Мы, воркутинцы, почему такие злые... на заезжих блогеров? Потому что у нас велосипедов нет?
Нет, потому что сразу видим, что человек ничего о городе не знает – и не пытается узнать, а рассказывает небылицы.
Впрочем, думаю, так в любом городе. И началось это тогда, когда никакого интернета и никаких блогеров не было. А были журналисты...
***
Давным-давно в журнале "Новый мир", в №11 за 1964 год был напечатан обширный очерк А.Марьямова «Полярный август».
Александр Моисеевич Марьямов (1909-1972) был не только журналистом, но и кинодраматургом, и по его сценариям снят ряд документальных фильмов. А в журнале «Новый мир» (органе Союза писателей СССР, то есть главном литературно-художественном издании страны) он был членом редколлегии.
В очерке он рассказывает в основном о своей поездке в Норильск, но начинает повествование с пребывания в Сыктывкаре, а затем переходит к воспоминаниям о поездке в Воркуту зимой 1957 года.
Поскольку Сыктывкар мне тоже не чужой, остановлюсь ненадолго на том, как описана столица Коми АССР.
Журналист оказывается в Сыктывкаре пролётом: аэропорт Норильска закрыт из-за непогоды. В 1964 г. путь из Москвы и Ленинграда в Норильск проходил с посадками и дозаправкой в Сыктывкаре и Воркуте.
Застрявших в Сыктывкаре транзитных пассажиров много. Номера в гостинице аэропорта отданы женщинам и детям; мужчины стоят всю ночь в коридорах: «Сесть на пол – не хватало места. Только счастливцы под стенкой могли опуститься на корточки».
Нужно дождаться восьми утра – тогда откроется буфет при гостинице «Север» и «можно будет сесть на стул у чисто накрытого стола в просторной комнате и посидеть подольше»… В саму гостиницу заселиться тоже невозможно – она отдана участникам смотра молодёжной самодеятельности республики…
Можно ещё и погулять по городу – что автор и делает. Он обнаруживает, что летом Сыктывкар хорош и зелен. Вспоминает виденные ещё пять лет назад «бревенчатые… рубленные лесопромышленниками и купцами прежнего Усть-Сысольска» дома – «крепости, строенные для хмурой и недоброй жизни».
И двухэтажных «мещанских», как пишет он, домишек, тоже стало меньше – они уступили место каменным, трёхэтажным и четырёхэтажным…
Поглядев с одного из перекрёстков «главной улицы» (это, конечно же, Коммунистическая), Марьямов увидел вдали строящийся железнодорожный вокзал: к городу уже подошла ветка от станции Микунь.
А вот большой, «стилизованный под помещичий «русский ампир» дом, где находится филиал Академии наук СССР». И это повод поговорить о том, как благодаря учёным-геологам началось бурное развитие республики…
Автор расскажет, что ещё 13 июля 1918 года на заседании Высшего Совета Народного Хозяйства В.И.Ленин предложил обдумать вопрос изыскания угля и нефти в Печорском крае. Средства для организации экспедиции на Печору были выделены Пермскому университету.
13 января 1919 г. была организована специальная комиссия по изучению и практическому использованию Русского Севера при Наркомате торговли.
А летом того же года «охотник Виктор Попов, выйдя из своей деревни Тит на Усу-реку, нашёл там чёрный горючий камень… и отправил образчик в Москву. Кому? В Москве он знал одно имя: Ленин».
Как видим, А.Марьямов излагает здесь известную версию, которая в 60-е годы уже подвергалась критике. Поэтому пишет он об этом осторожно: «Неизвестно, как шла эта находка в столицу, сколько времени была в дороге и попала ли наконец к самому Ильичу? Но приехали геологи /…/. И он спросил: не Ленин ли их сюда послал? Они подтвердили: да, Ленин».
Кстати, автор пишет, что Попов на тот момент не видел железной дороги. Хотя вообще-то Попов участвовал в русско-японской войне, значит, проехал (и именно на поезде) через всю Россию…
Ну а потом, как известно, была экспедиция 1930 г., когда Г.А.Чернов обнаружил на реке Воркуте выходы каменного угля.
И вот А.Марьямов начинает вспоминать, как 7 лет назад, в 1957 г., он побывал в Воркуте.
«… открылась она с воздуха чёрным по белому – углём на снегу, пирамидами терриконов, шахтными копрами, пронзительным кукованием паровозиков-лилипутов. Железнодорожные пути вольно вбегали в город, разрезая шлагбаумами главную улицу".
Это, конечно, не вид с самолёта, но увидеть А.Марьямов мог примерно это. С.Жаботинский пишет, что снимок "Сделан с террикона шахты №1 "Капитальная". В центре (как ориентир) - ж/дорожный переезд. Справа от него гастроном №9 (Девятый магазин). За ним - стадион (не застроенный прямоугольный участок), зимой там был каток. Железная дорога - это подъездные пути к шахте "Капитальная". Слева от ж/д переезда находится Комсомольская площадь с автостанцией, левее душпавильоном, а ещё левее стоит здание сберкассы №13. Из-за сберкассы выглядывает первое здание Воркутинского горного техникума.
От площади вдаль уходит улица Шахтная с Бульваром Победы.
Справа на ближнем плане скатное здание у ж/дорожных путей - станция Комсомольская. От неё отправлялся пассажирский состав на Юр-Шор".
"Автобусы, где разбитые на ухабах стёкла заменены листами промёрзшей насквозь фанеры, «газики» в звонком седом брезенте дожидались перед закрытым шлагбаумом".
На этой фотографии видны и деревянные дома, которые автор пренебрежительно называет "избушками" (нынешние блогеры вообще именуют их "бараками"), и автобус. Кстати, С.Жаботинский приводит заметку из газеты "Заполярье", в которой как раз пишется о частых поломках автобусов из-за плохих дорог...
"Оленьи упряжки ненцев стояли у «гастронома»"".
Интересно, о каком "гастрономе" речь? Об этом, под номером 7?
...об этом, именуемом также "девятым магазином"...
...или об этом, построенном в 1950 г.?
"Чересполосица деревянных избушек и щегольских каменных зданий. Дань времени: обилие ничего не держащих колонн. Самые пышные колонны образуют ампирный фасад, украшенный надписью: «Воркутуголь»".
В 1957 г. объединение находилось уже в здании На Московской площади (построено в 1956 г. по проекту Г.П.Рубиной). «Здание брусчатое, с облицовкой шлакобетонными плитами «под камень» /…/ На фасаде изображена схема воркутинской мульды». (https://cultmap.ru/news_section/stati/arhitektura/pamyatniki-arhitektury/Zdanie_byivshego_kombinata_Vorkutaugol/)
Вы видите здесь колонны и ампирный фасад? Да, эта фотография более поздняя, но облик здания не менялся. А ещё хочу поместить это фото: оно не очень удачное, но зато на нём почти то же время, когда в городе побывал А.Марьямов. И памятник на площади – это ещё памятник И.В.Сталину.
Может быть, Марьямов имеет в виду первое здание объединения, находившееся на улице Комсомольской (кстати, сначала именно она была главной улицей города)?
С 1956 это уже было мужское общежитие шахты №1 "Капитальная", затем Горняцкий райком комсомола и музыкальное училище.
Похоже это на ампир? Есть здесь толстые, ничего не держащие колонны?
Правда, с двух сторон от него стоят здания с колоннами": Воркутинский горный техникум м общежитием и бывшая гостиница -- в 1957 г. там уже располагалось УВД.
Ещё одна версия: журналисту запомнились другие здания: родильный дом...
...или здание детской больницы?
Не сумев получить номер в гостинице, автор выходит на улицу.
«…розовые большие дома стояли, как солдаты перед парадом. Зато на другой стороне этой улицы открылось зрелище, которое показалось мне призрачным: там была /…/ обнесённая колючей проволокой просторная площадь. Столбы с короткими лапами наверху. Лапы протянуты внутрь двора, и по ним тоже ляды колючки. По углам невысокие вышки с будками. Колючка во многих местах порезана, свалялась, топорщится ржавыми клубками над снегом. И вышки стоят пустые /…/ Сохнет во дворе задубелое на морозе бельё, возятся в снегу ребята. Колючку и вышки убрать недосуг. А живут здесь люди; стоят обитаемые длинные приземистые бараки».
И он идёт в один такой барак. Это оказывается общежитие строителей, в котором автору удаётся получить койку на четыре дня.
«Домой приходил сквозь разрыв в колючке, а потом узнал ещё и другой разрыв и другую тропу, что начиналась прямо напротив кино».
Посмотрим на фотографии воркутинских улиц в 1956-57 гг. Где же располагались эти бараки за колючей проволокой?
Вот гостиница «Север», открывшаяся в 1952 г.
Вот дома напротив неё.
А дальше будет универмаг на углу улицы Парковой. Открыт в 1955 г.
Может, остатки лагеря находились позади, захватывая территорию нынешнего парка?
Но вот на этой территории дом 13 – построен ещё в 1950-1951 гг. Баня - в 1954 г.
Кинотеатр «Родина», открытый в марте 1952 г. Рядом с лагерем?
Может, бараки автор обнаружил не совсем напротив гостиницы? Например, на улицах Победы и Пушкина?
Но это тоже изначально были нормальные городские улицы, а не лагерные «зоны». Колючкой они могли быть огорожены на тот период, когда там шло строительство – но заключённые там не жили, их приводили из жилой зоны в рабочую…
Да, вполне возможно, что Марьямов поселился в общежитие, бывшее когда-то лагерным бараком. Но, думаю, не в центре города.
А вот А.Марьямов описывает строительство нового дома: «…большой кран – привычно, по-московски – забирал со снега бетонные плиты с проёмами дверей и окон и подавал их на четвёртый этаж. /…/ Дом строился по-северному: вместо обычного фундамента в вечную мерзлоту заколочены были бетонные сваи, и на них дом повисал над землёй. /…/ Похоже было, что этот дом в отличие от своих старших соседей будет обходиться без колонн».
И опять не понимаю! Первый крупнопанельный дом в Воркуте был построен в мае 1962 года! А вовсе не в 1957-м! И, может быть, при его постройке и использовались сваи – не разбираюсь в особенностях такого строительства – но он и другие «хрущёвки» отнюдь не «повисают над землёй»…
Повидался московский журналист и с архитекторами города, показавшими ему «новую Воркуту будущих лет», существовавшую пока только «в чертежах и щегольских рисунках». Там он видит дома в 4-5 этажей, «близнецы тех, к каким привык уже глаз в Химках и в Хорошеве, в Сетуни и Черкизове». Почитала сейчас про панельное домостроение – в 1957 г. ещё не стали эти дома привычными в Химках и Черкизове…
Привычными они стали для автора в 1964 г. – вот он и переносит свои впечатления в прошлое...
Вернёмся к тем планам, которые показывали А.Марьямову в 1957 г. воркутинские архитекторы. На них он увидел «ту самую площадь, с которой пришёл сюда. /…/ Знакомый квартал поднимался напротив сквера /так, появляется ещё один ориентир – сквер/. Та самая гостиница, та же вывеска «гастронома». /…/ Но зелень травы и фасад со смело вынесенным вперёд бетонным козырьком над подъездом находились на том самом месте, где я только что оставил комья ржавой колючки на почерневшем от угольной пыли снегу». Может быть, это всё-таки про сберкассу, построенную в 1961 г.?
Может, это он называет площадью?
А что за планы могли показать ему воркутинские архитекторы в 1957 г.? В 1956 г. был утверждён третий генеральный план. По нему город был рассчитан на 100 тысяч жителей. Главным архитектором проекта был Л.Е.Райкин, авторы проекта - В.Н.Лунев и Л.Е.Райкин. С.Жаботинский пишет: "По принципу преемственности воркутинские архитекторы сохраняли и развивали в нем главную идею архитектурно-планировочной композиции. /.../ По третьему генплану большая часть улиц имела направление вдоль господствующих ветров, а остальные спроектированы с несимметричным поперечным профилем со сдвигом проезжей части к подветренной стороне, что ведет к меньшему занесению улиц снегом. Улица Ленина как главная магистраль города обогатилась площадями, а три «поперечных луча» выведены на берег р. Воркуты с пересечением их в одной точке в пос. Рудник, где в перспективе мыслилось сооружение монумента в честь первооткрывателей печорских углей. По этому генплану организация поперечного луча Центрального района в перспективе представлялась в виде открытого от центральной площади города к реке широкого бульвара".
Здания, спроектированные тогдашними архитекторами, никак не похожи на нечто с бетонным козырьком... И ещё некоторое время буду строить у нас раздражавшие столичного писателя "ампирные" здания с башенками и колоннами...
Зачем же приезжал в 1957 г. в Воркуту московский писатель? Я так понимаю, главной целью его была встреча с легендарным В.Поповым, жившим тогда в Сейде. Добираться в Сейду пришлось так: сначала из Сыктывкара в Воркуту самолётом, оттуда два часа поездом.
Журналист подробно рассказывает о своих ночных скитаниях по Сейде, о людях, с которыми встретился и у которых заночевал. А вот о главной встрече сказано так:
«Днём избы отыскалась быстро. Но разговаривать с хозяином долго не пришлось. Он тоже торопился к своим капканам. /…/ спускался он к Усе на коротких лыжах широким, вовсе не стариковским шагом».
Странно, но результатом такой мимолётной встречи оказался сценарий документального фильма «Домик в тундре» (вышел в 1958 г.):
Часть №1
Тайга зимой.
Закат в тундре.
Едут оленьи упряжки.
Домик в тундре.
К дому подходит его хозяин Виктор Яковлевич Попов, охотник-коми.
Его встречают сын Кузьма, племянник Иван, внуки и правнуки.
В.Я. Попов лежит в постели и вспоминает, как 40 лет назад в его костер попал кусок каменного угля из находящегося здесь месторождения.
Воркута (с самолета).
Улицы, площадь города.
Мемориальная доска на площади.
В комбинате «Воркутуголь» директор разговаривает с одной из шахт (синхронно).
Работа в шахте.
Работают шахтеры Николай Черных – депутат Верховного Совета СССР, Борис Бойцов – бригадир одной из «мамаевских» бригад Воркуты.
После смены идут шахтеры.
Дом культуры.
Оранжерея, спортзал в Доме культуры.
Проезжают машина, оленья упряжка.
Часть №2
Здание горного техникума.
Занятия в техникуме.
В.Я. Попов поднимается в самолет, отправляющийся в столицу республики Сыктывкар.
Самолет летит над тайгой, нефтяной промысел с самолета.
Ухта и Сыктывкар (с самолета).
Врач И.В. Шапошникова вылетает в Усть-Цильму к роженице.
Летчик высаживает врача и ведет машину дальше к колхозникам-оленеводам, куда доставляет почту и газеты.
Лена Тиранова с новорожденным сыном.
В.Я. Попов читает афишу национального театра.
В филиале Академии Наук СССР В.Я. Попова встречают академик Чернов и его сын, доктор геологических наук.
Работа в химической лаборатории.
В.Я. Попов в сыктывкарском музее.
Экспонаты.
К станции Сейда подходит поезд.
Сыновья встречают возвратившегося домой В.Я. Попова.
В.Я. Попов рассказывает о поездке в Сыктывкар.
(источник https://www.net-film.ru/film-4966).
А возможно, автор просто решил свой очерк 1964 года не загромождать подробностями.
Потом он возвращается в Воркуту: «…было уже темно. Едва различались чёрные терриконы, дома. Огни горели нечастым пунктиром. В станционном здании стоял кислый парок от размокших валенок и пропотевших овчин. Репродуктор вызывал пассажиров на Мульду (здесь говорят: «В аппендицит», потому что дорога на Мульду – отросток к трём шахтам на отшибе) /…/».
Время – три часа дня…
Кстати, моя мама тоже называла посёлок Заполярный и 27-ую шахту «аппендицитом»…
Почему журналист пишет не о вокзале, а о «станционном здании»? Очень даже приличный по тем временам вокзал был открыт в 1955 году!
Далее он пишет: «За вокзалом, пересекая улицы, всё ещё тянутся железнодорожные пути со шлагбаумами на переездах, по тротуарам – тропки протоптаны в глубоком снегу, меж двухэтажных деревянных строений всё чаще попадаются трёхэтажные кирпичные дома с колоннами. А сзади «газиков» и латанных фанерой автобусов нет-нет да и пробежит оленья упряжка.
На углу – освещённая табличка: «Улица Попова».
Значит, поблизости и тот монумент – в память о «горючем камне».
Я постоял у монумента, представил Виктора Попова, с которым только что распрощался».
Имя В.Попова в Воркуте носили три улицы; здесь речь идёт, очевидно, о нынешней улице Мира (переименована в 1958 г.). В 1957 г. там шла большая стройка.
И монумент был установлен только в 1959 г., и не в городе, а в посёлке Рудник!
Надпись на нём гласила: «В 1919 году сын коми народа охотник Попов Виктор Яковлевич нашел здесь каменный уголь». Потом её заменили на другую: «В 1930 году героическим трудом геологов Заполярья открыто Воркутинское месторождение каменного угля – жемчужина Печорского угольного бассейна».
Во время пребывания А.Марьямова в Воркуте был другой памятник, установленный в 1955 г. честь 25-летия геологического изучения Печорского угольного бассейна на очень удачном месте, на спуске к реке Воркута, перед геологическим управлением. На стороне, смотрящей на реку, были начертаны слова: «Героическим трудом геологов Заполярья открыто Воркутинское месторождение каменного угля – жемчужина Печорского угольного бассейна». На обратной стороне — слова М.Ломоносова: «Металлы и минералы сами на двор не придут, требуя глаз и рук к своему прииску». (Привожу сведения из статьи С.Жаботинского).
В 1964 г. журналист видит Воркуту только мельком: по пути из Сыктывкара в Норильск самолёт совершает посадку для дозаправки.
«Нет, не здесь садились самолёты восемь лет назад, когда Воркута только что впервые открылась для любого приезжего человека. Теперь аэродром ушёл подальше от города. Тут слышались гудки маневровых паровозов, угадывалось близкое кольцо путей, соединяющих воркутинские шахты, торчал высокий террикон».
И опять загадка: а что, в 1957 г. воркутинский аэродром находился где-то в другом месте?
Нигде упоминаний об этом я не встречаю. Хотя в статье на сайте https://komiinform.ru/news/137371/ сообщается, например, о переносе на новое место аэродрома в Усть-Куломе. Про Воркуту там сказано: «Летом 1942 года в Воркуте построен небольшой аэродром для приема транспортных самолетов, перевозивших вольфрам и другие цветные металлы с Норильского комбината для дальнейшей отправки из Воркуты по железной дороге. Самолеты летали в Салехард, Дудинку, а также обслуживали геологов, перевозили пассажиров и грузы». Пишут также, что до этого самолёты садились на «небольшие площадки в тундре».
В 1964 г. А.Марьямов вроде как застал строительство нового аэровокзала: «На краю лётного поля ещё не сняты леса с большого аэровокзала. Дорожка к вокзалу ещё не заасфальтирована, но катки уже стоят. В пассажирском зале хозяйничают маляры, но буфет работает. Вокзал строится с размахом. Что ж, это справедливо, тут размах нужен. Рядом большой город, большое перепутье северных дорог».
В смысле – рядом? Вот он и есть, большой город, десять минут на автобусе до центра...
Так как же разрешаются все эти странности и загадки? Объяснений у меня несколько, и они не особо противоречат друг другу.
Во-первых, А.Марьямов за 7 лет мог просто многое забыть.
Во-вторых, возможно, Воркуту он видел мельком, например, повозили его на машине по разным местам, которые слились у него в одну картину.
А ещё, как мне кажется, в 1964 г. автор, вольно или невольно, отрабатывал тогдашнюю «повестку дня», социальный заказ. Нужно же было показать, что была «старая Воркута» – «город-марево», как он пишет в одном месте, куда «по своей воле поехать нельзя». Такая страшная, уродливая: с «пузатыми колоннами» и лагерными бараками за колючей проволокой. А теперь, в 1964 г., – новая, свободная и современная, бетонно-стеклянная…
Как видите, ошибки бывают не только у современных блогеров, но и у почтенных и весьма достойных журналистов старой школы...
«Виден был большой город. Под крылом самолёта он быстро вращался /…/. Показалось, будто мелькнули, тоже заваливаясь назад, толстые колонны «Воркутугля». Но, может быть, это был совсем другой дом – шахтный клуб и столовая, куда водил меня Владас. Такие же точно колонны были и там».
Были, были. Много где были колонны, пилястры, треугольные фронтоны, башенки, лепнина... И мы сегодня с умилением любуемся остатками той архитектуры.
К 80-летию Воркуты: ещё немного архитектуры.
Выражаю самую искреннюю благодарность всем, чьи фотографии и статьи я упомянула. Все ссылки я постаралась указать. И в заключение – несколько страниц из очерка. А.Марьямов затрагивает здесь лагерную тему.