов мы увидели, что на «Auqarelle II» сняли паруса, видимо, включили мотор и быстренько поехали обратно, так что скоро мы не только потеряли их из виду, но и на АИСе исчез треугольничек, обозначавший их лодку.
– Может, у них что-то случилось, – размышляла я.
– Или нет опреснителя и мало провианта, а такими темпами можно долго идти, запасов может и не хватить. Может, вернулись ждать погоды и ветра получше, – предположил Лёша.
Опять мы остались абсолютно одни – вокруг только бескрайний синий океан и португальские кораблики на поверхности воды.
В десять вечера, измучившись безветрием, мы всё таки включили двигатель. Теперь можно было совсем расслабиться, вахта чисто номинальная – только регулярно смотреть, нет ли близко кораблей. А кораблей и не было!
Зато были миллиарды звёзд на небе! Когда ночь вступает в полные свои права, погружая во тьму весь океан вокруг, сверху, в бескрайнем космосе, зажигается несметное количество огоньков, так что среди этих звёзд, планет, созвездий, галактик и туманностей не сразу можно отыскать Большую Медведицу, потому что она теряется на фоне сверкающего небесного полотна. А на поверхности океана, как будто в ответ горящим звёздам, начинает светиться биолюминесцентный планктон, окрашивая волны в яркие зелёно-голубые всполохи.
Я любила часами сидеть, пристегнувшись, на борту или на корме и наслаждаться волшебным зрелищем звёздного неба и светящегося следа, который «Алетес» оставлял позади себя на поверхности океана из-за того, что потревожил спокойную жизнь этих малюсеньких существ. Ведь свечение планктона – это его защитная реакция.