В предыдущей главе мы вскользь затронули иерархический стереотип «взрослый — ребенок». На самом деле подобных поведенческих шаблонов, укоренившихся в сознании поколений, существует великое множество. История показывает, что время от времени возникает стремление разрушить один или несколько из них. Иногда даже звучали радикальные призывы отказаться от всех стереотипов без исключения. Однако неизменно наступала другая эпоха — реакционная — когда старые нормы и порядки вновь занимали свое место, словно подчиняясь некоему неизменному закону.
Вспомним библейскую притчу о блудном сыне. Как и всякая великая притча, она многозначна. Она рассказывает не только о судьбе отдельного человека, но и о пути целых народов, переходящих от рабства через бунт к осознанному следованию законам. Это и история подросткового протеста, сменяющегося принятием родительского авторитета, и жизненный путь гуляки, обретшего семейный очаг, и судьба эмигранта, в конце жизни тоскующего по родине. Это, наконец, и дерзкая, но обречённая попытка богоборца создать мир без Отца, неизменно заканчивающаяся крахом.
Стереотипы и традиции оказывают мощное влияние на человеческую психику, особенно в детстве. Великие открытия в этой области принадлежат Карлу Густаву Юнгу. Он первым сформулировал мысль о том, что психика отдельного человека в своём развитии повторяет эволюционный путь всего человечества. Более того, Юнг утверждал, что в глубинах души каждого из нас скрыта память предков — то, что он назвал коллективным бессознательным.
Юнг пришёл к этому открытию, изучая сны и феномены медиумов. Ещё будучи студентом, он обратил внимание на свою дальнюю родственницу, малограмотную девушку, обладавшую необычными способностями. В состоянии транса она начинала говорить на литературном немецком языке, которым в обычной жизни не владела. Но ещё более удивительным было то, что через неё проявлялись сложные философские концепции, известные только узкому кругу учёных. Это заставило Юнга задуматься о существовании глубинной памяти, передаваемой не через обучение, а на более глубоком уровне.
Исследуя сны своих пациентов, он обнаружил, что древнейшие символы встречаются в сновидениях самых разных людей вне зависимости от их возраста, национальности и социального статуса. Получалось, что во сне пробуждается то, что бодрствующее сознание подавляет — коллективная память рода.
Но память предков даёт о себе знать не только во сне. Она проявляется в необъяснимых порой ощущениях, интуитивных реакциях, в особой близости к тем или иным культурным феноменам. Человек, впервые севший на лошадь, испытывает странное чувство узнавания, будто вспоминая что-то, чего сам никогда не знал. Или, например, городской житель, выросший вдали от традиционной культуры, может вдруг почувствовать родство со звуками народной песни, будто в нём оживают голоса его предков.
Эту же мысль подчеркивал великий педагог Януш Корчак. Он писал, что бывают дети, чьи страдания выходят за рамки их личного опыта, будто через них звучит скорбь целых поколений. Вспоминается и сцена из «Войны и мира», где Наташа Ростова, воспитанная француженкой, вдруг начинает танцевать так, словно впитала народный дух с рождения. Толстой недоумевает: откуда у графини эта естественность? Ответ кроется в том же коллективном бессознательном.
Юнг считал, что эта память передаётся генетически. Однако не только наследственность играет роль. Человека формирует культура, в которой он растёт. Мы буквально дышим культурной атмосферой, насыщенной незримыми символами, обычаями, традициями, которые оказывают глубокое влияние на нашу личность. Камни мостовых, дома, запахи, выражения лиц — всё это создаёт фон, на котором формируется наше восприятие мира.
Одним из ключевых элементов этой атмосферы являются национальные традиции, включая, казалось бы, простые правила общения. Например, в России немыслимо обращаться к учителю на «ты», тогда как для американского школьника этот вопрос вообще не имеет значения. Но за этой, казалось бы, мелочью стоит целая система отношений. Формы приветствия, обращения к старшим, социальные ритуалы — это не просто условности. Они передают и закрепляют в обществе определённые ценности.
Таким образом, память предков — это не абстрактное понятие, а реальная сила, влияющая на наши чувства, поведение и культурные предпочтения. Она живёт в языке, в музыке, в традициях, в интуитивных реакциях и даже в снах. Осознание этого факта позволяет лучше понять не только самого себя, но и глубинные механизмы, управляющие обществом.