Есть в долгих железнодорожных путешествиях что-то особенное: ритмичный перестук колёс, уютные беседы за горячим чаем, мелькающие за стеклом пейзажи. Многие ценят такие поездки за их неспешный шарм. Но всё это может рухнуть в один момент, если попутчики окажутся не из приятных — и тогда дорога превращается в настоящее приключение, но далеко не в лучшем смысле.
Мы с мужем Антоном и нашей шестилетней дочкой Соней загрузились в вагон одними из первых. Нам достались нижние места — 17 и 19. Расположились быстро: чемодан засунули под сиденье, пакеты с перекусом выложили на столик, куртки повесили на крючки. Соня тут же устроилась на полке, обняв свой маленький рюкзачок с игрушками.
— Хорошо бы никого к нам не подсадили, — тихо сказал Антон, и я молча согласилась. Но судьба решила иначе.
За пару минут до отправления в отсек влетела шумная женщина лет пятидесяти с двумя долговязыми парнями.
— У нас 18 и 20, верхние, — заявила она, окинув нас хмурым взглядом. Её сыновья, судя по виду, подростки лет 13 и 15, скривились, заметив Соню.
— Мам, ну почему не взяли отдельный отсек? — заныл младший.
— Потому что не миллионеры, — отрубила она. — День потерпите, не развалитесь.
Они принялись разбирать багаж, бесцеремонно сдвигая наши пакеты на столе.
— Простите, но мы тоже тут едем, — мягко заметил Антон. — Может, договоримся, как всё разместить?
— А вы свои шмотки уберите, — женщина сжала губы. — Нам что, в проходе стоять?
Пришлось сгрести часть наших вещей в угол под стол. Парни вытащили свои гаджеты и включили видео — каждый своё, устроив настоящий звуковой хаос.
— Ребята, может, с наушниками? — предложила я.
— А что такого? Днём же, — буркнул старший.
Мать даже не взглянула в мою сторону, продолжая распихивать свои сумки. Она заняла все свободные крючки какими-то пакетами и свёртками в фольге.
— А куда нам одежду деть? — поинтересовался Антон.
— Не знаю, думайте сами. Надо было раньше приходить, — бросила она, не оборачиваясь.
Соня прижалась ко мне, явно ощущая сгущающееся напряжение. Я погладила её по голове и шепнула:
— Всё нормально, малыш, у нас свои места есть.
Поезд тронулся. Подростки продолжали смотреть свои ролики, громко хохотали и обменивались репликами. Потом достали сухарики и начали их грызть, разбрасывая крошки по всему отсеку. Одна попала Соне на кофту.
— Пожалуйста, поосторожнее, — не выдержала я.
— А чего она там сидит? Пусть подвинется, — огрызнулся младший.
— Коля, не лезь, — лениво бросила их мать. — Мы тоже имеем право тут быть.
Я глянула на Антона — он стиснул зубы. Это был лишь первый час пути, а впереди маял целый день.
Проводник принёс чай. Мы достали свои сэндвичи. Парни тут же уставились на нас.
— Мам, я жрать хочу, — протянул младший.
— Щас достану, не ной, — женщина полезла в огромный баул.
Она вытащила свёрток с едой и начала раскладывать его прямо поверх наших салфеток. Я тихо убрала их в сторону.
— Вы что, весь стол себе забрать хотите? — возмутилась она. — Может, поделитесь местом?
Антон отвернулся к окну. Я старалась держать себя в руках:
— Давайте пользоваться столом по очереди. Мы поедим и освободим.
— Да чего там, не в кафе же, можно и так, — она подвинула свою еду ещё ближе.
Её сыновья тут же влезли к столу, толкая нас плечами. Соня сжалась в уголке, едва удерживая свой сэндвич.
— Мам, у них сыр вкусный, — громко сказал старший, пялясь на нашу еду.
Я быстро убрала остатки в пакет.
— Ничего страшного, — процедила соседка. — Своим обойдёмся.
Час пути показал, что легко не будет. Мы с Антоном обменялись взглядами, понимая, что надо как-то вытерпеть этот день. Но это было только начало.
После обеда парни залезли на верхние полки. Их мать разлеглась на нижней напротив нас. Соня тихонько рисовала в блокноте, стараясь не шуметь. Но это не спасло.
— Эй, мелкая, — свесился старший. — Что рисуешь? Покажи.
Соня вцепилась в блокнот и посмотрела на меня.
— Не трогайте её, — резко сказал Антон.
— Да чего такого? Просто поболтать хотим, — вмешалась женщина. — Дети же, пусть дружат.
— Мы сами разберёмся, с кем ей дружить.
— Это что ж такое? — она выпрямилась. — Мои пацаны вам не подходят, что ли?
Младший тоже высунулся сверху:
— Дай блокнот, не жмись!
— Хватит! — я встала, закрывая Соню собой.
— Коля, Миша, не связывайтесь, — махнула рукой их мать. — Видите, какие соседи попались.
Парни отвернулись к стене, но продолжали коситься на нас.
К вечеру в отсеке стало жарко. Я потянулась к окну.
— Даже не думайте! — взвилась соседка. — У меня от ветра голова болит.
— Но тут же дышать нечем.
— Ничего, переживёте. Я болеть не намерена.
Антон вышел в тамбур, чтобы отдышаться. Я осталась с Соней, которая начала хныкать от жары.
Подростки наверху затеяли игру на телефонах, громко обсуждая каждый ход:
— Бери правее! Да бей же! Куда ты тычешь?
— Ребята, уже вечер, потише нельзя? — попросила я.
— А вы нам не указ, — отрезал старший. — Ещё не ночь.
Женщина уткнулась в свой телефон, будто ничего не слышала. Когда объявили отбой, она наконец рявкнула на сыновей:
— Спать давайте! Мне в уборную надо.
Она с кряхтением вышла. Парни продолжали шушукаться.
— Хочу к папе, — заскулила Соня.
— Скоро вернётся, зайка. Давай переодеваться.
Я достала её пижаму. Тут вернулась соседка и начала стелиться, смахнув наши вещи с полки:
— Уберите своё добро, я ложусь!
Наши пакеты шлёпнулись на пол. Я молча подняла их, не желая раздувать конфликт. Соня уже забралась под одеяло.
— Мам, а чего она тут лежит? — крикнул младший сверху. — Я спуститься хочу!
— Это наши места, — не выдержала я. — Нижние.
— Да хоть золотые! — хмыкнул старший. — Коль, спускайся, чего там торчишь.
Младший полез вниз, задев Соню ногой. Она отодвинулась к стенке, готовая заплакать.
Вернулся Антон. Оценив обстановку, он спросил:
— Что тут опять?
— Да ничего особенного, — с сарказмом ответила женщина. — Дети спать ложатся. Проблемы какие-то?
— Проблемы есть. Ваши дети пугают мою дочку.
— Ой, какая чувствительная! — всплеснула она руками. — Может, ей люкс заказать?
Младший плюхнулся на полку рядом с матерью, прямо на наши вещи.
— Уберите свои сумки, — потребовал он. — Спать мешают.
— Это наша полка, — отчеканил Антон. — Лезь наверх.
— Чего-о? — возмутился парень. — Мам, слышь?
— Слышу, — процедила она. — Думают, раз внизу, то им всё можно. Коля, ложись где хочешь.
Антон переложил наши сумки на стол. Я видела, как он едва сдерживается.
— Закройте дверь, — велела женщина. — Дует.
— Тут не продохнуть, — возразила я.
— А мне зябко! И пацанам тоже. Закрывайте!
Проводник заглянул в отсек:
— Всё нормально? Что-то шумите.
— Всё прекрасно, — тут же отозвалась соседка. — Просто спать ложимся.
Проводник ушёл, и она сама захлопнула дверь. Мы с Антоном переглянулись — дальше спорить не было сил.
— Мам, у них печенье было, — снова подал голос младший. — Я видел.
— Своим обойдёмся, — буркнула она, роясь в бауле.
Она вытащила пакет с копчёностями, и запах разлился по отсеку.
— Ешь, сынок. Пусть смотрят.
Парень начал жевать, роняя кусочки на пол. Старший тоже потянулся сверху:
— Мне тоже кинь!
Жара смешалась с запахом еды. Соня тихонько всхлипнула.
— Что случилось, милая? — я склонилась к ней.
— Голова кружится…
— Это от духоты, — вздохнула я. — Держись.
— Хватит спектакли разыгрывать, — фыркнула соседка. — Все нормально, только вашей девочке всё не так.
Я сжала кулаки, мысленно считая до десяти. Впереди была ночь, и надо было её пережить.
Заснуть в таком воздухе было нереально. Соня задремала, но беспокойно ворочалась. Я лежала, слушая храп женщины и шёпот её сыновей. Они всё ещё не спали, хихикая над чем-то в телефонах.
— Миш, покажи ролик, — донеслось сверху.
— Тише ты! Ща скину…
Экраны засветились в темноте. Звук они убавили, но смешки продолжались.
— Ребята, ночь на дворе, — не выдержала я. — Может, спать?
— А вы не учите нас, — отрезал старший. — Мы не шумно.
Женщина спала как ни в чём не бывало, похрапывая. Антон лежал тихо, но я знала, что он тоже не спит.
К часу ночи стало совсем тяжко. Я приоткрыла дверь на чуть-чуть.
— Эй, кто дверь тронул? — тут же среагировал младший.
— Там мороз! — подхватил старший.
— Мам! Они опять!
Соседка зашевелилась:
— Чего? Зачем открыли?
— Нам дышать нечем, — сказала я.
— Закройте сейчас же! — она вскочила. — Я предупреждала!
— Может, чуть-чуть проветрить? — предложил Антон.
— Ещё чего! Детей заморозите? Закрывайте!
Она сама захлопнула дверь с треском. Соня проснулась и заревела.
— Вот, разбудили! — шипела соседка. — Всё им неймётся.
Я обняла дочку, успокаивая. Антон встал:
— Пойду к проводнику.
— Да хоть к министру! — крикнула она вслед. — Жаловаться побежали!
Антон вернулся с проводником. Тот включил свет:
— Что у вас тут?
— Они дверь открывают, — завелась женщина. — Дети простынут!
— Тут жарко, как в печке, — объяснила я. — Хотим воздуха.
Проводник осмотрелся:
— Давайте так: вентиляцию на максимум, дверь приоткрою чуть-чуть. И воздух будет, и сквозняка нет.
— Не позволю! — взвизгнула соседка.
— Тогда есть вариант, — сказал проводник. — У меня место в другом отсеке. Кто-то может пересесть.
— Пусть они и идут! — выпалила она. — Мы с места не сдвинемся.
— Мы тоже останемся, — отрезал Антон. — Это наши полки.
Проводник пожал плечами:
— Тогда договаривайтесь. Щель оставлю — это по правилам.
Он прикрыл дверь, оставив узкий зазор. Соседка укуталась в плед:
— Довольны? Теперь все заболеем!
Парни наверху поворчали, но вскоре затихли.
Утро началось в семь — свет включили, и подростки тут же заголосили:
— Мам, я в туалет!
— А я жрать хочу!
Они начали собираться, громыхая сумками. Соня проснулась и прижалась ко мне.
— Потише нельзя? — попросила я. — Дети спят ещё.
— Уже утро же! — отмахнулась женщина. — Миша, достань еду.
Младший полез под стол, сдвинув наши пакеты. Один упал, и конфеты раскатились по полу.
— Ой, не нарочно, — ухмыльнулся он, не думая поднимать.
Я собрала всё молча. Антон смотрел на них, едва сдерживаясь.
Женщина заняла весь столик. Её сыновья уселись рядом, опираясь на наши полки.
— Подвиньтесь немного, — сказал Антон. — Мы тоже поесть хотим.
— Закончим — ешьте, — отрезала она. — Чего вы вечно ноете?
— Мы хотим пользоваться своими местами.
— А мы что, даром ехать должны? — возмутилась она. — Думаете, раз внизу, вам всё можно?
Парни кивали, жуя свою еду.
— Давайте уважать друг друга, — сказала я спокойно.
— Ой, какие вежливые! — закатила она глаза. — А то, что ваша девчонка всю ночь скулила, это уважение?
Соня чуть не расплакалась. Я обняла её:
— Пойдём умоемся, милая.
В коридоре было тихо и свежо. Мы постояли у окна.
— Скоро приедем, осталось немного, — шепнула я Соне.
Вернувшись, мы застали соседку за столиком. Парни снова включили свои телефоны.
— А нам когда поесть дадут? — спросил Антон.
— Щас уберу, — буркнула она, не спеша.
Она медленно допила кофе, громко звякая ложкой. Наконец убрала свои вещи, но тут же кинула на стол газету:
— Почитаю пока.
— Это уже слишком, — не выдержал Антон.
— А что такого? Стол общий!
Я дала Соне и Антону по яблоку — нормально позавтракать не вышло.
До нашей станции оставалось полчаса, когда соседка засуетилась:
— Так, пацаны, пакуйтесь. Скоро выходим.
— Вы не до конца едете? — удивилась я.
— Нет, через станцию слезаем. А что?
Я еле скрыла радость. Мы с Антоном переглянулись, сдерживая улыбки.
Парни начали спускать сумки, роняя их куда попало. Одна задела Соню по руке.
— Ой, случайно, — хмыкнул младший.
— Поаккуратнее, — сказал Антон.
— Да не кипятитесь! — отмахнулась женщина. — Всё цело.
Наконец они собрались. На их станции поезд остановился.
— Ну, до свидания! — бросила она с насмешкой.
— Удачи, — ответила я автоматически.
Как только они вышли, мы распахнули окно и дверь. Свежий воздух хлынул в отсек.
— Мам, они ушли? — робко спросила Соня.
— Да, малыш. Теперь спокойно доедем.
Через час к нам подсели двое пожилых людей. Спокойные, молчаливые, они аккуратно сложили свои сумки и всю дорогу смотрели в окно.
— Вот это попутчики, — шепнул Антон.
Оставшееся время пролетело быстро. Выходя из вагона, я решила: больше никаких общих отсеков. Только люкс или самолёт.