1. Как ты перешла из традиционной школы иконописи в современное искусство? Создаётся ощущение, что произошёл буквально квантовый скачок!
Листая журнал с современными интерьерами и картинами, я поняла, что в этих модных пространствах незаслуженно отсутствуют красивые иконы. А ведь они в 80% жилья всё равно будут, просто бумажные и плохого качества. И мне захотелось стать проводником хорошего религиозного искусства в современный дом.
Я имею в виду скорее старинные иконы, которые сама коллекционирую и подбираю для людей уже лет 10.
В голове родилась связка «икона + современный интерьер», и я заинтересовалась современным искусством. У меня не было в этой среде ни одного знакомого, плюс мы жили в Белгороде. После начала интенсивных обстрелов мы с семьей переехали в Москву.
А дальше началась череда чудесных совпадений. Друг случайно знакомит меня с художником и коллекционером Леонидом Костиным, который в своём проекте как раз объединяет иконопись и современное искусство. Мы начинаем плодотворно сотрудничать, и он приводит меня в школу современного искусства Цветник к Наталье Серковой. И тут я понимаю, что попала именно туда, куда всегда хотела, — просто не знала, что это Цветник.
2. Как ты ощущаешь смену парадигмы? Ты попала в Цветник — каков твой опыт, если сравнивать белгородскую тусовку и довольно открытое московское сообщество?
Смены парадигмы не было — у меня в голове прекрасно уживаются «противоположные» вещи, я связываю их в свою гармонию. Меня не бросает из стороны в сторону, если ты об этом.
В белгородской художественной тусовке я не участвовала: иконописцы и художники там не очень связаны между собой. Увы. Собственной иконописной тусовки вообще нет, разве что на базе каких-то специализированных учебных заведений. Так что опыт московского художественного сообщества для меня совершенно новый.
Пока что, как в том меме: «Ничего не понимаю, но очень интересно».
3. Как проходит обучение и коммуникация с «одногруппниками»? Какое у тебя личное впечатление?
Дополнение к вопросу: поддерживает ли тебя семья (дети, муж) и друзья?
У нас много учебных часов: лекций и ещё больше практики. По моим пока ещё поверхностным ощущениям, чтобы заниматься современным искусством, нужно быть очень умным и обладать богатой фантазией.
Коммуникация с одногруппниками — это ещё одна супер-плюшка обучения. Очень много даёт общение, чужой опыт и совместное обсуждение работ. Все мы разные: от меня, работающей в «доисторическом» стиле, до ребят, которые создают свежее цифровое искусство.
Хочется попробовать коллаборацию — смешать одно с другим и посмотреть, что получится.
Семья меня поддерживает, куда же без этого. Родители думают, что я учусь на искусствоведа, и я не противоречу. С дочками, когда они пришли на нашу семестровую выставку, произошёл смешной диалог.
Выставка проходила в мастерской с инструментами, в рабочей обстановке.
Аня, которой 5 лет, спрашивает:
— «Папа, это искусство?»
— «Нет, Ань, это торцовочная пила».
Дети понимают, что искусство сейчас бывает разным, и что угодно + секретный ингредиент может стать искусством. Но что это за секретный ингредиент, они пока не поняли. Да и я сама ещё не поняла — учусь вот.
4. Расскажи про свои работы в рамках выставки. Про концепцию, материалы, техники.
На выставке у меня было четыре работы. Могу рассказать об одной. Она называлась «Щ». Я создавала её на занятиях, когда мы обсуждали материал и форму. Выглядит она как четыре буквы «Х»: две из них сделаны из теста и выпечены, а две другие слеплены из земли и воздушного пластилина.
Мне хотелось поговорить о чём-то русском, используя тяжёлые, глубокие образы. Здесь буквы «Х» отсылают к матерщине (с одной стороны, несколько маргинальной) и к кресту.
Материалы тоже подобраны соответствующие: хлеб и земля. Название — буква «Щ», которая есть только в русском алфавите, — тоже добавляет национального колорита.
Кроме того, «Х» выглядит как «икс», и это снова отсылка к чему-то неуловимому: может быть, тайному, а может быть, вообще непознаваемому.
А может, это секрет, который я пока никому не расскажу.
5. Твоя глобальная цель в искусстве?
Навскидку кажется, что цель — соединить иконопись и современное искусство через любовь и взаимное уважение.
В иконописи раньше менялись стили, но на модерне всё закончилось. Из-за революции религия оказалась «под запретом».
Потом, в поздние советские годы, когда иконы снова появились, стили уже случайно копировались из прошлого, общей тенденции не было.
А искусство менялось и доменялось до современного.
Хочется увидеть икону, которая тоже была бы современной, чтобы всё важное в ней сохранилось, а всё, что может меняться, стало актуальным.
Но это я так думала раньше. Сейчас время глобальных перемен и переосмыслений, поэтому, возможно, и цель в искусстве будет другой.
Если говорить грубо, то сейчас хочется пробовать разное и смотреть, хорошо ли получилось.
Интервьюер: Софья Орешкина — дизайнер, независимый куратор и художник, основатель онлайн-галереи молодого современного искусства и журнала "Структура".
Интервьюируемый: Катя Кучерявенко — белгородская художница и иконописец.
Подписывайтесь на наш телеграм-канал ✨