Диану разбудил скрип. Повторяющийся раз за разом скрип. Она открыла глаза и удивленно посмотрела по сторонам. Это была не ее квартира на юге города. Она находилась в помещении с голыми, выкрашенными серой краской стенами. Под потолком ярко сияла лампа дневного света от взгляда на которую болели глаза. В комнате не было ничего, кроме матраса, на котором она лежала, и мятого жестяного ведра в дальнем углу. На соседней стене висела цепь, заканчивающаяся наручниками, она покачивалась и наручник терся об металлическую платину в стене, которая держала кольца цепи. Наручник касался пластины и издавал короткий пронзительный, как крик птицы скрип.
Скрип-Скрип. Секунда тишины. Скрип-Скрип.
Диану начало трясти. В панике она стала осматривать комнату, в надежде найти выход. Глаза упали на массивную, похожую на корабельный шлюз, дверь в стене. Медленно она подошла и потянула за большую железную рукоять. Дверь не шелохнулась. Она дернула сильнее, потом еще сильнее. Дверь оставалась недвижимой как огромный железный валун. Она начала кричать. Слезы полились по щекам падая на бетонный пол камеры. Дверь не шевелилась. Она била, пинала её, кричала на нее. Бесполезно. Она была в ловушке.
Диана упала на колени. Слезы перешли в тихие всхлипы. Как она тут оказалась? Последнее воспоминание было о том как она вернулась в свою дешевую захламленную квартиру, после полной смены на работе и зашла в ванную, чтобы смыть с себя двенадцатичасовую смену в окружной больнице. А потом? Потом темнота и она проснулась здесь. В этом месте, в тюрьме в которой её заперли без предупреждения.
Пахло хлором и человеческой мочой. Она постаралась взять себя в руки и поднялась на ноги. Диана медленно пошла вдоль периметра комнаты. Матрас. Грязный, старый матрас, желтый от разводов и пятен. Ведро у стены – вот откуда запах мочи. Кто-то, может предыдущий пленник этой тюрьмы, пользовался им как туалетом. Она сделала полный круг и села на матрас. Её обычное хладнокровие начало возвращаться, паника отступала и постепенно она начинала мыслить здраво. На ней была ее рабочая одежда. Значит, кто-бы ее сюда не запер – он схватил ее дома, в ванной. Она пошарила по карманам в поисках телефона и естественно не обнаружила его. Часы тоже пропали. Жалко, это были «Картье» – подарок матери и единственное, что она забрала из дома родителей, когда пять лет назад уехала из их огромного дома в самом элитном районе города, поселившись в рабочих кварталах южной окраины.
Сколько времени она бела без сознания? В отсутствии внешних ориентиров ей время было определить невозможно, но, судя по сильной головной боли – ее чем то накачали. Чем-то сильным. Несколько часов? Точно меньше суток. Она осмотрела руки в поисках следов от иглы шприца, но руки были чистые. Скорее всего какой-то газ или тряпка с хлороформом как в старых детективных романах.
Внезапно свет в комнате погас. Послышалось тихое шипение, и Диана почувствовала слабое движение воздуха, как будто в комнате включили кондиционер. Веки ее тяжелели и она отчаянно сопротивлялась внезапному желанию заснуть. В конце-концов сон победил и голова пленницы упала на грязную обивку матраса.
Скрип-Скрип.
Диана стояла среди бесконечного поля усеянного цветами. Теплый весенний ветер ласкал ее кожу как нежный любовник. Оглядевшись она увидела высокую фигуру стоящую на небольшой возвышенности совсем недалеко от места где стояла она. Она медленно пошла к ней подставляя лицо закатному солнцу. Уже совсем близко и вот она может различить черты лица своей мамы. Мама поворачивается к ней и улыбается своей прекрасной улыбкой, той самой которую она помнила с детства. Диана бежит к ней и падает в ее распахнутые объятия. Тепло ее тела, ее дыхание на ее плече, все это она помнила с самого детства. Но что-то было не так. Запах. Запах был не мамин. Пахло хлоркой и мочей. В шепоте ветра, который стал резким и холодным слышались какие-то звуки. Какой-то... Скрип
Скрип-Скрип.
Диана открыла глаза. Она все-еще была в этой комнате без окон на том-же самом грязном матрасе. Поле полное цветов было лишь сном. Ее мама была только сном.
Она села и увидела что в комнате добавилось вещей. Перед ее матрасом стоял пластиковый поднос с гамбургером из макдональдс, и бумажный стакан с водой. Рядом с этим «королевским» обедом лежал листок серой бумаги. Диана протянула руку и взяла листок.
«Веди себя хорошо. Делай что тебе велят. Не спорь. Не пытайся сбежать. Я все вижу» – написано твердым почерком и похоже, черт возьми, пером! Настоящим пером, как в старые времена.
Не успела Диана осмыслить прочитанное, как помещение заполнил громкий писк. Она подняла глаза и увидела что у стены напротив ее матраса появился небольшой телевизор, на экране которого она увидела свою камеру и себя саму, пялящуюся на телевизор. Но она нигде не видела камер, а судя по углу обзора на экране, камера была расположена прямо напротив ее матраса. Она еще раз пристально осмотрела стену но не увидела на ней ничего, кроме трещин в бетоне.
Она посмотрела на поднос с едой. Она была голодна. Но прикасаться к еде было страшно. Еда могла быть отравлена. Подумав минуту она пришла к выводу что травить её гамбургером из Макдональдса было бы странно, учитывая, что у ее похитителей была такая эффективная система подачи газа в ее камеру. Она взяла гамбургер, освободила его от бумажной обертки расправилась с ним в три укуса. Запив обед водой, оказавшейся на самом деле выдохшимся спрайтом, она посмотрела прямо в то место, где по ее предположению должна была быть спрятана камера и громко произнесла:
В следующий раз я хочу бигмак! Слышишь меня, урод? Бигмак и большую картошку!
В следующую секунду телевизор отключился. Еще через секунду погас свет. Диана села на матрасе, прижала ноги к груди и тихо заплакала.
Скрип – Скрип.
Конец второй главы