Пока я стоял смирно, взрослые птицы боязливо кричали, покачиваясь на вер-
хушках ближайших деревьев.Но, когда я попытался взобраться на едь, где было
гнездо, они разом подняли громкий <треск> и, трепеща крыльями, снялись с веток. По этому сигналу из гнезда посыпались птенцы-полухвостики. Молодые рябинники, неумело махая короткими крылышками, с писком планировали вокруг меня.
Потом наступила полная тишина. Взрослые дрозды расселись в отдалении, а молодые исчезли, точно в землю провалились. Напрасно я всматривался, ходил,заглядывая всюду: кажется птички крупные, окраска довольно яркая, а лесок совсем маленький и не густой, но нигде никакого движения. Только рыжие шмели гудели у гнилых пней, да на опушке пел реполов.
И вдруг, совершенно случайно, мои глаза остановились на каком-то подозрительном комочке на ветке крошечной ёлочки.
Вот он где! Птенец сидел грудкой ко мне, съёжившись, втянув головку. Ни одного движения; лапки судорожно вцепились в сухой прутик. Большие тёмные глаза с тревогой следили за мной. На головке ещё торчал пух. Глуп, мал, а основной птичий закон уже вложен: сиди, малыш, не двигайся,-окраска не выдаст, враг пройдёт мимо.
Возле ёлочки стоял пень. Не делая резких движений, я медленно подошёл и сел. Нагнувшись, я мог бы снять птенца рукой. Осторожно вынув из кармана альбом, карандаши и краски, стал так же без резких движений рисовать его портрет. Только бы закончить, как вдруг мне в нос полезла мошка. Я громко чихнул.Что тут было! <натурщик> заверещал и кувырнулся от страха на землю. Кургузый, долговязый, делая смешные прыжки, он быстро скрылся в траве. одновременно с соседней ёлки слетел другой птенец. Весь лесок ожил. Взрослые птицы с криками заметали вокруг; потом снова наступила тишина.
На другой день я поступил иначе. Пришёл и потихоньку сел посреди лесочка.
Ждать пришлось с четверть часа. Началась перекличка птенцов. То тут, то там с ветвей ёлок слышались их резкие крики. Вдалеке отвечали родители. Я нашёл по крику ближайшего <натурщика> И сделал набросок. Тут я заметил, что за птенцами наблюдают вороны. От зоркого глаза их нелегко укрыться., и скоро я стал находить на пнях и узловатых корнях берёз пёрышки и ножки моих <натурщиков>.
Тогда дроздовая семья переселилась. Обеспокоенные родители увели молодых в поле.. Проходя мимо, я слышал, как в густой ржи перекликались птенцы.