— Лёша, ты забыл телефон в машине, — Марина протянула мне смартфон, и в её глазах мелькнуло что-то странное. — Звонил три раза. Номер не определился.
Я забрал телефон, стараясь, чтобы рука не дрогнула. Мы стояли в прихожей нашей квартиры — просторной, с бежевыми стенами и фотографиями из путешествий. За окном моросил мелкий осенний дождь, стучал по карнизу, как будто нашёптывал предупреждение.
— Спасибо, — я поцеловал жену в щёку, вдыхая знакомый запах её духов. — Наверное, опять эти банковские спамеры. Третий раз за неделю.
Марина скользнула мимо меня в гостиную, не сказав ни слова. Её фигура — все ещё стройная, несмотря на четвёртый месяц беременности — растворилась в полумраке квартиры. Только шелест домашних брюк и мягкие шаги по паркету выдавали её движение.
Я прошёл на кухню и включил свет. Белые глянцевые фасады шкафов отразили моё напряжённое лицо. Мне нужно было проверить телефон, но что-то останавливало. Тревога поселилась где-то под рёбрами, пульсируя в такт сердцебиению.
Три пропущенных от Олеси. Конечно, это была она. Мы условились: никаких звонков, только сообщения, и то только в крайнем случае. Что могло случиться?
Из гостиной доносились приглушенные звуки телевизора — шла какая-то передача про путешествия. Раньше мы с Мариной любили планировать поездки, сидя вечерами на диване. Теперь между нами словно выросла невидимая стена.
Я налил себе холодной воды из фильтра. Стакан дрожал в руке, и несколько капель упало на столешницу из искусственного камня. Серый гранит с чёрными прожилками — выбор Марины. «Практично и стильно», — говорила она три года назад, когда мы делали ремонт.
Телефон я проверил только спустя полчаса, заперевшись в ванной. Шум воды должен был замаскировать любую реакцию, если новости окажутся плохими.
«Нам нужно срочно поговорить. Звони, как сможешь». «Алексей, это важно». «Я беременна. Тест положительный. Перезвони».
Голова закружилась, и я оперся о раковину. Холодный фарфор под пальцами казался единственной реальной вещью в мире, который внезапно перевернулся. В зеркале отражалось моё лицо — бледное, с расширенными зрачками и каплями пота на лбу.
Как я мог быть таким идиотом? Мы были осторожны. Всегда. Я точно помнил это.
— Лёш, ты там надолго? — голос Марины за дверью вернул меня к реальности. — Я чай заварила.
— Минутку, — отозвался я, удивляясь, как ровно звучит мой голос.
Я быстро умылся холодной водой, вытер лицо мягким полотенцем с монограммой «М&А» — подарок на годовщину свадьбы от её родителей. Символ нашего союза, который я предал.
Марина ждала на кухне. В её руках дымилась чашка чая — тёмно-синяя, с золотым ободком, из нашего свадебного сервиза. Она улыбалась, но улыбка не касалась глаз.
— У тебя всё хорошо? — спросила она, пристально глядя на меня. — Ты какой-то бледный.
Я сел напротив, обхватив ладонями свою чашку, впитывая тепло.
— Просто устал. Этот проект выматывает.
Она кивнула. За окном стемнело, и в стекле отражалась наша кухня — уютная, с мягким светом и двумя людьми, которые когда-то рассказывали друг другу всё.
— Знаешь, — Марина отпила чай, — сегодня на УЗИ врач сказал, что у нас, скорее всего, мальчик.
Мальчик. Мой сын.
А что, если и у Олеси будет мальчик? Двое сыновей от разных женщин. Тошнота подступила к горлу.
— Это... это замечательно, — выдавил я из себя.
— Я думаю назвать его Александром, — она смотрела мне прямо в глаза, будто пыталась прочитать мои мысли. — Как твоего отца. Ты не против?
— Нет, конечно. Папе бы понравилось.
Телефон в кармане казался раскалённым. Я должен был что-то решать, и быстро. Олеся ждала ответа. Марина — внимания к их с сыном будущему. А я сидел на кухне, разрываясь между двумя жизнями, которые сам же и создал.
— Лёша, — голос Марины стал тише, — ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, что угодно?
Её рука легла поверх моей — тёплая, знакомая, с тонким обручальным кольцом на безымянном пальце.
— Конечно, — соврал я в тысячный раз. — Конечно, знаю.
За окном усилился дождь, стуча по карнизу, как торопливые шаги убегающего времени.
***
— Андрей, ты не мог бы пробить для меня номер машины? Неофициально, — я нервно барабанил пальцами по столешнице в нашем офисном кафетерии, наблюдая, как мой старый друг из ГАИ медленно помешивает кофе.
— Опять нарушителя встретил? — усмехнулся он, отправляя в рот кусочек эклера. Крем остался в уголке его рта, но он не заметил.
Я отвёл взгляд, делая вид, что разглядываю интерьер кафе — стандартный офисный минимализм: белые стены, хромированные детали, несколько растений в глянцевых горшках. Безликое пространство, где люди встречаются, чтобы обсудить то, что нельзя обсуждать в кабинетах.
— Да нет, просто... Ладно, скажу как есть. У меня есть подозрения насчёт Марины.
Андрей перестал жевать, его вилка замерла в воздухе. Мы дружили семьями. Наши жёны вместе ходили по магазинам, мы отмечали праздники за одним столом.
— Серьёзно? Марина? — он понизил голос. — Она же... Слушай, я знаю её шесть лет. Это какая-то ошибка.
Горький комок подкатил к горлу. Я и сам хотел верить в ошибку. Последние две недели после ночного сообщения от Олеси превратились в ад. Я начал замечать детали, которые раньше ускользали от внимания. Марина возвращалась домой со странным блеском в глазах. Новые духи, которые появились неизвестно откуда. Телефон, который она никогда не оставляла без присмотра.
— Вчера она поехала не на курсы для беременных, — я сглотнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я проследил за ней. Она встретилась с каким-то мужчиной возле жилого дома на Светлогорской. Они... они выглядели очень близкими.
Я не стал рассказывать, как сидел в машине, стиснув руль до белых костяшек, наблюдая, как Марина улыбалась этому незнакомцу, как доверительно коснулась его руки, как они вместе зашли в подъезд. Не рассказал, как в тот момент внутри меня что-то оборвалось.
— А номер машины причём? — Андрей нахмурился, и морщинки вокруг его глаз стали глубже.
— Это его машина. Чёрный BMW X5. Я записал номер.
Я протянул Андрею салфетку, на которой был нацарапан номер. Рука предательски дрожала.
— Лёха, ты сам-то как? — он отложил вилку и внимательно посмотрел на меня. — Выглядишь паршиво.
Я и чувствовал себя паршиво. Не спал уже которую ночь, метался между яростью и отчаянием. Хотелось кричать, ломать вещи, требовать объяснений. Но как я мог обвинять её, когда сам... Я до сих пор не ответил Олесе. Отключил телефон, взял второй для работы. Трусливо спрятался от последствий.
— Нормально, — соврал я, отпивая остывший кофе. — Просто хочу знать правду.
Андрей медленно кивнул и убрал салфетку в карман пиджака.
— Перезвоню вечером. Только, Лёх... Будь готов к любому результату, хорошо?
Домой я вернулся поздно. В квартире пахло выпечкой — Марина готовила мой любимый яблочный пирог. Она стояла у плиты, домашняя, с растрёпанным хвостиком, в свободном сарафане, который не скрывал округлившийся живот. При виде меня её лицо осветилось улыбкой.
— Наконец-то! Я уже начала волноваться, — она подошла, чтобы поцеловать меня, но я инстинктивно отстранился, делая вид, что снимаю пальто.
Гостиная выглядела иначе — на журнальном столике появилась новая ваза с осенними цветами, горели свечи, играла тихая музыка. Марина создала уют, как делала всегда, когда чувствовала, что между нами что-то не так.
— У нас праздник? — спросил я, проходя в кухню и открывая холодильник, чтобы скрыть лицо.
— Просто захотелось чего-то особенного, — она легко коснулась моего плеча. — Как прошёл день?
Я достал бутылку пива, откупорил. Капля побежала по стеклу и упала на пол. Марина молча протянула салфетку.
— Обычно. Совещания, отчёты, — я избегал её взгляда. — А твой?
— Хорошо. Сегодня на курсах нам рассказывали о техниках дыхания во время родов. Очень познавательно.
Курсы. Значит, она продолжает врать. Я крепче сжал бутылку, чувствуя, как внутри поднимается глухая ярость. Телефон в кармане завибрировал. Андрей?
— Я в душ, — бросил я, спеша выйти из кухни.
В ванной, заперев дверь, я проверил сообщение.
«Владелец — Соколов Дмитрий Валентинович, 42 года. Врач. Частная клиника «МедЛайн». Специализация — акушерство и гинекология».
Врач. Её врач? Я прислонился лбом к холодной плитке, пытаясь собраться с мыслями. Душ шумел, маскируя звуки моего прерывистого дыхания.
Если он её врач, почему встреча в жилом доме? Почему вечером? Почему такие... доверительные отношения?
А почему ты спишь с коллегой? — ехидно спросил внутренний голос.
Я разделся и встал под горячие струи, надеясь, что вода смоет грязь сомнений и страха. Но она лишь обжигала кожу, не достигая души.
Когда я вышел из ванной, Марина уже накрыла на стол. Пирог исходил паром, наполняя кухню запахом корицы и карамели.
— Может, бокал вина? — она вопросительно взглянула на меня. — Врач сказал, что мне можно немного красного. Полезно для гемоглобина.
Врач сказал. Интересно, это тот самый врач, с которым она скрывается по вечерам?
— Лёш, что случилось? — Марина отложила нож для пирога и подошла ко мне. — Ты какой-то... другой в последнее время. Я сделала что-то не так?
В её глазах читалось беспокойство. Искреннее? Или хорошая игра? Я больше не знал, чему верить.
— Нет, — я отрезал кусок пирога, пытаясь действовать непринуждённо. — Просто устал. Давай поедим.
Она села напротив, не сводя с меня внимательного взгляда. В полумраке, при свете свечей, её лицо казалось особенно красивым и одновременно — незнакомым.
— Я люблю тебя, — вдруг сказала она. — Что бы ни случилось, помни это.
Пирог застрял в горле. Что она имела в виду? Это признание или прощание?
— И я тебя, — автоматически ответил я, ненавидя себя за ложь.
Потому что я не знал, люблю ли её ещё. Не знал, от кого она носит ребёнка под сердцем. Не знал, кто мы теперь друг другу — после всего, что случилось и ещё должно было случиться.
***
— Вы верены, что хотите сделать тест ДНК во время беременности? — врач в белом халате смотрел на меня поверх очков. Его кабинет утопал в медицинской стерильности — хромированные поверхности, белые стены, запах антисептика. — Амниоцентез имеет определённые риски для плода.
Я сидел напротив, сжимая подлокотники кресла. На столе между нами лежала стопка глянцевых брошюр, рекламирующих безопасные роды и счастливое материнство. Горькая ирония.
— Я понимаю, — мой голос звучал чуждо, будто принадлежал другому человеку. — Но мне необходимо знать наверняка.
Врач — не тот самый Соколов, а другой, из государственной клиники на другом конце города — вздохнул и снял очки. Его усталые глаза видели, наверное, сотни таких как я — мужчин, сомневающихся в отцовстве.
— Есть неинвазивный пренатальный тест. Он безопаснее, но дороже, — он протянул мне буклет. — И женщина должна дать согласие.
Согласие. Я горько усмехнулся. Марина никогда бы не согласилась, если мои подозрения верны.
— А если взять материал... неофициально? — я опустил глаза, стыдясь собственных слов.
Тишина. Только тиканье часов на стене отсчитывало секунды морального падения.
— Я не могу участвовать в этом, — наконец произнёс врач. — Но... есть частные лаборатории, которые не задают лишних вопросов.
Он написал адрес на обратной стороне рецептурного бланка и протянул мне.
— Что бы вы ни узнали, помните — ребёнок ни в чём не виноват.
В офисе Олеся пыталась поймать меня у кофейного автомата. Её округлившийся живот уже заметил весь отдел, поползли слухи. Я избегал её взгляда, прятался за работой, уходил через запасной выход.
— Алексей Николаевич, финансовый отчёт за третий квартал, — она положила папку на мой стол и задержалась дольше необходимого. — Нам нужно поговорить.
Стеклянные стены кабинета не давали ни капли приватности. За перегородкой секретарша делала вид, что не прислушивается.
— Не сейчас, — я даже не поднял глаза от монитора.
— Когда? — в её голосе звенела обида. — Ты избегаешь меня уже месяц. Я беременна от тебя, а ты...
— Тише, — я наконец посмотрел на неё. Под глазами залегли тени, губы побледнели. Виноват ли я был в её состоянии? Возможно. Но сейчас моя собственная жизнь разваливалась на части.
— Я позвоню. Обещаю.
Ложь. Очередная в бесконечной веренице лжи, опутавшей меня, как паутина.
Дома я внимательно наблюдал за Мариной. Она сидела в кресле у окна, читая книгу о воспитании детей. Закатное солнце золотило её волосы, создавая вокруг головы почти ангельский ореол. В такие моменты сомнения казались кощунством.
— Что? — она подняла глаза, заметив мой взгляд. — У меня что-то на лице?
— Нет, — я подошёл ближе. — Просто любуюсь. Можно?
Я сел рядом, на подлокотник кресла. Её волосы пахли мятным шампунем — тем самым, что стоял в нашей ванной с первого дня совместной жизни. Она никогда не меняла марку.
— Конечно, — она улыбнулась и закрыла книгу. — Ты какой-то задумчивый сегодня.
Я коснулся её живота. Под ладонью чувствовалось лёгкое движение — наш ребёнок. Или... не наш?
— У тебя завтра приём у врача? — как бы между прочим спросил я.
— Да, в десять, — она накрыла мою руку своей. — Хочешь пойти со мной?
Ловушка. Если я соглашусь, она поймёт, что я знаю о Соколове? Или это проверка — действительно ли я интересуюсь её беременностью?
— Не смогу, совещание с инвесторами, — я отвернулся, чтобы она не видела моего лица. — Может, в следующий раз.
В следующий раз. Если он будет.
И тут я придумал схему. Читать продолжение...
На основе реальных событий - автор Ольга Орлова: