В 1981 году Николай Попов "поздним" набором попал в Пограничные войска КГБ СССР: Благовещенский погранотряд (КДПО). После учебного пункта служил на погранзаставе на советско-китайской границе. Прошел дополнительную подготовку на заряжающего СПГ-9М. Участник боев в ДРА в составе Керкинской ДШМГ (КСАПО).
В Хабаровске собралось со всех отрядов примерно 150 человек. Мы ещё не знали, куда нас направят. Слух ходил, что будет мотоманевренная группа. В течение 3 дней сформировали по подразделениям, съездили на стрельбище. Я попал в противотанковый взвод СПГ-9М – безоткатная "шайтан-труба" – станковый противотанковый гранатомёт на треноге, калибр 73-мм. Нас распределили по расчётам: кто кем будет, я стал заряжающим. Потом погрузили в два вагона, прицепили к почтово-багажному поезду – и в путь. Ехали одиннадцать суток. Приехали, нас на пароме перевезли через Аму-Дарью в посёлок городского типа Керки. На том берегу были Киркичи, а здесь – Керки, где располагался Керкинский погранотряд. Поселили на учебном пункте. Как-то диковато сначала показалось, словно в фильме про басмачей: одноэтажные здания, только что не соломой крытые, всё такое разваленное было. В тени градусов 35, для нас жарища, а местные говорили: "Разве это жара? Жара летом будет".
Расчёт наш – 4 человека: командир расчёта, наводчик, заряжающий и подносчик боеприпасов. Гранатомёт таскали вдвоём. Ножки у него складываются-раздвигаются по-разному: можно лёжа стрелять, можно стоймя ставить, можно стрелять раздельной наводкой, как из миномёта. Весит он килограммов примерно 40, причем почти весь вес приходится на заднего бойца. Первый-то что? Ствол он лёгкий, закинул на плечо и пошёл. Двое других несут сумки с гранатами, ранцы, а уж ящик таскать помогали ребята с заставы. Боекомплект нашего станкового противотанкового гранатомёта был таким: две сумки по 3 выстрела – это гранаты и пороховой заряд; и дополнительно у нас был ящик, из которого мы перегородки убрали, приколотили ручки сбоку как у носилок, и вот из трех ящиков складывали в один 18 выстрелов. Итого с сумками 24 выстрела. Зато это было очень эффективное оружие. Дальность стрельбы прямой наводкой – 1,5 км, а раздельной – больше 3-х км, а точность такая, как будто из снайперской винтовки лупишь. Сформировали окончательно подразделения, обучили, натренировали, а уже надо было других молодых завозить на этот учебный пункт. Тогда нас отправили на стрельбище: поставили палатки, огородили колючкой. Так на стрельбище и жили: база была там. Жили в палатках, спали на двухярусных кроватях. Прямо на песке, по углам две печки стояли, углём топили. Но всё равно ночами было прохладно, спали в спальниках. Спальники ватные, а чехол брезентовый – теплющие. Мы когда на последнюю боевую операцию летали, снегу много было, холодрыга, в валенках залазишь в этот спальник, завернёшься – и нормально.
Наша боевая группа называлась десантно-штурмовая маневренная группа. Десантно-штурмовых маневренных групп было три: Московская, Пянджская и наша Керкинская. В нашей группе было 50 человек, в неё входили: противотанковый расчёт 4 человека, расчёт АГС 2 человека, расчёт миномёта 82 мм. Остальное как застава шла: расчёт ПК, ручные пулемёты, ручные гранатомёты РПГ-7, снайперы. Летом, по самой жаре, обычно носили трусы и маскхалат – удобно и не преет тело. А зимой камуфляж хлопчатобумажный, бушлат и ватные штаны, свитер шерстяной. На бушлате в нарукавном кармане ИПП (индивидуальный медицинский пакет) носили, другой в прикладе автомата. Свитера нам выдавали такие коричневые, они теплые, но растягивались. Погон не было. Обувь – ботинки горные, зимой дополнительно валенки. В рюкзаке десантника обычно был сухой паёк на 2 дня, боекомплект для автомата, чистое нательное белье. Спальный мешок подвязывался снизу, плащ-палатка – сверху и обязательно пара фляг с водой. Боекомплект на автомат, 1080 патронов из которых снаряжались в 8 магазинов, остальные патроны в пачках. Ручные гранаты 3 штуки наступательные РГД и одна оборонительная Ф1. И это всё надо было таскать, да по горам. У пянджских погранцов, например, рюкзаки здоровенные были, туристические, и они складывали туда и выстрелы от гранатомёта РПГ-7, и гранаты для АГС, всё в рюкзаках было. Руки у них практически свободны были. А у нас – эти десантные ранцы, в них же ничего толком не положишь! И плюс автомат АКС.
У каждого отряда была своя зона ответственности на сопредельной территории. В зоне ответственности нашего отряда были такие крупные населённые пункты, как Мазари–Шариф, Анхой, Шебарган, Маймане. У нас много баз было. Мы могли жить в Термезе, Тахта-Базаре… То есть в какое-то из этих мест прилетаем, а уже оттуда выдвигаемся на боевые операции. Первая боевая операция – вообще ни о чём. Но мы ещё только начинали, ничего не умели: ни окапываться, даже баночку каши не могли разогреть толком. Поначалу на операцию слетаем – две недели, а то и месяц на базе сидим. Чем больше опыта набирались, тем интенсивней была служба: прилетаешь, три-четыре дня, чтобы "отоспаться-отожраться", и опять куда-нибудь. Или блокировали опасные места, например, чтобы колонна прошла вдоль кишлака – чтобы, если понадобится, своевременно подавить огневые точки. Передвигались на броне, машинах – на чём только не ездили, что движется – на том и ездили. Когда десантники наших специалистов освободили – всё, завтра "домой" летим. А у нас 6 боекомплектов осталось. Мы летели туда на МИ-8, нас 4 человека, остальное ящики с боекомплектом. Поступила команда – оставить один боекомплект, остальные уничтожить. Всю ночь уничтожали. До тошноты от газов. Сопло уже красное. Пойдём с ребятами – из миномёта постреляем, потом пойдём – из АГС. Под утро, уже как стали нас с позиции снимать, кишлак невдалеке был весь, как в тумане.
На засады стали летать в середине службы. Однажды два УАЗика бортовых с духами на нас нарвались. Там их как тараканов набивается, больше 20 человек, все бородатые. А на крыше у них пулемёты стояли. Лейтенанту Савину пуля в горло вошла – до утра не дожил. Ну, а мы их всех положили конечно.
В Кайсар летали – там планировался штурм укрепрайона. Это в конце 1983 года, ближе к зиме. В Кайсаре стояла резервная мотоманевренная группа. Там старая английская крепость была, размером примерно сто на сто метров, блиндажи, плац посередине. Их там долбили постоянно миномётными обстрелами. По периметру БТРы стояли, 60-е ещё, с движками от "ГАЗа", чуть ли не вмурованные. На вертолётах нас выбросили, они за нами приехали на этих БТРах – и туда к ним. Сколько там человек – даже сказать не могу: народу-то я, можно сказать, и не видел столько. Блиндажи – вровень с землёй, нас поселили в пустые. Там у них вышка была, ночью поднимаешься – и "духовский" укрепрайон – в пределах видимости. Внутри крепости не было колодца, поэтому им приходилось выезжать за водой. Это была целая боевая операция! Водовозка у них была – это что-то: на "ГАЗ-53", цистерна вся в дырах, вареная-переваренная Трое суток мы там просидели, Москва "добро" не дала штурмовать этих бородатых. Так мы и улетели – все 3 группы, почти 150 человек. Что они хотели – я не знаю, нам не докладывали. Хотя говорили, что надо этот укрепрайон занять. Видимо решили, шкурка выделки не стоит.
Выше всяких похвал – вертолётчики: как черти летали! Колёсикам передним зацепится где-нибудь – и висит! Мы как-то "зелёнку" блокировали, там духов было очень много, постреляли хорошо. Поступила команда: сейчас прилетают борта, все на точку сбора и улетаем. А там до этой точки надо было спуститься с сопки, и по тропке по ущелью идти километра 3-4. А с нами на позиции был начальник штаба. Нас 4 человека и он, капитан Турулов. Голос у него противный, сам пузатый, но сколько у него здоровья! Он: "Так, ребята, беглым – сколько есть этих выстрелов – огонь!" Двое пушку схватили, двое – сумки, а Турулов как поленницу наложил выстрелов – и вниз по сопке. По тропке бежим уже, я думаю – не добегу. И прямо перед нами в ущелье садится вертушка! Так бы нам не добежать со всем этим барахлом.
Кормёжка не вкусная была: тушёная капуста с добавлением хлопкового масла, а оно вонючее. Когда были в Туркмении – обед привозили прямо на стрельбище в термосах – тоже капуста вонючая. Но масло и яйца – давали. Мы сначала ходили в столовую, но так как практически всегда "за речкой" находились, нам выдавали сухой паёк: две банки гречи и банка тушёнки. Гречу никто не ел. Она не испорчена, просто 4 месяца изо дня в день её есть невозможно. Желудок уже не принимал. В Тахта-Базаре сидели – у нас целая гора этой каши гречневой. Сухпай получаешь – сразу её туда. Оставалась банка тушёнки, чай, сухари. Когда на базе находились и деньги были – ходили в местный "чипок". Яиц возьмёшь, сковородки у нас были – пожаришь. Горелки всякие: газовые, бензиновые, примуса – это у нас всё было. А если на блоке где-то или на прочёске – на подножном корме: что поймаешь, то и съешь: кур там, кто-то барашка. Начальник штаба сам как-то ловил: 4 барашков загнали в загон, каждый день по барашку и по позициям раздавали мясо. Черепах ели, их по весне там много. Бульон из них нормальный, а мясо – как баран, которому лет 300. Как-то лошадь духовскую подстрелили. Наш командир взвода идёт с топором на плече: "Бойцы, кому надо мясо, пошли со мной". Кусок отрубили, варили-варили, потом поняли – если б её не убили – сама бы сдохла. Ели всё, что попадётся. Другой раз мы как раз на блоке сидели – телёнок подорвался на мине. Солдат – парень такой деревенский, рассудил: "А что добру пропадать?" Я пошёл в кишлак, он был пустой, мясорубку нашёл, лучку… Мы котлет никогда не ели, а тут нажарили целый поднос. С нами тогда месяца два летали ещё с "Альфы" 12 человек, типа боевая стажировка у них – мы и их накормили. Главное – сами наелись. Кур, бывало, наловишь – худенькие такие. Сухпай желудок не принимает, а курочку увидел – слюнки потекли, с лучком сварили. Когда дорогу на Пакистан перекрывали, мы с Мазари-Шарифа вылетали, там база была, наша маневренная группа стояла, и оттуда уже вылетали в кишлак Ак-Купрук. Там долго-долго сидели, стрелять нельзя было пока переговоры с главарями душманских банд шли. Тут разведчики у нас рядом находились. Стрелять нельзя, а у парня день рождения. Что делать? А в горах бараны. Загнали одного, сварили этого барана в цинке из-под АГСа, он вместительный, перец красный у нас всегда в тубусе из-под выстрелов имелся, шурпу такую наварили… А потом, в конце уже, перед дембелем, буквально месяца четыре осталось служить, нам начали выдавать не сухпай, а консервы. Например, картофель: такие литровые банки были жестяные, открываешь – она как полуфабрикат, в рассоле чищенная картошка, чутьчуть её доварить и готово. Тушёночки ещё туда добавить – и прекрасно. Борщи в банках были. Сладости ели. В сухпайке давали сгущёнку поначалу маленькие баночки по 50 г, от сухарей остаются крошки, туда их – получается тортик. Хотелось солёного. Я лук, как яблоки ел – лук привозили и раздавали вместе с сухпайком. А летом арбузы, дыни. Нас несколько раз прямо на бахчу высаживали. Красота: накатаешь этих арбузов пол окопа. Ночью разрежешь их, а утром они холодненькие. Дыни – с собой на базу забирали. Гранаты помню: Таш-Курган чесали – весь город в гранатовых садах. Офицеры с нами то же самое ели, никто им отдельно не готовил. Воду какую не пили! Бежал мутный ручеёк, сделали отстойничек, вода отстоялась, прокипятили – и пили. Сухое горючее иногда выдавали. Разжигали с порохового заряда. Пластинки пороховые – как лапша. Разрежешь тряпичную обмотку порохового заряда, "лапши" этой навытягиваешь для розжига, травы сухой насобираешь… Как-то в горах сидели, снег, спичек вообще не было. А курить же охота и костёр нужно разводить. Иголочку на аккумулятор, от ночника – прикурил, пока куришь насобирал сухой травы, пороха этого насыпал, потом чинарик в порох кинул, вот и костер получился. Сигареты выдавали – "Памир" душанбинский.
Была гитара. Приезжали артисты и выступали прямо под открытым небом. Кино тоже крутили – на заставе прямо в поле установку ставили. Если где-то в отряде ничем не заняты – спортивные праздники проводили, то кроссы, то ещё что-нибудь. В отряде баня была – капитальное строение. Но мы толком-то на одном месте не не жили. Мы были как цыгане. Но вшей на нашей позиции не было. Когда долго сидели, месяц или больше, то одежду сдавали в прожарку.
Новый год отмечали. У нас была полевая кухня, почистили картошки, пожарили – это было праздничное блюдо, к ней маринованные помидоры – были в кадушках. Мы втроём скидывались, добыли бутылку водки "Сибирской" и 2 бутылки вина "Чемен". "Чемен"-то мы в палатке закопали – старый год проводить, а водку закопали за периметром, чтоб никто не "спалил" нас. Там саксаул стоял – здоровенный такой, под ним и закопали. 31 декабря вечерком вроде никто нас тревожить не должен, вино приговорили – вроде хорошо. Я остался, а ребята, Олег с Саней, пошли за водкой. 10 минут их нету, 15 минут нету, выхожу – а там луна, светло, они там по песку ползают кверху задницами. А перед этим здесь пацан ходил местный туркмен и эти саксаулы видимо на дрова выкопал. Они найти не могут, где закопали – саксаулов-то нету. Давай я свежим взглядом смотреть. Вроде тут. Копают – нашли! Праздник продолжился. Связисты из маскировочной сетки ёлочку вырезали, к палатке пришили, лампочки маленькие спаяли между собой к аккумулятору и всё – ёлочка горит. Ни телевизора, ничего у нас не было. Брежнев когда умер, мы как раз в Кушке были, самой южной точке Советского Союза, а там комендатура стояла тоже пограничная, от каждой группы отправили по несколько человек смотреть похороны.
15 февраля 1984 – долгожданный "дембель". Построили на плацу, с нами все попрощались. Выходит замполит отряда, подполковник. А там какое-то голосование должно было быть. – Так, ребята, вам дали открепительные удостоверения, чтобы вы проголосовали по дороге? – Да-да! – Ну-ка покажите. Ясно. Сегодня вы никуда не едете, до завтра будете ждать. Выходит начальник штаба отряда майор Дубов. Маленький, коренастый. – Товарищ подполковник! То, что у бойцов нет открепительных – это ваш недочёт, а мне надо сегодня их отправить, я их и отправлю. А последний паром в 7 вечера, чтоб до железной дороги добраться. Времени-то уже нет, ведь до парома километров пять. Ладно, наши офицеры сопровождающие побежали и тормознули немножко наш паром. Мы повернулись, с ребятами попрощались, слёзы на глазах – и бегом до этого парома. Нас человек 50 было с двух групп. До парома добежали, переправились, до "железки" ст. Керкечи, нас на машину посадили, довезли до станции Аму-Дарьинской, оттуда на поезде до Ташкента. А из Ташкента на самолёте. Правда, в Ташкенте сутки сидели – билетов не было.
Источник информации: Моя война Афганистан, 2024
В оформлении были использованы фотографии с сайта: Моя война Афганистан, kerki-desant.ucoz.ru
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!