В мае 2005 года в журнале «Игромания» была опубликована статья об игре Silent Hunter 3 (ссылка на статью будет в конце этой статьи).
Конечно, я понимаю, что 19 марта, в День моряка-подводника, было бы логично написать статью о российских моряках, но...
Мой игровой опыт, к сожалению, не позволяет этого сделать: я не играл в игру, где в главных ролях были бы именно российские моряки.
Писать про немцев… Пусть про них сами немцы и пишут. Уж лучше про союзников, про Антанту.
А «недавнее» поделие польской индустрии про АПЛ «Курск» сочтем недоразумением и забудем, как Польшу «от можа и до можа».
Но в статье о Silent Hunter 3 была текстовая врезка Александра Покровского. Именно её я и предлагаю вашему вниманию…
Рассказывает Александр Покровский , бывший подводник, автор книг “…Расстрелять!”, “Кот”, “Каюта” и “72 метра” (по одноименной повести, кстати, недавно был снят фильм).
Конечно, современные лодки не чета лодкам Второй мировой. Маленькие они тогда были. А сегодняшние субмарины — особенно ракетные и атомные — это нечто. Отечественная “Акула” — почти пятьдесят тысяч тонн водоизмещения. Гора железная идет под водой. Капитан Немо на таком корабле заблудился бы.
Страшно ли на лодках? Конечно, страшно. Особенно когда чуть-чуть только начал изучать устройство. На лодке ведь надо знать ее устройство, и все попавшие внутрь субмарины сейчас же начинают усиленно ее изучать.
Зато когда не знаешь ни черта — тогда и не страшно. Вот у меня был матрос Мукамбетов Алмазбек Акматалиевич. Хороший, добрый парень. Только спустился он с гор Киргизии и сейчас же попал на лодку в качестве “специалиста-дозиметриста”. После учебного отряда подводного плавания Алмаз по-русски знал только два слова: “шестнадцатый склад”.
То есть поначалу Алмаз совсем не боялся подводных лодок. Отпущенный внутрь погулять Алмаз ходил как во Дворце Великих Моголов и все по сторонам смотрел. Огромное человеческое уважение светилось у него во взоре.
К третьему году он вполне сносно говорил на русском и даже был допущен к несению вахты.
Лодки, лодки… Вот ты изучаешь их устройство. Железо, кабельные трассы, гидравлика подъемных устройств, клапана — большие, маленькие, средненькие, огромные, огромнейшие; трубопроводы — тонкие, толстые, толстенные; электрические машины, трансформаторы, электрощиты, турбины, два вала, два атомных реактора и прочее, прочее. Казалось, что все это скручено, перекручено, переплетено и уложено вдоль бортов — с носа в корму, с кормы в нос.
А свист турбин? А шум вентиляторов, тихий рокот трансформаторов — они здесь повсюду. А в реакторном отсеке прохладно и воздух свежий, вкусный. Это ионизирующее излучение постаралось — сообщило воздуху его вкус.
При быстром погружении на предельную глубину корпус лодки скрипит так, что, кажется, еще немного — и он лопнет. А еще двери боевых постов обжимает — не открыть. И вахтенный отсека все ходит и ходит по особому маршруту, заглядывая во всякие закоулки — вдруг что не так, вдруг течь.
В лодках страшно. Тишина в отсеке настораживает. Ее здесь боятся. Спишь, и вдруг тишина — немедленно проснешься…
Запах дыма! Немедленно звучит: “Аварийная тревога! Пожар в отсеке!” И отсек задраивается — из него никто не выйдет без команды. И люди в нем расхватывают средства индивидуальной защиты органов дыхания — эти убогие изолирующие противогазы. И бегают по отсеку, разматывая шланги станций пожаротушения. И иногда горят, травятся угарным газом, гибнут…
Вода! “Центральный! В трюм поступает вода!” — “Разобраться и доложить!” Разберутся и доложат. Первое, что делает вахтенный, обнаруживший течь, так это опускает руку в воду трюма и сейчас же помещает пальцы себе в рот — соленая или нет? Ему надо проверить это. Он даже не думает в тот момент о том, что вода может быть грязной. Да что там, может быть или не может быть, она же из трюма — конечно не горный источник.
А вот и самое страшное — заклинка больших кормовых горизонтальных рулей на погружение. Ты стоишь, и в ту же секунду у тебя из-под ног уходит палуба. Ты летишь вперед, а на тебя летит незакрепленный “Зип”. “Зип” — это запасные части. Коробки, ящики, коробочки. Что-то обязательно не закреплено, вот и полетело. И лодка летит вместе с вами. На полном ходу зарывается носом, падает в глубину. Чем глубже она погружается, тем сильнее обжимается корпус, тем меньше выталкивающая сила и тем скорее она продолжает валиться.
“Пузырь в нос! Обе турбины полный назад!!!” — обычно это кричит командир, но механик в центральном посту и так все знает. Он действует как автомат.
А лодка продолжает падать. Не успели. Инерция. Она движется в глубину по инерции, несмотря на то что обе турбины работают “полный назад”. В такие мгновения кажется, что время течет очень медленно, что оно вообще не течет, что оно как кусок вязкой материи и его можно резать или рвать кусками… И выступает пот на лбу. Крупный пот, все тело влажное — страшно. И не хочется умирать.
Можно продуть среднюю группу ЦГБ — цистерн главного балласта, и все уже готовы это сделать, команда “Продуть среднюю!” вот-вот сорвется с губ…
Но лодка вдруг останавливается — это видно по глубиномерам. А потом медленно, вроде нехотя, устремляется назад. Все выдыхают: “Уф!” И кто-то обязательно говорит ерунду какую-нибудь, например: “В следующий раз непременно обкакаюсь!” — и народ в центральном начинает хохотать.
Смех. В такие минуты его не остановить. Подводники вообще веселый народ. Тут развлекать тебя некому, поэтому и развлекаешься сам. Все артисты, все чего-то представляют. Может быть, потому, что окружающее кажется несерьезным, а серьезным было только то, что лодка только что чуть не провалилась на глубину к чертовой матери?
Тут, на лодке, разыгрывают друг друга на каждом шагу.
Или рассказывают смешные случаи, анекдоты.
“Вот слушайте! — говорит кто-нибудь в кают-компании. — У одной старушки была корова…”
Этим историям нет конца.
А потом, уставший, идешь один в отсеке и все кажется, что кто-то рядом с тобой есть. Резко обернулся — нет никого, пусто…