Специалисты Центрального военного (детского) санатория в Пятигорске, с начала СВО занимающегося реабилитацией военнослужащих, разработали уникальную лечебную программу, в два раза ускоряющую заживление ран. Она основана на использовании целебной иловой грязи материкового солёного озера Большой Тамбукан, аналогичной грязи Мертвого моря, которая на клеточном уровне ускоряет процессы эпителизации ран. Для достижения результата используется комплексный подход: применяются нарзанные, углекислые, сероводородные, радоновые ванны, различные виды физиотерапии, массажа и лечебной физкультуры. Это только один санаторий из множества санаторно-курортных организаций, баз отдыха и госпиталей Минобороны России, оснащённых передовыми технологиями для реабилитации военных, получивших ранения в зоне СВО.
Кроме того, в начале января этого года правительство утвердило правила предоставления и оплаты услуг по санаторно-курортному лечению и реабилитации участникам СВО в профильных центрах Фонда пенсионного и социального страхования России (Соцфонда). Теперь они смогут восстанавливать здоровье в подведомственных ему 12 медицинских организациях с множеством филиалов. В январе 2023 года президент России Владимир Путин поручил Минздраву совместно с Минобороны проработать возможность подключения гражданских больниц к оказанию медпомощи и реабилитации раненым в ходе СВО, а в сентябре глава Минздрава РФ Михаил Мурашко сообщил, что бойцы уже могут проходить реабилитационный курс в гражданских поликлиниках.
По всей видимости, в России нет дефицита мест, в которых военные могут восстановиться после полученных ранений. Но раненые, не долечившиеся в госпиталях и не прошедшие реабилитацию — не редкость на фронте. Так, военкор Юрий Котенок в своём Telegram-канале делает предположение, что на Покровском направлении, в южной части Донецкого, в Константинополе, у командования ВС РФ «стоит задача ставить в строй всех подряд — конвои военной полиции привозят инвалидов с неполной реабилитации».
Что происходит в госпиталях с ранеными, почему не все, кому положено, доезжают до мест реабилитации и какие проблемы возникают у бойцов с получением достоверной категории годности к службе и соответствующих выплат за ранения?
Как повезёт
В зоне СВО действует идущая от Пирогова и доказавшая свою высокую эффективность отечественная эшелонированная система оказания медицинской помощи военным. Основная задача первого эшелона — максимально быстро вывезти раненого с поля боя, оказать ему неотложную первую помощь и доставить в полевой госпиталь. Медики второго эшелона стабилизируют состояние раненого на протяжение его эвакуации из зоны боевых действий. Лечение в полевых госпиталях осуществляют медики третьего эшелона. Врачи четвертого занимаются эвакуацией раненых в распределительные центры. Пятый эшелон — это стационарные военные госпитали уже в глубине территории России. Сейчас в тылу работают около 50 госпиталей Минобороны. В сентябре 2024 года замминистра обороны России Анна Цивилева на встрече с Владимиром Путиным сообщила, что в 2025 году сдадут в эксплуатацию семь новых госпиталей. В разных госпиталях складывается разная ситуация — в столице она более благоприятна, чем в регионах.
К примеру, через московский госпиталь №3, который на протяжение уже 30 лет лечит ветеранов ВОВ, афганской и чеченской войн, в первый год СВО прошли 17 тыс. бойцов. Причём, чтобы госпиталь смог работать с ними, московским властям пришлось кардинально его изменить: ветеранов ВОВ врачи лечили в основном от хронических заболеваний, а участники СВО — в основном, молодые люди со свежими травмами. Для них переоборудовали стационар и укрепили штат специалистами. Поистине первоклассную помощь военные могут получить и в Национальном медицинском исследовательском центре хирургии им. Вишневского. В госпитале работают специалисты такого уровня и он оснащён таким высококлассным оборудованием, что прежде уникальные операции — например, извлечение пули из сердца — сегодня здесь стали обыденностью. В Московском медицинском клиническом центре «Вороновское» создана система замкнутого цикла для оказания помощи участникам СВО. Она включает в себя комплексное лечение, протезно-ортопедическую помощь, реабилитацию, а также психологическое сопровождение и социальную адаптацию. Как написал мэр Москвы Сергей Собянин в своём Telegram-канале, за каждым пациентом закреплен персональный врач, в распоряжении медиков — современное оборудование для высокотехнологичной помощи, включая операционные с мобильными КТ, микроскопами для нейрохирургии и системами послеоперационной компрессионной терапии.
Для госпиталей же, например, Белгородской и Курской областей всё это — пока фантастика. Как рассказал обозревателю Аналитического центра ТАСС военный хирург, работающий в госпиталях этих регионов, в них весьма ограничен объём медикаментов — расширяют ассортимент гуманитарные поставки. А вот «передовых медицинских технологий» здесь явно не хватает. По словам хирурга, в медучреждении, где он работает, нет компьютеров, поэтому даже электронный документооборот здесь пока из сферы фантастики.
К сожалению, не всегда госпитализация оказывается синонимом своевременно оказанной военному, получившему ранение, медпомощи. Как рассказал АЦ ТАСС Александр (имя изменено), воевавший в штурмовом воинском подразделении на Краснолиманском направлении, от момента получения им ранения до операции в госпитале прошло около трёх месяцев.
«У меня повреждены осколками кости таза, седалищный и малоберцовый нервы, разрушены ягодичные мышцы. По оказанию первой помощи на передовой вопросов нет – медики отработали чётко. Сначала меня доставили в госпиталь в Белгородской области, почти сразу перевели в третий филиал Бурденко в Балашихе. Там меня отправили на рентген и больше со мной ничего не делали два с половиной месяца. Хотя, я пытался обратить внимание врачей, например на то, что чувствую под коленом осколки. Меня перевели в госпиталь в Калининграде – там сделали полное обследование: КТ, рентген, кардиограмму, потому что от постоянного приёма обезболивающих и антибиотиков у меня начались проблемы с сердцем. Нашли и осколки, на которые я жаловался в Бурденко. Сделали операцию, но уже тогда, когда у меня неправильно срослись мышцы и связки», — рассказал Александр.
Пусть с опозданием, но боец получил медпомощь и прошёл полноценное лечение в госпитале. Но бывает и так, что раненых возвращают из госпиталей в зону СВО — прерывая их лечение.
«Это очень болезненная тема. Да, бойцов отзывают из госпиталей в их части, находящиеся на СВО, — несмотря на тяжесть ранения. Они едут туда даже с аппаратами Илизарова на конечностях. Знаю ребят, которых отправляли в подразделения в Луганской области, в которые приезжают, как они их называют, «покупатели» из полков, в основном, штурмовых, и набирают себе личный состав. Стараются брать тех, кто хотя бы стоит на ногах. Тех, кого не «разобрали», возвращают обратно в госпиталь на долечивание. Причём, многие из них – «ампутанты». Сам наблюдал, как на СВО отправляли двух молодых лейтенантов – один без руки, второй без ноги», — рассказал АЦ ТАСС Александр.
По словам хирурга военной поликлиники в Белгородской области Анны (имя изменено), «такие случаи нередкость» — из-за нехватки командного и рядового состава.
«Особенно – в штурмовых подразделениях. Но, несмотря на дефицит военных, командирам нужно исполнять, к примеру, приказ о наступлении. Я полагаю, что им ничего не остается, как возвращать в строй в буквальном смысле тех раненых, которые - на ногах. Но, как правило, такие ребята неэффективны при выполнении боевых задач: их эвакуируют обратно к нам, в приграничные госпиталя, — командиры жалеют пацанов», — рассказала врач.
Как пояснил АЦ ТАСС военный адвокат Максим Гребенюк, боец, находящийся на лечении, может направить своему командиру рапорт с просьбой отправить его на военно-врачебную комиссию (ВВК) и предоставить освобождение от службы.
«Чаще всего командиры игнорируют эти рапорта, что является незаконным. Да и военные, зная об этом, зачастую не подают их. Врачи могут «отстоять» раненых, но они сами совершают ошибку, говоря, что направление на ВВК должно давать командование. Начальник госпиталя сам может направить военного на госпитальную ВВК. Но этого не делается, бойцов отдают на откуп командирам», — рассказал Гребенюк.
Вызвать военного обратно в часть могут на любом этапе лечения: до его отправки на ВВК или же, если он её уже прошёл, проигнорировав её заключение. Основная же задача ВВК — определить степень годности военного к службе. Категория «А» расшифровывается как годен к военной службе, «Б» — годен с незначительными ограничениями, «В» — ограниченно годен и «Г» — не годен. Как заявил Путин в декабре 2023 года, военные могут проходить ВВК после ранений «в реабилитационных центрах и пунктах, а не в госпиталях, потому что после их сразу посылают в пункты и центры реабилитации».
Но сколько раненых, столько и частных случаев: кто-то из госпиталя отправляется сразу на реабилитацию, а кто-то — сначала в полки выздоравливающих при их частях. И дальше, как «повезет»: на СВО или на реабилитацию. А бывает и так, что вместо реабилитации — на боевые позиции.
Два штурма – на пятках
Полки выздоравливающих — не «нововведение» СВО: они появились ещё в годы Великой Отечественной войны. В них, сроком до 15 суток, направлялись легкораненые военные, выписанные из госпиталей, но нуждающиеся в амбулаторном лечении и отдыхе для окончательного восстановления боеспособности. Как правило, они привлекались к посильным для них занятиям по боевой подготовке и физическим работам. То же самое происходит в этих полках и сегодня. Порой в них направляются не только легкораненые, но и военные после тяжёлых травм.
«Полк выздоравливающих можно считать резервным полком. Командиры, получающие приказ о пополнении личного состава, выбирают в том числе отсюда. Им важно, чтобы бойцы не оказались по домам, чтобы не было проблем с их возвращением в строй. Кто-то уходит в самоволку, кто-то отправляется обратно на долечивание, кто-то ложится на операцию, после идет в комендатуру и просит освобождение от службы. То есть, бойцы теряются, поэтому их «придерживают» в таких подразделениях. Кстати, ВВК там проводится только для очень «тяжёлых» бойцов — остальных не «списывают». Я не знаю таких случаев, чтобы вообще кто-то из полка выздоравливающих под Белгородом или Курском пошел на ВВК», — поделилась с АЦ ТАСС хирург Анна.
Однако, она отмечает, что многие военные понимают, что у них есть вероятность вернуться на СВО недолеченными, особенно — «узкие специалисты». А некоторые, несмотря ни на что, сами пытаются вернуться на СВО как можно быстрее.
«Вот показательный случай: прибыл к нам в поликлинику боец без двух стоп и с выраженной нейропатией контрактурой правой руки. Это тяжелые ранения, естественно, это категория «Д». Мы отправили его в пункт постоянной дислокации на ВВК, он туда поехал, но не успел пройти комиссию и его отправили на штурм. Он отработал его, снова прибыл в нашу поликлинику, мы его снова отправили в ППД на ВВК, он снова не успел её пройти и его снова отправили на штурм. Как отправили? Он — штурмовик-миномётчик, довольно узкая специализация. Видимо, решил, что без него не справятся: научился бегать на пятках, в сапоги, вместо стоп, положил ветошь и встал в строй. Командиры, пополняющие резерв из полков выздоравливающих, не рассматривают пристально бойцов – видят, что стоит «на своих двоих», значит — борт и на СВО. После второго штурма этот боец опять приехал к нам, история пошла на третий круг – надеемся, что теперь его комиссуют», — рассказала врач.
Что касается реабилитации, то в разных военных округах складывается разная ситуация. По словам Анны, в Московском военном округе налажена связь с подмосковными санаториями, поэтому все происходит оперативно: проводится ВВК, если боец нуждается в реабилитации по заключению врача-специалиста, то, как правило, получает одобрение. Делается запрос в медорганизацию, обслуживающую бойцов, и в течение недели они могут отправляться на реабилитацию. «Но, опять же, не всех военных отпускают командиры: если не хватает личного состава, а вышла боевая задача на проведение какой-то операции, она должна быть выполнена любыми способами — в санатории точно никто не поедет. С одной стороны, это жестоко, но с другой — это армия, а не детсад», — считает Анна.
А бывает и так, что раненого не забирают на СВО, но и на реабилитацию госпиталь не направляет. Так было в случае ранее упомянутого Александра, получившего тяжёлые травмы на Краснолиманском направлении.
«Госпиталь не дал мне направление на реабилитацию, аргументировав отказ тем, что меня, скорее всего, спишут по категории «Д», значит мне не следует занимать место в реабилитационном центре, которое может пригодиться тому, кто продолжит службу в рядах ВС РФ. Но по итогам ВВК вместо очевидной «Д» мне дали категорию «В», — рассказал Александр.
Постановлением правительства №565 утвержден перечень, в котором указаны заболевания и травмы, соответствующие категориям годности — ВВК руководствуется им, во всяком случае, так должно быть. По словам военного адвоката Гребенюка, если необоснованно вместо категории «Д» военному присваивается «В», то это повод для обращения в вышестоящую ВВК или — судебного разбирательства.
В суд военный может обратиться и в том случае, если в госпитале ему не определили необходимость медико-психологической реабилитации по медицинским показаниям и в соответствии с ними не дали направление на прохождение курса реабилитации. Александр не собирался ни судиться с госпиталем, ни самостоятельно заниматься реабилитацией. Но с ним связались сотрудники Соцфонда и предложили отправиться в санаторий в Тюмень или в Покров. «Сейчас я нахожусь в Покрове – приехал сюда второй раз, санаторий перепрофилирован специально для восстановления получивших ранения на СВО, так что от процедур есть эффект», — поделился боец.
Не без процедурных проблем
С самого начала СВО государство поддерживает военных, получивших ранения, единовременными и ежемесячными денежными компенсациями. Причём, в ноябре прошлого года, в соответствии с указом президента, правительство утвердило дифференцированные выплаты раненым — в зависимости от тяжести увечья. Это должно оказать существенную поддержку военнослужащим, получившим тяжелые увечья. Согласно постановлению, в этом случае полагается единовременная выплата в 3 млн. руб., военные с легкими ранениями получают 1 млн. руб., за другие травмы — 100 тыс. руб.
Без проблем не обходится: часто они возникают из-за того, что во время эвакуации бойца с передовой в госпиталь была нарушена процедура оформления его первичной медицинской карточки – формы 100. Она выдаётся по результатам медицинской сортировки на первом этапе эвакуации, где впервые оказывается врачебная помощь конкретному раненному. Нет формы 100 — у госпиталя, куда он поступает, нет доказательств того, что ранение получено именно в ходе боевых действий. В таком случае начальник госпиталя не может оформить справку по ранению, в соответствии с которой военному будет произведена выплата. Случается и наоборот: форма 100 у раненого есть, но он отказывается от эвакуации в госпиталь в тыл.
«У меня было осколочное ранение ног, живота и паха. Осколки достали в полевом госпитале, от дальнейшей эвакуации я отказался, чтобы не уезжать с СВО. Получить компенсацию за ранения оказалось непросто: у меня была форма 100, но мои раны уже затянулись. Пришлось поездить по госпиталям, доказывая, что ранения у меня реально были, но выплату в итоге я получил», — рассказал АЦ ТАСС боец разведроты.
Вместе с увеличением выплат за ранения решением президента увеличены до 4 млн. рублей размер разовой выплаты участникам СВО при получении ранения, повлекшего инвалидность. Таким образом, военные, получившие 3 млн. руб. за тяжёлое ранение, получат дополнительно 1 млн. руб. после установления инвалидности. Полагается им и ежемесячная денежная компенсация. Ежемесячная денежная компенсация при установлении инвалидности назначается участникам СВО, которым она присвоена из-за травм, приобретённых во время службы. Инвалидам первой группы полагаются 22 908 руб., второй — 11 454 руб., третьей — 4581,72 руб. Бойцам положена и государственная пенсия в размере 23 069 руб. для инвалидов первой группы, 19 224 руб. — второй и 13 457 руб. — третьей. Также бойцам положена ежемесячная выплата по инвалидности в размере 7 605,52 руб., она назначается автоматически.
Оформить военную инвалидность могут только военнослужащие, которым по результатам ВВК присвоена категория годности к службе «Д». В процедуре оформления военной инвалидности указано, что военный должен получить заключение ВВК о том, что не годен к службе в армии в связи с травмой или патологией и подать рапорт об увольнении из армии, если ещё не уволен.
Категория же «В», которую получил тот же Александр, не является основанием для этого. Отправившись в запас с категорией «В» он прошел освидетельствование в бюро медико-социальной экспертизы (МЭС), которая присвоила ему третью группу инвалидности. Однако, чтобы получить статус именно военного инвалида, ему теперь, по словам военного адвоката Гребенюка, нужно обратиться в МЭС с заявлением о пересмотре причинной связи инвалидности. «В заключении МЭС в таком случае должно быть указано, что инвалидность получена вследствие военной травмы. И тогда Александр будет иметь право на страховые выплаты», — пояснил Гребенюк.
Среди имеющихся проблем будет справедливо упомянуть и сложности с оформлением ВВК инвалидности по ранению участникам СВО, воевавшим в составе подразделений небезызвестной «группы Вагнер». Бывший командир штурмовой группы 1-го ШО с позывным «Гост» так рассказал о диалоге с тремя врачами на ВВК:
- Вагнер?
-Ветеран СВО. Вот удостоверение ветерана боевых действий, вот справка об участии в СВО. Путин сказал, все ветераны одинаковые. Оформляйте, как всех.
-Мы знаем, что ты Вагнер. Вам группа по общему заболеванию, а не по ранению.
Ветеранское сообщество посоветовало воину описать свою ситуацию в письме на имя А.Цивилевой в Фонд «Защитники Отечества» с копией в МО РФ, Администрацию президента РФ и Генпрокуратуру.
Будем надеяться, что проблема «Госта» и других ветеранов, попавших в подобную ситуацию, будет оперативно решена в рамках исполнения поручения президента России по итогам состоявшейся 10 марта встречи с сотрудниками и подопечными Фонда «Защитники Отечества». Путин поручил правительству РФ в срок до 30 марта с.г. обеспечить внесение изменений в законодательство, предусматривающих отнесение к ветеранам боевых действий всех категорий лиц, участвовавших в СВО.
Не только раны, но и боевые нагрузки
Наряду с боевыми потерями, когда военные выбывают из строя погибшими или ранеными в ходе боевых действий, есть и другая, менее известная, но тоже серьезная проблема, влияющая на укомплектованность и боеготовность частей и подразделений - соматические заболевания.
«Ранения — ранениями: они едут в госпиталя своими этапами эвакуации, а вот соматика, как мы видим на практике, не эвакуируется. За исключением, разве что, совсем тяжёлых состояний: к примеру, у многих бойцов после травм и стресса открываются декомпенсированный диабет, гипертония. Эвакуируют также военных с психическими расстройствами. А вот всё остальное в плане эвакуации, особенно — проблемы с позвоночником, это очень тяжело», — рассказала АЦ ТАСС хирург Анна.
По её словам, «пласт» военных с «полетевшими спинами» огромный. В основном, это не подготовленные к тяжёлым физическим нагрузкам контрактники, зачастую – совсем не спортивного телосложения. Им приходится постоянно носить оружие, бегать с ним в далеко не лёгкой экипировке: в результате отнимаются конечности, появляются межпозвонковые грыжи.
«Это состояние, которое в любой момент может привести даже к инвалидности, порой, не менее тяжёлое, чем ранение. Масса бойцов до последнего сидят на обезболивающих — принимают их месяцами, чтобы хоть как-то функционировать. Эти люди постоянно испытывают боль, обезболивающие со временем перестают действовать. В итоге они не могут эффективно выполнять свои обязанности на фронте. Они неоднократно получают амбулаторное лечение в медротах, на время боль отступает, но обостряется при первой же боевой задаче. Им снова ставят капельницы в медроте и снова отправляют в строй. К нам в поликлинику они попадают уже в декомпенсированном состоянии — с развившимися парезом, радикулитом, мы их отправляем на операции. После я пока еще не видела тех, кто вернулся бы в строй — несмотря на отсутствие ранений, люди становятся инвалидами по позвоночнику», — рассказала АЦ ТАСС Анна.
Находятся «до последнего» в зоне СВО военные с такими заболеваниями по той же причине, что и не долеченные в госпиталях и не прошедшие реабилитацию раненые — их некому заменить.
Очевидно, что, вновь и вновь возвращаясь в строй до конца не восстановившимися, военные не становятся здоровее.
По всему, объединённая группировка ВС РФ, ведущая спецоперацию уже три года, нуждается если не в пополнении, то — в налаживании системы восстановления и реабилитации л/с, а также, хорошо бы, централизованного внедрения мероприятий по укреплению здоровья и повышению уровня физической подготовки бойцов. Все это было бы гораздо проще решать, если довести до ума систему ротации военных (и с не долеченными ранениями, и даже не раненых) из частей на передовой не просто в тыл, как это и происходит сейчас, но — с направлением в реабилитационные учреждения. Хотя бы на минимальный, но гарантированный срок, достаточный для физического и морального восстановления.
«Человек — не робот, организм — не часы»: эту фразу часто повторяют сами врачи, но пока на полях СВО следующие из нее выводы не всегда переходят в практическое воплощение. В том числе — по отношению к мобилизованным, которые уже два года бессменно выполняют задачи на фронте. По данным из думского комитета по обороне, заменять их новобранцами не планируется, «поскольку это привело бы к резкому возрастанию потерь», да и с ротацией у ребят пока хватает сложностей. По контрактникам ситуация, в целом, получше, но ненамного.
Конечно, можно надеяться, что позитивная динамика на фронте, где ВС РФ прочно владеют стратегической инициативой на всем протяжении ЛБС и добивают укрепы ВСУ в курском приграничье, позволит еще «подержать на паузе» некоторые назревшие новации в системе соцмедобеспечения наших бойцов.
Однако, даже если процесс урегулирования пойдет по самому благоприятному для Москвы сценарию, тем более пора подработать нерешенные вопросы и позаботиться о том, чтобы наши бойцы не растеряли вконец здоровье на СВО. Военные, страдающие обостренными или приобретенными недугами должны иметь возможность получать своевременную медпомощь, закалять и укреплять организм, а раненые - проходить лечение и реабилитацию в полном объеме, а не отправляться на новые боевые задачи с незажившими ранами. И речь - вовсе не о царапинах.
Ирина Альшаева, обозреватель Аналитического центра ТАСС