— Ушла от тебя Светланка, — пряча глаза, сказала ему подруга жены, — она сказала, что не нужен ты ей… такой. Ты не переживай, Жень, все будет хорошо. Я в это верю. Если что, я всегда буду рядом!
***
На кухне было жарко и тихо. Воздух, тяжелый и удушливый, давил на сидящих за круглым столом двух женщин. Одна, с красиво уложенными волосами пепельного цвета, вытирала свое красивое лицо платком и отхлебывала остывший чай. Другая же, полная ее противоположность, в очках и собранными в небрежный пучок русыми волосами, молча разглядывала узоры на салфетке.
— Женя не думает менять работу? — вдруг спросила та, что в очках.
Она посмотрела на подругу, и увидев, что та задумчиво смотрит в окно, окликнула:
— Лана! Ты меня слышишь?
Лана повернулась и напряженно улыбнулась.
— Да, да, — поспешно ответила она, — нет, не думаю, что Женя когда-либо оставит свою работу. Как бы я этого хотела, Олесь…
Она снова посмотрела в окно, и Олеся тяжело вздохнула.
— А у тебя как дела на работе? — спросила Олеся, скручивая из салфетки розу, — не думаешь уходить?
Лана энергично замотала головой.
— Ну уж нет, — ответила она, — такого золотого начальника, как у меня, больше нигде не найдешь. Нет, мне нравится работать в налоговой. Рутина, конечно, но что ж поделаешь.
Лана осмотрела серое лицо Олеси, скрытое за большими очками, и скривила губы.
— У нас одна библиотекарша ушла, — произнесла Олеся печально, — теперь вот никак не можем найти желающего на ее место.
— И не найдете, — заметила она, — какой же дурак пойдет к вам работать за гроши?
Олеся покраснела и замолчала.
— Мне пора, — произнесла Олеся, поднимаясь, — спасибо за чай. Передавай Жене привет, когда вернется.
Лана, даже не думая провожать подругу, лишь кивнула и хлопнула своими длинными ресницами.
— Передам, — пообещала она лениво, — когда вернется.
Вскоре из-за стенки донесся звук закрывающейся двери. Олеся ушла.
***
В то же время, по одной из городских улиц, взметая в воздух клубы пыли и яростно завывая, мчалась пожарная машина. Пожарные, которые сидели внутри нее, нервно переговаривались и посмеивались, и лишь один из них сидел молча и грыз семечки, бросая шелуху на пол.
— Жень, не сори, — сделал ему замечание сосед, — весь пол заплевал.
Женя даже не повернулся.
— Сколько еще ехать? — монотонно спросил он, по-прежнему отправляя шелуху в бреющий полет.
Сосед поправил на голове шлем и пожал плечами.
— Немного, скоро приедем, — ответил он, — весело будет, печенкой чую.
Вскоре рев мотора затих, и пожарные повыскакивали из машины на залитую солнцем улицу. Справа от автомобиля, треща и выбрасывая в небо фонтаны искр, горел старый деревянный дом. Женя посмотрел на него сквозь забрало шлема и громко спросил у стоявших рядом зевак:
— Есть кто внутри?
Одна старушка указала на дом своей клюкой и затрясла головой.
— Василий там, — прошамкала она впалым ртом, — не вылезал он, угорел поди.
Женя подбежал к разворачивавшим рукава коллегам и крикнул, что идет внутрь.
— Дурак, — огрызнулся Михаил Прохорович, начальник караула, — куда — внутрь? Там сейчас обвалится все!
— Василий там, — заорал на него Женя, — угорел он!
Евгений рванулся вперед, не обращая внимания на чертыхавшегося сзади начкара. Он толкнул объятую пламенем входную дверь и пробрался в дом. Из-за дыма ничего не было видно, и Женя крался вслепую, ощупывая руками горячий пол.
— Василий, — звал он, отмахиваясь от едкого марева, — Василий, где ты?
Из-за перегородки послышался слабый кашель. Женя прополз в дверной проем и прислушался. Кашель раздался справа, совсем рядом.
— Чего ты тут расселся? — закричал Женя на сидевшего в углу человека с всклокоченной бородой и красными от дыма глазами, — пошли на выход!
Он схватил Василия за руку и поволок за собой. Василий последовал за ним как собака, которую тащили на поводке — неохотно, словно не желал уходить из объятого огнем дома.
— Чего тащишься, как таракан, — покрикивал на него Женя, — шуруй живо к выходу, чтоб тебя!
Он вытолкнул Василия в дверь и тот торопливо выбежал на улицу. Сам же Женя отчего-то замешкался. Он снял шлем и посмотрел на потолок. На нем, словно змеи, ползали огненные полосы и угрожающе шипели, пугая пожарного. Доски потолка трещали и бросали вниз горящие головни, и Женя смотрел на них, как завороженный. Еще мгновение, и матица, не выдержав адского жара, с треском свалилась вниз, придавив собой Женю Оказавшись под горящими обломками, пожарный из последних сил рванулся вперед, но ноги его были плотно прижаты толстыми тлеющими досками, и он, отчаянно взвыв, лишился чувств.
***
Женя пришел в себя через несколько часов, и первое, что он увидел, была ослепительная белизна. Потом, будто появившись из воздуха, возникло женское лицо.
— Лана, — прошептал Женя, блуждая языком по пересохшему рту, — Лана.
Женское лицо улыбнулось.
— Нет, нет, — услышал Женя тихий голос, — лежите тихо, вам нельзя разговаривать.
Это была не Лана, и Женя, удрученно вздохнув, зашевелился на постели. В спине что-то хрустнуло, и его тело обдало волной острой боли.
— Не двигайтесь вы, — сердито сказала медсестра, хватая Женю за плечи, — у вас перелом позвоночника.
Женя попытался пошевелить ногами, но они были неподвижны и тяжелы, как бревна.
— Жена моя... — прохрипел Женя, — где она?
Медсестра мельком взглянула на него и вытащила из упаковки шприц.
— Приходила, — ответила она, набирая в шприц лекарство, — вы были без сознания, и она ушла. Сказала, что придет завтра утром.
Медсестра мягко вонзила иглу Жене в предплечье и ввела лекарство. По телу мужчины тут же разлилась приятная нега, словно его опустили в теплый бассейн. Боль начала отступать.
— Она знает, что у меня... — Женя сглотнул слюну и посмотрел в потолок, — что у меня... сломана спина?
Медсестра кивнула.
— Знает, — бросила она, — врач ей все рассказал.
Медсестра собрала свои принадлежности, еще раз взглянула на Женю и вышла.
***
Всю ночь Женя проспал и проснулся, когда солнце уже вовсю заливало палату своим ярким светом. Медсестра, на этот раз уже другая, снова вколола ему обезболивающего, после чего Жене принесли завтрак. Едва он покончил с ним, как к нему в палату вошла Лана.
На ней был надет белоснежный медицинский халат, а красивые пепельные волосы были спрятаны под легкий шелковый платок. Лана присела рядом и уставилась на Женю своими большими карими глазами.
— Ну что, допрыгался? — глухо произнесла она, — я же говорила тебе! Бросай, бросай это дело! А ты... «Призвание, долг...» … Господи!..
Она закрыла лицо руками и затряслась. Женя дотянулся до жены кончиками пальцев и коснулся ее ног.
— Ну чего ты, — пробормотал он, — я же живой. А спина... Да встану я, ей-богу, встану!
Женя попытался подняться, но тут же упал назад и поморщился.
— Встанет он, — простонала сквозь слезы Лана, — у тебя позвоночник в двух местах сломан!
Женя, ошарашенный ее словами, отвернулся к окну.
— Ну и что, — сказал он равнодушно, — все равно встану.
Лана не ответила. Она вытащила из кармана носовой платок, вытерла им мокрые глаза и вздохнула.
— Олеся вчера заходила, — сказала она дрожащим голосом, — привет передавала.
Женя посмотрел на жену и кивнул.
— Она знает? — спросил он, — ну, что я...
Лана покачала головой.
— Нет еще, — ответила она, — сказать?
— Не надо, — нахмурился Женя, — потом, может быть.
Они какое-то время молчали, слушая, как бьются их сердца в тишине больничной палаты.
— А как там Лаки? — спросил Женя у жены, вдруг вспомнив о своем псе, черном ротвейлере.
Лана, недолюбливавшая пса, поморщилась.
— Вроде ничего, — сообщила она, — скулит только постоянно, покоя не дает. А вчера принялся драть кресло, насилу угомонила.
Женя попросил жену относиться к Лаки снисходительнее и Лана пообещала, что не будет сильно наказывать того за проделки.
— Пойду я, — сказала Лана, поднимаясь, — зайду завтра. Тебе принести чего-нибудь?
Женя махнул рукой.
— Нет, ничего не надо, — промолвил он сонно, — разве что книжек каких-нибудь.
Лана поцеловала мужа в горячий лоб и ушла.
***
Для Жени начались тяжелые, монотонные дни восстановления. Каждый день, с самого утра, к нему заходил врач и проверял его состояние. Врач тыкал заостренной палочкой в пальцы ног Жени, потом постукивал молоточком по коленям и тщательно осматривал позвоночник.
— Ну и как? — из раза в раз спрашивал Женя, — когда я встану?
Врач скользил пальцами по позвонкам и покачивал головой.
— Я не экстрасенс, — усмехался он, — откуда мне знать? Это все от тебя зависит. И снова он тыкал своей палочкой в ноги Жени, и тот, ничего не чувствуя, впадал в глубокое отчаяние.
Визиты жены теперь не радовали его, да он и сам видел, как Лана тайком брезгливо отворачивается от него, как от чужого. На сердце у Жени от этого становилось тяжело и сумрачно. Он смотрел на жену большими и бессмысленными, как у коровы, глазами и спрашивал ее о чем-то совершенно не нужном и не важном. Но один вопрос всегда оставался неизменным, и Женя задавал его с особым интересом.
— Как Лаки? — узнавал он у жены каждый день.
Однажды, услышав этот вопрос, Лана стыдливо отвернула взгляд.
— Хорошо, — впервые солгала она, — спал на диване, когда я уходила.
Накануне, не выдержав протяжного воя, Лана выгнала пса на улицу и хлестнула поводком. Испуганный пес тут же убежал и с тех пор больше не вернулся. Но правды мужу, естественно, сообщать было нельзя.
— Надо бы поговорить с врачом, может, разрешат привезти его сюда, — мечтательно произнес Женя, — как думаешь, разрешат?
Лана пожала плечами.
— Не знаю, — нервно ответила она, — вряд ли.
Женя тяжело вздохнул. На него нахлынула такая тоска по Лаки, что он невольно всхлипнул. Будет ли он еще когда-нибудь гулять с ним по городским улицам?
Женя отвернулся к стене и закрыл глаза.
***
Через две недели визиты Ланы стали совсем редкими, а потом прекратились вовсе. Зато в один из дней к Жене неожиданно пришла Олеся и продемонстрировала ему ошейник Лаки.
— Где ты его взяла? — озадаченно спросил Женя.
Олеся долго молчала, раскладывая по тумбочке принесенные Жене фрукты, а потом повернулась к нему.
— Дня два тому назад Лаки прибежал ко мне, — объяснила она ничего непонимающему Жене, — я позвонила Лане, чтобы узнать насчет него, и она призналась, что выгнала Лаки. Олеся умолкла. Женя сжал кулаки до боли в суставах и уставился на нее испепеляющим взглядом.
— А теперь и сама она ушла, — сообщила Олеся неожиданную, как удар битой, новость, — сказала, что все... Я не хотела тебе этого говорить, но ты бы потом и сам все узнал.
Женя воспринял новость об уходе жены с необычайным спокойствием. Он уже и сам догадывался о том, что Лана собирается покинуть его, лежачего инвалида, будущее которого было неопределенным. Да что там… Не было у него будущего! Ни один мускул не дрогнул на лице Жени, когда он посмотрел на Олесю после сказанных ею слов. Ни одна морщинка не выдала того холода, что заполнил его нутро.
Он лишь мрачно улыбнулся, взял с тумбочки яблоко и принялся крутить его в руках.
— Лаки у тебя? — спросил Женя обескураженную его спокойствием Олесю.
Та кивнула.
— Присмотри за ним пока, — попросил Женя, не переставая играться с яблоком, — после выписки я заберу его.
Он поблагодарил Олесю и попросил оставить его одного. Ему нужно было поразмыслить над всем, что произошло в этот странный летний день.
***
Спустя десять дней, когда боли в спине уже не тревожили Женю, его выписали из больницы и он вернулся домой. Там было пусто и тихо, словно в каком-то огромном вакууме. Женя долго осматривал свое жилище, не узнавая его и удивляясь небывалой тишине. Ухаживать за ним приехала его мать, Галина Андреевна. Она поселилась в соседней комнате и иногда подходила к сыну, чтобы узнать, не требуется ли ему чего-нибудь. На все ее вопросы Женя отвечал лишь движениями головы и рук, разговаривать ему абсолютно не хотелось, и он только лежал и смотрел в потолок.
Олеся, узнав о выписке Жени, привезла к нему Лаки. И Евгений, увидев своего питомца, немного оживился.
— Извини, Лаки, что не смогу прогуляться с тобой, — говорил Женя, почесывая ротвейлера за ушами, — ну ничего, даст Бог мы с тобой еще нагуляемся.
Лаки смотрел на него своими добрыми глазами и молчал.
Время шло, а Женя по-прежнему оставался прикованным к постели и не мог даже сесть. Мать массировала ему спину и ноги, и временами Женя даже как бы ощущал их, но эти ощущения проходили так быстро, что ему казалось, будто их и вовсе не было.
— Брось ты это дело, — сказал он однажды матери, — толку все равно нет. Не встану я, нечего даже и думать об этом.
Женя посмотрел на лежащие на столике таблетки от боли в спине и в голову ему неожиданно пришла одна мысль. Она была настолько яркой и четкой, что остальные мысли на ее фоне казались какими-то мелкими и незначительными. Да давно надо было это сделать!
Женя украдкой стащил коробку с таблетками и спрятал ее под одеяло. Мать заметила это в последний момент и схватила его за руку.
— Не смей, — произнесла она тихо, и в голосе ее было такое отчаяние и боль, что у Жени похолодело внутри, — даже не думай об этом.
Она забрала у сына таблетки и спрятала их в карман.
— Надоело мне все, — мрачно произнес Женя, наблюдая за ее движениями, — разве это жизнь? Лежу, как гусеница, ни туда и ни сюда. Противно мне.
Он ударил себя по ноге и, не ощутив удара, скрипнул зубами от досады.
— Я смирилась со смертью твоего отца, — спокойно и тихо сказала Галина Андреевна, глядя в окно, — когда он ушел, тебе было всего три. Так давно это было, а я все помню тот день... А теперь ты хочешь, чтобы я пережила его снова?
Женя, не выдержав взгляда матери, закрылся одеялом. Галина Андреевна тихонько вышла.
***
Вечерами к Жене часто заглядывала Олеся. Она приносила с собой из библиотеки книги, садилась у его кровати и читала их вслух. Женя любил слушать ее голос — мягкий и мелодичный, он заполнял собою всю комнату, и казалось, будто в воздухе звенят тысячи маленьких колокольчиков. В те моменты, когда Олеся погружалась в чтение, она словно преображалась: глаза ее, бегавшие от слова к слову, зажигались, как новогодние гирлянды.
Жене было все равно, какую книгу читает Олеся. Он наблюдал за ее лицом и замечал его необычайную красоту и гармонию, которая была незаметна раньше. Однажды, во время чтения, Олеся случайно смахнула резинку, которая стягивала ее волосы в пучок. Русые локоны тут же водопадом упали на плечи, и от этого зрелища у Жени захватило дух. Олеся была похожа на богиню: ее лицо, скрытое большими очками, стало не просто красивым; оно стало ослепительно прекрасным.
Женя, стараясь не прерывать ее чтения, протянул руку и снял с лица Олеси очки. Олеся вскрикнула и умолкла. Женя посмотрел на нее и улыбнулся.
— Ангел, — произнес он, — почему я раньше этого не замечал?
Олеся, не ожидавшая от Жени такого порыва, опешила:
—Чего? — спросила она, — о чем ты?
Женя не ответил. Он запустил пальцы в ее волосы и долго играл ими, после чего стиснул зубы и сел на кровати, впервые за полтора месяца. Олеся ахнула.
— Ангел, — повторил он тихо, — ты теперь мой ангел.
***
Олеся придавала ему сил. Как он раньше ее не замечал? Она ведь куда лучше его холеной бывшей. Ради Олеси теперь Женя усиленно занимался. Он заново сначала учился сидеть, потом — стоять, а потом — и ходить.
— Ничего не понимаю, — бормотал врач, рассматривая снимки позвоночника Жени, когда того Олеся привезла на прием, — позвоночник сросся! Так быстро и без каких-либо осложнений. Как будто никаких переломов не было вовсе.
Доктор снял очки.
— Повезло вам, молодой человек, — сказал он, все еще удивляясь, — я это иначе как чудом и назвать не могу!
Женя, удивляясь не меньше врача, ощупал свою спину и поводил плечами. Ничего не болело!
***
Через месяц Женя уже мог вставать на ноги и делать осторожные неумелые шаги. К ступням медленно, но, верно, возвращалась былая чувствительность. Сначала она заполнила пальцы, потом дошла до щиколоток и пошла выше. Женя все реже садился в коляску и все больше передвигался на костылях, но вскоре и они оказались ему не нужны, и мать убрала их обратно в чулан.
— Надеюсь, они больше никогда никому не понадобятся, — сказала она, заваливая костыли и коляску старым хламом, — тьфу-тьфу, господи!
Потом Галина Андреевна быстро вышла из чулана и заперла его на замок, словно опасаясь, что коляска и костыли вырвутся оттуда и снова вернутся в их жизнь. Женщина верила в приметы.
Восстановившись окончательно, Женя сделал Олесе предложение, и та согласилась. Оставалось лишь получить у Ланы развод, и Женя решил позвонить ей, чтобы договориться о встрече, но та почему-то не брала трубку.
— Где же она? — нервно произнес Женя, слушая бесконечные гудки, — неужели так сложно ответить.
Олеся забрала у него телефон и улыбнулась.
— Съезжу к ней на работу, — предложила она, — может, застану ее.
— Может, лучше я? — возразил Женя, — это ж мне нужен развод.
Олеся взяла его за руку и мягко пожала ее.
— Боюсь, если она увидит тебя на ногах, ее может хватить удар, — рассмеялась она, — пусть думает, что ты все еще лежишь и не можешь встать. Так быстрее удастся получить развод.
Женя, сочтя ее доводы разумными, согласился.
Олеся слово сдержала — она поехала к теперь уже бывшей подруге на работу на следующий день. Вместе они отправились в кафе.
— А ты похорошела, — заметила Лана перемены во внешности подруги, когда они встретились на следующий день в небольшом кафе, — влюбилась, что ли?
Олеся уклончиво пожала плечами и улыбнулась.
— Тут такое дело, — начала она робко, — Женя хочет получить развод.
Лана демонстративно смяла салфетку и бросила ее в чашку с кофе.
— Вон оно что, — иронично протянула она, — так вы с ним... того?
Олеся выдержала ее насмешливый взгляд, не произнося ни слова.
— Он же — лежачий, — продолжала Лана, топя размокшую салфетку ложечкой, — на кой черт тебе сдался инвалид?
Олеся отвернулась.
— Тебе этого не понять, — произнесла она, наблюдая за сновавшей между столиков официанткой, — ты никогда никого не любила, кроме себя.
Лана сжала свои тонкие губы.
— Куда уж мне, — фыркнула она, — а вообще, думай что хочешь, мне все равно. Передай своему Жене, что я дам развод. Встретимся в ЗАГСе.
Она схватила свою сумочку и, наградив Олесю презрительным взглядом, пошла к выходу.
***
Разводиться с женой Женя приехал на коляске. Трюк, который он задумывал, должен был побольнее задеть Светлану, и Женя всю дорогу посмеивался, предвкушая ее реакцию. Сцена, которую он так тщательно планировал, превзошла все ожидания: после того, как их развод был задокументирован, Женя поднялся со своей коляски, взял со стола свидетельство и, обмахиваясь им как веером, направился к дверям. Лана наблюдала за ним, выпучив глаза.
— Мужчина, а коляска? — крикнула вслед Жене работница ЗАГСа.
Женя неторопливо вернулся, забрал коляску и улыбнулся теперь уже бывшей жене.
— Счастливо оставаться, — бросил Женя, комично поднимая кепку.
После его ухода Лана еще долго стояла в растерянности, не зная, смеяться ей или плакать.
Развод состоялся, и уже ничто не мешало Жене жениться на Олесе. Они сделали это сразу же, не теряя ни минуты, и уже спустя неделю стали супругами. Еще через месяц Олеся сообщила Жене, что ждет ребенка, и Евгений клятвенно заверил ее, что даст ей и ребенку все, что необходимо. И даже больше.
— Только бы он поскорее родился, — торопил Женя судьбу, — почему детей нужно ждать так долго?
Олеся усмехнулась.
— Только плохое происходит быстро.
— Все равно не могу ждать так долго, — простонал Женя, — хоть бы поскорее выйти на работу, чтобы отвлечься.
Спустя девять месяцев томительного ожидания, в самом начале июня, у Олеси начались схватки. Жени не было дома, когда фельдшеры скорой помощи вынесли ее на носилках и погрузили в машину. В роддом Олесю привезли без сознания, сразу несколько врачей пытались привезти ее в чувство, но Олеся оставалась неподвижной, как восковая кукла.
Женя, узнав о том, что его жена в роддоме, сразу же приехал туда и влетел в родильное отделение, расталкивая преграждавших ему путь медсестер.
— Пустите меня, — кричал он, вырываясь из их цепких рук, — там моя жена, вы чего! Да пустите же, черт вас всех побери!
Он уже почти добрался до двери, за которой находилась Олеся, когда она вдруг открылась и из нее вышел уставший врач.
— Пустите, — махнул он рукой, — пусть войдет.
Одна из медсестер накинула Жене на плечи свой халат, и он мигом ворвался в палату. Олеся так в сознание не пришла. Евгений зарыдал.
— Не оставляй меня, — зашептал он, — не надо, вернись! Я умоляю тебя, я очень тебя прошу!
В голове у Жени тут же пронеслась вереница вечеров, которые они провели вместе. В ушах у него, как тысячи маленьких колокольчиков, зазвучал голос Олеси, читающей стихи.
— Не уходи, — повторил Женя, стараясь не смотреть на кардиомонитор, — останься, мой ангел!
Олеся неожиданно дернулась всем телом. Монитор громко запищал.
— Сюда, скорее!
Сердце Олеси забилось сильнее, и линия на мониторе из почти прямой в «рваную». Почти весь медицинский персонал вбежал в палату и застыл на пороге, увидев, как пришедшая в себя Олеся обводит глазами палату.
— Невероятно, — прошептал один врач стоявшей рядом акушерке, — она же умирала!
Акушерка толкнула его в бок.
— Чудеса, — тоже шепотом ответила она, — бывает же такое!
Женя и Олеся, не обращая на них внимания, молча разглядывали друг друга и улыбались. Теперь все плохое точно было позади!
***
Олесю выписали только через неделю. Забирал ее и дочь Евгений. Лана тоже пришла на выписку, но держалась поодаль. Все в семье хорошо: малышка растет, Женя работает, а Олеся твердой рукой ведет быт. Женя мечтает о втором, но терпеливо ждет — за здоровье жены он очень переживает.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.