Я сидел на склоне, наблюдая, как ветер играет с сухими листьями. Они кружились в воздухе, взлетая и падая, словно не решаясь, принадлежат ли они земле или ветру.
— Что тебе действительно принадлежит?
Голос прозвучал неожиданно, но не напугал.
Я повернул голову.
На соседнем камне, скрестив лапки и прищурившись, сидел Бурундук. В его глазах светился привычный скепсис.
— Ну же, Лис. Что твоё? — повторил он, постукивая тростью по земле.
Я задумался.
— Моя жизнь?
Бурундук приподнял бровь и кивнул.
— Допустим. И что ты можешь с ней делать?
Я задержал дыхание.
— Всё, что захочу.
Он коротко усмехнулся.
— Правда? — его голос был лёгким, но в нём звенел вызов. — Когда ты хотел уединиться, тебя не спрашивали, почему ты такой странный?
Я сжал губы.
— Когда ты высказал своё мнение, никто не посмотрел на тебя так, будто ты сказал что-то опасное?
Я вспомнил.
— Когда ты добился чего-то, никто не сказал, что теперь ты должен поделиться?
В груди что-то напряглось.
Бурундук смотрел на меня внимательно, оценивающе.
— Ты вправе быть один?
— Да, — ответил я.
— Тогда почему ты оправдываешься за это?
Я отвёл взгляд.
— Ты вправе говорить «нет»?
— Конечно.
— Тогда почему каждый раз чувствуешь вину?
Я молчал.
Бурундук вздохнул, лениво обмахнулся хвостом и постучал тростью по камню.
— Ты знаешь свои права, но боишься ими пользоваться.
Я стиснул зубы.
— А ты? — тихо спросил я.
Бурундук ухмыльнулся.
— Я?
Он развернулся, огляделся, затем театрально раскинул лапы.
— Лис, я иду, куда хочу. Говорю, что думаю. Делаю то, что считаю нужным. Если кто-то хочет со мной спорить — флаг ему в лапы.
Он повернулся ко мне.
— Вопрос не в том, имеешь ли ты право. Вопрос в том, хватит ли у тебя смелости.
Ветер налетел сильнее, поднимая листья с земли.
Я смотрел, как они поднимаются в небо.
Они не спрашивали разрешения лететь.