Гул машин сливался в монотонный шум, капли дождя медленно стекали по оконному стеклу, оставляя причудливые узоры. В воздухе витал запах кофе и свежей кожи — привычный аромат моей студии.
Я склонился над клиентом, сосредоточенно вводя иглу в кожу, следя за тем, чтобы каждая линия ложилась идеально. В этот момент я чувствовал себя творцом, человеком, который оставляет на телах людей не просто рисунки, а истории.
Но когда-то мне твердили, что я — ничто.
— Тупой кольщик. — Её голос до сих пор звучал у меня в голове. — Ты хочешь связать свою жизнь с этим бездарем?
Она — это Ольга Сергеевна, мать Кати. Женщина с холодным взглядом и вечным выражением презрения на лице. Она ненавидела меня с первой встречи.
Он тебя потянет на дно
— Мам, хватит! — Катя с силой сжала вилку в руке, её щеки пылали от злости.
Это был ужин, за который я никогда не благодарил судьбу.
Я сидел за столом, пытаясь не скрипеть зубами, а напротив меня Ольга Сергеевна разливала вино, словно на сцене в спектакле, делая вид, что не замечает напряжения.
— Я просто говорю, как есть, доченька, — её голос был мягок, но я знал: за этой мягкостью прятался яд. — Этот мальчик…
— Мужчина, — спокойно поправил я, глядя ей прямо в глаза.
Она даже не моргнула.
— Этот мальчик, — повторила она, — не сможет дать тебе нормальную жизнь. Татуировки? О, Господи. Это же удел…
— Чего, Ольга Сергеевна? — я улыбнулся, хотя внутри всё кипело. — Бандитов? Наркоманов?
— Не хочешь — не слушай, — она сделала изящный глоток вина. — Но запомни мои слова, Катя. Он тебя потянет на дно.
Катя вспыхнула:
— Это не так!
Но я уже знал, что Ольга Сергеевна так просто не сдастся.
— У тебя образование, у тебя перспективы, — продолжала она, глядя только на Катю, словно меня в комнате и не было. — А этот…
Она обвела меня взглядом, полным брезгливости.
— Этот твой татуировщик так и останется в своей грязной мастерской. А ты? Ты хочешь быть женой разрисованного идиота?
Катя бросила вилку на тарелку.
— Довольно!
Я встал.
— Спасибо за ужин, Ольга Сергеевна. — Мои руки сжались в кулаки, но голос оставался ровным.
Она только улыбнулась — победоносно.
Я в тебя верю
Катя верила в меня.
Мы встречались пять лет, и всё это время она повторяла:
— Главное — не слушай её. Я знаю, кто ты. Ты талантливый. Ты лучший.
Я действительно поднимался. Открыл свою студию. Ко мне приходили люди, которые знали: здесь делают не просто татуировки — здесь создают произведения искусства.
Но однажды всё изменилось.
Катя пришла ко мне поздно вечером, её глаза покраснели.
— Нам нужно поговорить.
Я отложил машинку.
— О чём?
Она закусила губу.
— Я… я думаю, мама была права.
Где-то внутри меня что-то треснуло.
— Что?
— Ты… ты хороший, — её голос дрожал. — Но я не уверена, что хочу такой жизни.
— Ты не уверена, или твоя мать в тебе не уверена?
Она отвела взгляд.
— Ты никогда не станешь богатым, Кирилл.
Я усмехнулся.
— Вот как.
— Мне нужна стабильность, — прошептала она. — Я устала верить в мечту.
Я смотрел на неё и вдруг понял: это конец.
— Уходи, — сказал я.
Она не плакала. Только развернулась и ушла.
Вы же не сомневаетесь, что я умею работать?
Годы пронеслись, как один день.
Я стал лучшим.
Моя студия превратилась в культовое место. Ко мне летели люди со всего мира. Я "забивал" руки музыкантам, спины чемпионам, плечи актёрам.
А потом…
Катя вернулась.
Я узнал её сразу, когда она зашла в студию. Тот же взгляд, только теперь — настороженный.
— Привет, Кирилл, — её голос звучал мягче, чем прежде.
Я поставил машинку на стол.
— Привет.
Она огляделась.
— Ты… добился успеха.
Я только улыбнулся.
— Да.
Катя выдохнула.
— Я была глупа. Я… ошиблась.
Я медленно поднялся со стула.
— Ошиблась?
— Я скучала по тебе. Я всегда знала, что ты особенный. Но тогда… тогда я была молода и слушала маму.
— А теперь ты слушаешь деньги?
Она вскинула голову.
— Это несправедливо.
Я склонил голову.
— Нет. Справедливо.
Она шагнула ко мне.
— Дай мне шанс. Я всё исправлю.
Я посмотрел в её глаза.
— Ты знаешь… — я усмехнулся, — недавно мне звонила твоя мама.
Катя побледнела.
— Что?
— Она хотела, чтобы я сделал ей татуировку.
Она замерла.
— Ты шутишь.
— Нет, — я посмотрел на неё внимательно. — Сказала, что восхищается мной. Представляешь?
Катя молчала.
Я подошёл ближе, наклонился к её уху и тихо прошептал:
— Иди к чёрту.
Она вздрогнула.
Я выпрямился, открыл дверь и жестом указал на выход.
— Я никого не жду из своего прошлого, Катя.
Она не сказала ни слова. Только вышла.
Я закрыл дверь.
И больше никогда не оглядывался.